Весёлая поездочка

— Я сказал — нет. — Чимин сидел в сокджиновской палатке и наотрез отказывался оттуда вылезать. Он в качестве обороны сложил руки на груди и в знак протеста крутил головой в разные стороны, закрыв при этом глаза. — Хорошо. Меняем спальные места. Хочу вам напомнить, это наша последняя ночь здесь, в палатках на природе. И не дай боже, вы её уговните. — уже практически раздражённо сказал Джин, пощипывая пальцами переносицу. — Юнги и Хосок идут к Чимину в большую палатку, Намджун к Тэхёну, а я к Чонгуку. Всех устраивает? — Нет! — Чимин аж подпрыгнул на своём месте, высовывая голову. — Раз менять, то меняться полностью! — ну, не скажет же он, что не хочет вообще находиться с Юнги в небольшом пространстве. Алло, он практически маньяк. Он гарантировал Паку изнасилование. — Хорошо. — Джин практически готов был закипеть. — Тэхён и Чонгук идут в палатку к Чимину. Юнги с Намджуном, я с Хосоком. Надеюсь теперь у всех всё нормально? — Вообще-то… — начал было Тэхён, поднимая указательный пальчик вверх, чтобы возразить, но наткнувшись на убивающий взгляд Сокджина, передумал, пожалуй. — Отлично. Все по палаткам. И чтобы духу вашего здесь не было, не раздражайте меня. Юнги завалился в свою же палатку, куда и залез Мон, захватив с собой немного печенья. Джин и Хоби двинулись в самую дальнюю, по пути о чём-то смеясь, а вот Тэхён ломанулся, практически сломав ногу по дороге, чтобы занять место с края, чтобы его закрывал собой сам Чимин. Но не успел. Гук оказался в палатке раньше, чтобы вовремя лечь посередине, притесняя Пака к стене. Столько мата у Тэхёна по жизни в голове не пролетало. — Тэ, ты чё встал? — недовольно буркнул Чимин, укутываясь ещё дополнительно и в плед. — Закрывай уже вход и ложись, холодно. «Та-а-к, только без паники. Чтобы страшная кукла в игре «Emily want's to play» исчезла, с неё нельзя спускать глаз.» — утешил себя Тэ, в упор смотря на Чонгука, одновременно пробираясь к своей половине. Последний неоднозначно посмотрел на Кима, удивлённо вскинув брови. — Да вырубите уже этот чёртов фонарик! — крикнул Пак, подпрыгивая на своём остальном месте. — Ещё раз взвизгнешь, аки незарезанный поросёнок, ты знаешь, что будет. — грозно прошипел разбуженный криком Чима Юнги из другой палатки. — Да бегу и падаю, напугал, — достаточно громко сказал Чимин. -… старый козёл. — а вот это уже шёпотом. — Я сейчас встану, а ты ляжешь. Либо под меня, либо под колёса встречной машины на дороге. — А можно уже заткнуться и не обсуждать счастливую половую жизнь? — о, Джин-хён проснулся. — Да не дай бог! Если бы даже я и был геем и он бы был последним мужиком на земле, то у нас бы не было детей! — крикнул Чимин, вновь пугая уже подскочившего Тэхёна, который с завидной скоростью занял своё место. — У вас бы и так не было детей, потому что вы — сраные мужики! — отвечал так же громко Джин, скидывая с себя ноги Хосока. Пока все орали не своим голосом, Тэ успел устроиться и помолиться. Второе на всякий случай. Он подвинулся к самой стенке палатки, искренне надеясь остаться в таком положении тела и даже под знаком крайнего неудобства и смерти не сметь поворачиваться в чонгукову сторону. — А как же Вселенная Омегаверса? Я про это имел в виду! — О Господи! — взревел уже Намджун. — Вообще-то, можно просто Джин. — Заткнитесь уже. — прошипел Юнги.

***

Мин проснулся через три часа. Возможно, не только он конечно, но ощутил всё в полной мере именно Юнги. А дело в том, что Намджун храпел. Мощно так, как буйвол. И, между прочим, на его память, в первый раз за все дни поездки. Поэтому плюнув на всё, Мин выползает из своей палатки, всё ещё окутанный сном, и заползает в первую попавшуюся. Собственно, не ошибся. Между прочим, там даже место свободное есть, поэтому Юнги не особо парился, приваливаясь к близ лежащему телу, обнимая его для согрева. Но был среди спящих в этой палатке тот, кто слышал детально все передвижения Мина — Тэхён. Да-да, Юнги попал именно к ним троим в палатку, но вроде бы их три и она уже не резиновая, но место свободное было, ибо Чонгук любезно прижался всем своим телом к спящему к нему спиной Тэхёну. Ну, уже не спящему. Ким чувствовал буквально всё и особенно ногу, закинутую на его бедро, и старался не шевелиться. И не дышать, в рамках безопасности. Чонгук уткнулся носом в его макушку, грея её своим горячим дыханием. А Тэ, между прочим, надо в туалет. И Намджун всё ещё ощутимо храпел. И вообще весь букет неприятностей для Тэхёна был собран. — Ох ты, мать, ещё хуже… — пролепетал вслух Ким, когда ему удалось перевернуться на другой бок и оказатья лицом к лицу с Чоном. Теперь Тэ в упор смотрел на губы Чонгука, плотно сомкнутые, ощущая на лбу его размеренное дыхание, и почему-то покраснел. Он бы так и сверлил его взглядом, если бы Гук внезапно не зашевелился. Тэхён быстро, как только умел, принял расслабленное положение тела и лица, закрывая глаза. Но Чонгук не проснулся, а только перевернулся на другой бок, оказываясь к Киму спиной. Последний выдохнул и заново открыл глаза, скользя взглядом уже по спине и натянувшейся на ней футболке. А мышцы на спине Чонгука двигаются, даже когда тот просто дышит. Да, вот. Вот, что узнал Тэхён за последние десять минут залипания. И тут Тэ осенило. Точнее, не осенило, а скорее всего чёрт какой-то дёрнул. То есть, если сзади так все прекрасно по мускулатуре, то тогда впереди и подавно… отменный прессак? О боже, как Ким давно мечтал о классном прессе, но, видимо, природа порешала для парня предоставить плоский животик, на котором никак не вырабатываются стальные кубики. Всё для того, чтобы он был изящной моделькой, между прочим. Да, именно этим оправдывался Тэхён, когда подвинулся немного сзади к Чону, аккуратно нащупывая живот пока под футболкой последнего. Вроде бы шевеления потустроннего не обнаружено и Гук спит, как убитый. Значит, можно действовать дальше. Глубоко вздохнув, Тэхён проникает под кромку спальной футболки Чонгука, сразу же утыкаясь указательным пальцем в один из нижних кубиков. — «Ким Тэхён, чем ты сейчас занимаешься, по-твоему?.. О боже! Это так шикарно!» Тэ почти что взвизгнул и уже не смущаясь ладошкой повёл вверх, к груди. И даже не придал особого значения тому, что пресс всё больше и больше напрягается и твердеет. У Кима сейчас счастье и бабочки, он наконец-то прикоснулся к прекрасному! Да, допустим, у многих моделей-мужчин из его агентства есть пресс, но не пойдёт же он, простите, просто так полапать? То-то же делать это скрытно, пока хозяин объекта обожания спит. Наверное спит. Так бы продолжалось, видимо, до утра, если бы Тэхёна внезапно не схватили за кисть. Ей богу, он чуть не заорал на всю палатку, перекрикивая храп Намджуна, что казалось невозможным. — «Хм, интересно, притвориться мёртвым или притвориться мёртвым?» Ким попробовал дёрнуть руку обратно, но как-то ничего не вышло. Тело рядом зашевелилось и Тэ закрыл глаза, на всякий случай. А когда открыл, увидел над собой нависающего Чонгука, что было, мягко сказать, — неожиданно. Ким шумно вздохнул, вытягиваясь как струна и только потом понял, что его руки плотно прижаты к земле. — Ким Тэхён, ай-яй-яй… Впрочем, неудивительно. Я давно догадывался, что ты маленький латентный извращенец~ И сказано это было таким тихим и соблазнительным голосом, пробирающим до мурашек, что у Тэхёна невольно поджались пальцы на ногах. — Ч-Чонгук… Отпусти… — надрывно выдохнул Ким, извиваясь всем телом, дабы скинуть Чона с себя. — Хватит!.. Чимин спит… — А мы сделаем это тихонько, не переживай. — улыбнулся Гук, на секунду отпуская кисти рук замеревшего Тэхёна, раздвигая его коленки в стороны, чтобы удобно устроится между ними, ложась всем телом на парня. — Сделаем… Что? Ах~ — на самом деле Тэхён сам опешил от своего не запланированного стона, не хуже самого Чона. А всё потому что Гук постоянно ёрзает, прижимаясь всё ближе и ближе, и в конце концов трётся об него своим телом. Прикрыв освободившимися ладошками рот, Тэхен ещё яростнее начал попытки выбраться из-под такого тяжёлого тела. — Ты хоть понимаешь, что я сам от себя в шоке?! Ради твоего святого пресса, выпусти меня, блять! Пока я инфаркт не получил. — проскулил еле слышно Ким. — Моего святого пресса? — Серьезно? Из всей моей речи ты зацепился именно за эти слова? Да я… — но внезапно фраза, вылетавшая из уст Тэхёна, оборвалась тяжёлым всхлипом и закинутой назад головой. А все потому что этот расхититель девственности по имени Чон Чонгук качнул бёдрами, имитируя толчок. — Что ж ты со мной делаешь, Ким Тэ?.. — вопрос, оставленный без ответа. Без ответа, потому что губы Тэхена заняты губами Чонгука, заняты нежным поцелуем и неожиданной для самого Тэ своей же отдачей. — «Что я делаю? Сегодняшняя ночь — официальная ночь, по которой можно считать, что Тэхён скончался как личность.» А Чонгук всё углублял поцелуй, не позволяя Тэ ни отстраниться, ни вдохнуть полной грудью. Но их идиллию, покрасневшие щёки смущения одного и минуты позора прервал… — ДАГОСПОДИБЛЯТЬ! Его заткнёт хоть кто-нибудь сегодня?! — послышалось громким и жутким голосом снаружи. Далее какое-то шебуршание. — На, камень пососи! Это же сколько можно?! Чё храпеть то как медведь, покуда некуда пердеть?! — ну кто же не узнает в этом голосе восставшей из сна мёртвых Мегеры голосок разбуженного Сокджина? — А где Юнги? Ты иссыпал Юнги в прах своим храпом! Он уже либо в землю впитался, либо ветром унесло. А, нет, вон муха летает. Ты посмотри, что ты с ним сделал?! — всё не унимался Джин. Чимин с Юнги всё так же мирно спали, кажется, совершенно не обращая внимания на шумы. Поэтому Чон решил взять всю ответственность на себя, слезая с Тэхёна и выглядывая на улицу. Было темно. Какой час ночи был Чонгук и представить не мог. А ведь это всё Тэхён, скотина похотливая со своими невозможными пальцами. На разговор с Джином и «воскрешение» Юнги в рассказе ушло несколько минут, после чего Гук вернулся обратно. Правда, застал Тэхёна уже спящим, и с несомненно красными щеками. А всё потому что последний, когда только тело Чона исчезло за пределами палатки, начал читать мантру быстрого засыпания и эффективного скрытия от позора. А Чимин и Юнги всё так же мирно спали…

***

— Да ебануться в рот! Я ж засыпал один?! Что это значит? Откуда эти бледные клешни? Да за что же мне это проклятие?! — вот приятно было Паку. В то время лучи вставшего солнца пробивались сквозь ткань палатки, пели птички, что-то отдалённо летал Сокджин — ранняя пташка. Чим глубоко вздыхает, улыбаясь хорошему сну, который ему снился в эту ночь, открывает глаза и… И оказывается нос к носу со своим личным кошмаром. Хватило несколько секунд для осознания ситуации и набора в лёгких воздуха. — Да что же это такое? — «Похоже, заявление об изнасиловании всё же будет в скором времени подписано.» — продумал про себя Юнги, просыпаясь от визга и ругательств парня.