Замаскированные изъяны.

Деймон.

— Ты поедешь домой на День благодарения? — спросил я Елену, подъезжая к дому Зальцман. — Нет, родители приедут сюда в этом году, — ответила она. — А как твоя мама? Приедет на праздник? После того дня у меня дома наши отношения стали больше походить на дружбу. Не то чтобы мы вдруг стали сиамскими близнецами, но наши подколы и пререкания сменились реальными разговорами и добрыми шутками. Я наслаждался ее компанией и временем, проведенным с ней, и несмотря на то, что я признавал, что был безумно увлечен ею, я не позволял себе даже думать о том, чтобы переступить черту. Она мне слишком нравилась, чтобы рисковать потерять ее даже ради, возможно, лучшего секса в моей жизни. Она заслуживает самого лучшего - настоящих отношений с положительным стабильным парнем, а я не смог бы ей этого дать, даже если бы очень попытался. Все равно бы все испортил в конце концов. — Вряд ли, — я пожал плечами, пытаясь показать ей, что мне все равно. — Обычно я просто тусуюсь дома или еду к Стефу. — Разве он не празднует у Кэролайн дома? — Вроде. Значит, просто побуду у себя. — А твой отец? — она проговорила скороговоркой. То, что ей было любопытно, нисколько не удивило меня. Меня удивило то, что ее еще никто не посвятил в слезливую историю моей жизни. — Он умер. Но даже если бы был жив, все равно семейных вечеров ждать было бы бесполезно. Он никогда не хотел меня. Единственная причина, по которой я ношу фамилию Сальваторе, — это старомодное благородство моего деда, который считал, что за свои поступки мужчина всегда должен нести ответственность. — Почему бы тебе тогда не прийти ко мне? — спросила она, смотря на меня своими невероятными карими глазами. — Я знаю, что Рик с Дженной будут не против. По какой-то причине ты им нравишься, — она широко улыбнулась, и мои губы расплылись в ответной улыбке. — Забавная ты. Я всем нравлюсь. Даже тебе. Спасибо за приглашение, но думаю это лишнее, — ответил я, отмахиваясь. Я ненавидел, когда люди меня жалели. — Ты придешь, — настояла она. — Считай это оплатой за все то время, что я насильно провожу в твоей машине в твоей компании. Я уже молчу про все те калории, которые оседают на моих боках из-за купленных тобой напитков. Я выдавил фальшивую улыбку. — Я подумаю. — Пожалуйста, — сложила она руки в умоляющем жесте. — Ладно, хорошо, — сдался я, не в силах устоять перед ее милой мордашкой. В конце концов, я могу найти повод отказаться и позже. Ее глаза загорелись триумфом. — Обещаешь? Я кивнул. — Обещаю. — Я очень серьезно отношусь к обещаниям, Деймон, — сказав это, она открыла пассажирскую дверь и, улыбнувшись мне на прощание, вышла из машины. — Деймон! — закричала Джози, открывая входную дверь. — Я была таааак рада, когда Елена сказала, что ты придешь! После внутренней борьбы: идти или нет, я все же сдался. Я ничего ей не должен, но ее слова, что она серьезно относится к обещаниям не давали мне покоя. По правде говоря, я думал просто заказать китайской еды на вынос. Подобные маленькие забегаловки всегда открыты на День благодарения. Я не первый раз собирался проводить праздники в одиночестве и могу поспорить не в последний. Единственное, когда я ощущал всю мощь семейных праздников, — это когда я праздновал их у Стефа. Даже несмотря на то, что в этом году он ест индейку с семьей Кэролайн, тетя наверняка накрыла бы целый стол, если бы знала, что я остался всеми покинутый в этот великий для Америки день. Но я не хотел напрягать ее, мое одиночество — это моя проблема. Мама Стефана, моя тетя Лилли, была мечтой любого ребенка. Теплая, любящая, заботливая и полная противоположность моей матери. Лейле Хадсон следовало запретить рожать. Женщина едва могла позаботиться о себе, не говоря уже о чертовом ребенке. В ее худощавом теле не было и намека на материнский инстинкт. Единственная причина, по которой она не сделала аборт, — это то, что я был для нее источником дохода, что она с радостью и сообщила мне во время одной из своих пьяных вечеринок, когда мне было десять лет. Наш дом, машины и неимоверное количество ее дизайнерских сумочек — все это было платой за то, что она родила ублюдка Сальваторе. Конечно, она получала деньги за свои «фильмы», но ее гонорары даже близко не стояли с тем, что причиталось мне от моего папочки. Спасибо, мудак! Время уже после обеда, а я до сих пор не слышал ничего от нее сегодня, что, честно говоря, нисколько меня не удивляло. В последний раз я разговаривал с ней на прошлой неделе, и она сказала, что находится в Вегасе со своим продюсером / парнем, снимающим там новый фильм. Каждый раз, когда она кидалась такими высокопарными словами, мне приходилось сдерживать желание сказать ей все, что я думаю о ее статусе актрисы. Честно говоря, я не виню донора спермы за то, что даже когда он был жив, он не хотел иметь ничего общего с сыном от одной из самых известных порно актрис. Я точно помню день, когда узнал, кем конкретно «работает» моя мама. Это был первый день в шестом классе, и в раздевалку зашел мальчик на два класса старше, хвастаясь тем, как за день до этого он посмотрел фильм, в котором мою маму трахали сзади. После того, как я поставил ему фингал под глазом и выбил передний зуб, больше никто ни разу не заикнулся о столь «уважаемой» профессии Лейлы. Я зашел за Джози на кухню, когда она объявила всем присутствующим о моем приезде. Я помахал всем, замечая знакомые и не очень лица. Аларик сидел на диване, держа в руке бутылку пива, и разговаривал с мужчиной постарше, указывая на телевизор, в котором показывали футбольный матч. Я обернулся и увидел Дженну и еще одну женщину, расставляющих в столовой комнате тарелки на столе. Осматривая помещение, я искал темноволосую красавицу, но ее нигде не было. — С Днем благодарения, Деймон! — сказала Дженна. — Хочешь что-нибудь выпить? Ужин должен быть скоро готов. — Только если ты ничего не сожжешь, — засмеялся второй мужчина. — У меня начался нервный тик, когда Миранда сказала, что ты будешь готовить ужин в этом году. Помню, когда мы с ней только поженились и пришли на ужин в дом ваших родителей, ты пыталась приготовить брауни в микроволновке вместо духовки. — Грейсон, Миранда, познакомьтесь, это Деймон — наш сосед. Он тот, кто все это время подвозил Елену в школу, — проигнорировав слова мужчины, представила их Дженна. Грейсон встал с кресла и протянул руку. — Рад познакомиться парень. — Я тоже, — сказал я, отвечая на его сильное рукопожатие. — Деймон, привет! — серебристый голос Елены раздался позади меня. Я обернулся и увидел ее, заходящую на кухню. Черт, она выглядела шикарно. Ее завитые волосы обрамляли лицо и спускались вниз почти до поясницы. Ее тело обтягивало тесное фиолетовое платье — свитер, которое выгодно выделяло оливковый цвет кожи и соблазнительно подчеркивало каждый изгиб ее фигуры. Немного грубые высокие сапоги на плоской подошве заставляли ее ноги выглядеть еще длиннее, если это было возможно. Непроизвольно в моем мозгу всплыли видения, как она, одетая только в эти сапоги, обвивает свои шикарные ноги вокруг моей талии. Господи, я схожу с ума. Она восхитительна. За исключением той вечеринки у Стефана, она всегда была одета в обычную футболку и джинсы и выглядела чертовски милой. Но сейчас, в этом платье, от нее было невозможно оторвать глаз. — Ты сдержал обещание, — сказала она радостно, подходя ближе. Нежно-розовый блеск на ее губах делал их еще более пышными и желанными. — Ты же очень серьезно относишься к обещаниям, помнишь? — ответил я, улыбаясь. — Ты прекрасно выглядишь. — Ты тоже ничего, — сказала она, смущенно. В этот момент она была другой Еленой, не той девочкой, которая боялась показать истинные эмоции, скрывающейся все время за фальшивой улыбкой. В окружении своей семьи она была настоящей, лучезарной, обворожительной и еще более красивой. Я не мог насмотреться на нее, она была удивительной. — Иди сюда, Деймон, — сказал Рик, хлопая по дивану рядом с собой. Я сел смотреть с ними игру. Невозможно описать насколько легко я себя чувствовал в окружении этих людей. Каждый раз когда папа Елены кричал на телевизор, когда команда соперника забивала гол, я не мог сдержать смех. — Черт тебя побери! Что такого сложного? — взвыл Грейсон. — Любишь футбол? — спросил он, переведя на меня взгляд. — Угу, — я не особо увлекался спортом, но всегда ходил на игры Стефана. — Грейсон уверен, что Кольты побьют Патриотов, — усмехнулся Рик, указывая бутылкой пива на телевизор. — Удача никогда не отвернется от Брэди. — Хрень! Брэди уже слишком стар. Удача на стороне молодых и сильных, — возразил Грейсон. — Любой подтвердит, что Кольты — лучшая команда в этом сезоне. — Ага, а Брэди — лучший игрок в стране! — И самый горячий! — крикнула Дженна из столовой. — И самый горячий, согласно моей жене, — рассмеялся Аларик. — Деймон, как ты думаешь? — спросил он, смотря в мою сторону. — Я поставил пятьдесят баксов на Патриотов, на чьей ты стороне? — Не хочу тебя расстраивать, Рик, но думаю, что Кольты еще свое отобьют, — сказал я, указывая на экран. Я знаком с Риком уже шесть лет, с того самого дня, как они с Дженной переехали сюда, и у нас всегда были хорошие отношения. Но думаю, что ставить против отца Елены было бы плохой идеей. Грейсон хлопнул меня по плечу. — Я рад, что умный парень подвозит мою девочку в школу. Если бы у меня был отец, я бы хотел, чтобы он был таким. Кто-нибудь, с кем я мог бы вот так просто сидеть рядом и спорить из-за футбольного матча. Когда игра закончилась, Грейсон протянул руку. — Пора платить. Рик достал бумажник и вытащил пятидесятидолларовую купюру. — Как всегда. — Ужин готов! — объявила Миранда, заходя в комнату. — И мне все равно игра закончилась или нет. — Игра закончилась, дорогая, и мы стали богаче на пятьдесят баксов, — улыбнулся Грейсон, целуя купюру. Вслед за Мирандой в комнату вошла Дженна  — Я предупреждала тебя прекратить спорить с ним. Семь лет и ты ни разу еще не выиграл. Такими темпами нам не на что будет отправить дочку в колледж. — Папочка плох в пари, — смеясь, Джози подбежала к Рику и обняла его за ноги. — Эй, ты должна быть на моей стороне, — притворно возмущаясь, сказал Аларик, поднимая дочку на руки. Она крепко обняла его. — Не волнуйся, я все равно тебя люблю, — прошептала Джози. Все вышли из комнаты и направились в сторону столовой, где красиво украшенный длинный стол ломился от всевозможных праздничных блюд. — Это очень вкусно! — сказал я, указывая вилкой на сладкий картофель в моей тарелке. — Семейный рецепт, — ответила миссис Гилберт, улыбаясь. — Моя мама очень вкусно готовит, — гордо похвасталась Елена. — Жаль, что мне не передался этот ген. — Ты еще научишься, — заверила ее Миранда. — Кстати, говоря о вкусной готовке, я хотела пригласить Викки приехать с нами, но она так и не ответила на мои звонки. Ты говорила с ней? — Ммм, нет, — ответила Елена, перебирая еду вилкой. По какой-то причине эта тема давалась ей нелегко. Ее мама нахмурила брови. — Позвони ей. Наверняка, ей сейчас очень нужен друг. Елена продолжала смотреть на тарелку. — Я позвоню. — Я понимаю, что тебе тяжело, — поддержал жену Грейсон. — Но этой девочке нужна поддержка. На прошлой неделе ее отец сел за руль пьяным и попал в аварию. Каким-то чудом никто не пострадал. Сложно смотреть, как их семья разваливается на глазах. — Что? — спросила Елена шокировано. Грейсон грустно кивнул. — Вся семья выходит из-под контроля. Викки постоянно прогуливает школу, а ее мама бросила работу. На прошлой неделе Миранда ходила к ним, хотела узнать, можем ли мы чем-нибудь помочь, но Келли ее даже на порог не пустила. Они злятся из-за того, что я не согласился скрыть от полиции анализы на алкоголь после той аварии. Несколько десятилетий дружбы и они не хотят больше знаться с нами. — Они придут в себя, — подбодрила его Дженна. — Со временем они поймут, что ты всего лишь выполнял свою работу. Мое внимание, как пинг понг, перемещалось от одного человека к другому. За все время нашего общения Елена ни разу не упоминала кого-то по имени Викки. Честно говоря, она вообще никого не упоминала из своей прошлой жизни. Все, что было до ее переезда сюда, было одной большой загадкой. — Пожалуйста, попробуй поговорить с ней Елена. Я не хочу видеть, как она скатывается в бездну, только потому что у нее нет поддержки, — сказала Миранда, делая глоток вина. — Обещаю, — заверила ее Елена, отводя глаза. Видя, как ей некомфортно, и понимая, что ее мама скорее всего продолжит говорить на эту неприятную для моей девочки тему, я попытался перевести внимание: — Как обстоят дела с фотографией? — внезапно спросил я, озвучивая первую мысль, которая пришла мне в голову. Под столом я взял ее за руку и сжал ее, пытаясь передать ей часть своей силы. Она подняла на меня свои большие карие глаза и искренне улыбнулась. — Спасибо, хорошо, — сказала она, сжимая мою руку в ответ. — Согласись, это намного лучше дешевой китайской еды, которую ты бы ел в одиночестве, — сказала Елена, указывая на меня ложкой. Я сфокусировал взгляд на ложке, которой она зачерпнула взбитые сливки и кусочек яблочного пирога, после чего отправила ее в рот. Она была права, но я не был готов согласиться с ней вслух. — У тебя милая семья, — сказал я, меняя тему. Елена фыркнула. — Милая, это точно. Но еще они навязчивые и чересчур заботливые. — Это не всегда плохо. — Сказал парень, которому разрешено делать все, что он хочет. Это раздражает, когда люди говорят о вещах, с которыми им никогда не приходилось иметь дело. Ты никогда не поймешь, как вылезая из окна своей спальни, испытываешь истинный страх из-за того, что родители узнают, что вместо ночевки у подруги на самом деле идешь на вечеринку студенческого братства. — Черт, малышка! А в тебе оказывается есть порох! — засмеялся я. — Приятно слышать, что ты все же знаешь, что такое веселье. Она засунула еще одну ложку со взбитыми сливками в рот. — Что это еще значит? Я все время веселюсь. — Назови хоть один пример с твоего переезда сюда. — Вечеринка Стефана. — Ты напилась и отключилась. Думаю, вряд ли это можно было назвать весельем. — Хорошо, — возмутилась она. — Я не веселый человек. Доволен? — отведя от меня взгляд, она снова зачерпнула сливки ложкой и поднесла ее ко рту. — Черт, не нужно так злиться, — ответил я, удивленный эффектом, вызванным моими словами. — Ты тоже не умеешь веселиться. Думаешь, прыгать из кровати в кровать и обращаться с девушками, как с мусором, это весело? — огрызнулась она, ее голос был низким и обвиняющим. Блин, я наступил на больную мозоль. — Обращаться с девушками, как с мусором? Я обращаюсь с ними также, как и они со мной. Только потому что у них есть вагина, не значит, что на них распространяется дипломатическая неприкосновенность. А какое у тебя оправдание? — У меня его нет. — То есть ты всегда была зла на весь мир? — Я не зла на весь мир, — возразила она, зло смотря мне в глаза. — Не согласен. — Хочешь, чтобы я выгнала тебя из своего дома? — Можешь, но сначала мне нужно кое-что сделать. — Что? Я улыбнулся, наклонившись к ней. Медленно кончиком большого пальца я провел по ее горячим губам. — Ч-что ты делаешь? — спросила она, запинаясь. Пальцем я вытер крошечный шарик взбитых сливок с ее губ. Я ухмыльнулся, заметив, как участилось ее дыхание, а глаза расширились. Не отрывая от нее глаз, я поднял палец ко рту и всосал его. — Мммм, — простонал я. — Кто-то настолько вкусный не должен постоянно злиться. Она ахнула. А я ожидая ее ответа, надеялся, что это будет не удар в живот. Ее глаза цвета темного шоколада неотрывно смотрели на меня. Она медленно стала наклоняться вперед, приближаясь ко мне. Я не был уверен, что, черт возьми происходит, но я не собирался останавливать это. — «Благодарение Чарли Брауна» началось по телевизору! — взвизгнула Джози, вбегая в комнату. От неожиданности Елена откинулась на спинку стула. — Пошли! — не унималась Джози, хватая нас обоих за руки. Елена встала, пытаясь не встречаться со мной взглядом и позволяя кузине потянуть себя в сторону двери. Никогда в своей жизни я не был одним из тех «что, если» людей, но в тот день впервые я подумал, а что бы произошло, если бы Джози не ворвалась бы тогда в эту комнату.