Владислав Росляков.

Для тех, кто не в Керчи и не знает новостей. На этот раз отец Влада загремел в психушку. Его мать уехала, но никто не знает, куда. Скорее всего, она даже не в городе. Одна бабушка Рослякова осталась. Ей всячески помогают, скидываются деньгами. Она постоянно плачет и не понимает, откуда столько добрых людей. Не дают разрешение, чтоб похоронить Рослякова. Он все еще в морге и мне кажется, что от нас скрывают информацию. И да, я пишу это будучи трезвой. Впервые, наверное. После той ночи мы проснулись с такой адской головной болью, что выдавили из себя только три слова, пока собирались в Политех. И все эти слова матые. Влад, словно улитка, дополз до ванны и очень долго смотрел в раковину. Пока я не смутилась его пресса и не закрыла дверь нахуй. Я думала, что если съем что-нибудь, то непременно блевану. Поэтому холодильник остался одиноким в то утро. На кухне я включила кран и поставила под струю воды лицо. Было… мокро. Я все свои волосы намочила, свою кофту. Ну пиздец. Потом я вернулась в комнату к предкам и забралась под одеяло, чувствуя, как за мной тянется запах перегара и табака. Ну и похуй, зато было весело. — Миш, — сказал тихо Влад, выйдя из ванной. Его лицо было красным после умывания. Капли воды мерцали на плечах. Я открыла один глаз, смотря на эту рухлю. — Собирайся, — он надел футболку, отворачиваясь от меня, — погнали. — Полежи три минуты, — сказала я, поднимая одеяло, тем самым, приглашая его к себе, — и я пойду. Он засмущался, он возражать не стал. Он лег ко мне спиной, я, конечно, возмутилась, но уже придумала ответку. Закинув на его талию ногу, я самодовольно лыбилась, даже потерлась о его шею своим носом. — Это изнасилование? — спросил тихо он, переворачиваясь ко мне. — Не знаю, мне пофиг. Не думала об этом, — ответила я, разглядывая его лицо. У него почти ровный нос. Наверное, люди, которые не видели его в жизни, а только на роликах, подумают, мол, у него он идеальный. Нет. Маленькая, едва заметная горбинка видна, только если вы очень близко. — Может проебем пары? — спросила я, упираясь лбом в его ключицы. — Ну ок, — без колебаний согласился Влад. Так мы вырубились до вечера. А когда проснулись, я отдала ему пакеты с мусором, чтоб он выкинул их по дороге домой и пошла дальше спать. Именно так мы и проводили сентябрь. *** Октябрь. Когда мать приехала, то спалила бутылку Гаража под кроватью. Я была под домашним арестом неделю, поэтому не виделась со Владом. Конечно, мы пересекались в техникуме, но после той ночи ограничивались лишь «Привет, пока!». Я думала поговорить с ним об этом, но позже. А потом начали возмущаться мои подруги, мол, куда ты пропала?! Почему ты не уделяешь нам время. И с этим сложно было поспорить. В итоге я сдалась и гуляла с ними, едва ли не каждый день. Мы дружим с детства, поэтому, извините, они стоят в моем приоритете выше, чем Влад Росляков. Пятнадцатого числа он все-таки написал мне. Влад 23:39 Привет, как дела? Мишель 23:50 Нормально. А у тебя? Влад 23:51 Тоже. Вот так и закончилась наша переписка. 17 октября. Это был самый типичный день. Ну самый типичный. Проснулась, улыбнулась, помечтала о суициде и пошла в Политех. Первые пары прошли быстро. Вчера я, словно чувствовала, слушала песню «Zombie — The Cranberries». Весь день. Я учила её текст, пыталась не фальшивить, пока пела. Доверяйте интуиции. Мне написал Влад с чужого телефона. Но я сразу поняла, от кого СМС. Хоть мой телефон был на беззвучном режиме, я увидела святящий экран. Если бы я не заметила его сообщения, возможно, сейчас бы он меня расстрелял. 8(9**)***-**-** На перемене выйди в Пятерочку. Я: Влад, ты долбаеб? У нас в Керчи нет Пятерочек. 8(9**)***-**-** Я сказал, выйди. В магазин за булочкой. Приду попозже. Не будет булочки, пиздец обижусь. Я голодный. Я подумала, что, быть может, он поругался с мамой и ушел без завтрака. Его по субботам таскали на всякие семинары Иеговых, где он, как рассказывал мне, угорал большую часть времени со своим другом. По-моему, его звали Денис. Не помню, да мне уже и похуй. Я вышла, спустившись по лестнице. На камерах вы можете заметить, как я выхожу из техникума. Меня ничуть не смутили парни, которые выбежали очень резко. В нашем техникуме полно конченных дебилов, которые так развлекаются. Я перешла через дорогу к дому культуры, где раньше снимали сектанты помещение и куда ходил иногда Влад. И вдруг ебучий взрыв. Я видела, как стекла сыпались на учащихся и курильщиков у здания и поняла, сразу поняла, что это Росляков. Холл распидарасило. Люди шли через стены, в которых раньше были стекла. Я видела, что какой-то девочке проткнуло ногу. И потом начались выстрелы у лестницы. Я побежала к техникуму, меня чуть не сбила машина. Адреналин хуярил во мне, музыка, казалось, из моего наушника растягивается по кольцам Сатурна и попадает мне в уши. Увидав окровавленные ноги, порванные джинсы и нашу вахтершу, которая, облакотившись по стене, похоже, умирала, я помогла какой-то девочке выбраться из техникума. Спустя пару минут после взрыва приехали менты. Меня удивило, что почти не было скорых. Но был какой-то ебучий грузовик с осетинскими номерами. Они все ссали пройти внутрь, наверх, поэтому только помогали раненным. А Влад в это время все развлекался, тусуясь и наслаждаясь. Когда меня начало тошнить от вида крови, я ринулась в колледж. Но мент с жирным пузом захуярил следующее: — Девушка, туда нельзя, — у него был такой важный вид, что, если бы мне Влад скинул оружие, я бы убила этого хуесоса. Я перевела взгляд вверх и увидела, как люди бегут, спускаясь по лестнице. Но потом они резко бегут вверх. — Там люди умирают, это все сделал мой друг! — крикнула я, пропываясь сквозь тушу. — Ах ваш друг? Пройдем, может быть? — спросил ментяра уже более заинтересованно. И я услышала последний выстрел, который он сделал в библиотеке в другом корпусе Политеха. И после этого наступила тишина. Я поняла, что все закончилось. Либо он умер, либо его убили. Я молилась, чтоб он поскорее совершил суицид и не навредил другим людям, хотя понимаю, что эта молитва, быть может, и жестока. *** 1 ноября. Я сижу это и печатаю. Занятия в Политехе восстановились, но не в корпусе бойни. Наверное, мои откровения постят в конфах групп. Но мне пофиг. Вы все равно не сможете отыскать меня. Многое из того, что я описала, являлось правдой. Как я сказала, выбирайте сами, что есть что. Быть может, если я окажусь на похоронах Рослякова (многие его друзья планируют пойти). Или узнаю о новых фактах в его деле, то дополню свой рассказ. Приношу всем соболезнования. Не идеализируйте убийц.