Замаскированные изъяны.

POV Елена.

      Я грубо бросила сумку на стол перед собой и устало села на стул. Не прошла ещё и половина дня, а он уже мог побороться за почетное звание отстойнейшего в этом учебном году. Сначала, как я уверена, я провалила тест по истории, а потом моя «лучшая подруга» — Ребекка, «случайно» толкнула меня локтем по лицу во время практики баскетбольных бросков в зале. — Я тебе говорю: ты должна была дать ей сдачи прямо по ее идеальному снобистскому носику, — не унималась Бонни, плюхнувшись на стул рядом со мной. — Я бы даже помогла тебе, подержала бы ее, к примеру.       Я громко фыркнула, расстегивая молнию на сумке в поисках бутылки воды, которая была где-то внутри, но остановилась, почувствовав вибрацию телефона. Вытащив его из бокового кармана джинсов, я посмотрела на экран и увидела высветившееся имя «Мама». Странно. Она никогда не звонила мне во время учебного дня. Я отклонила вызов, и, не успев убрать телефон обратно в карман, снова почувствовала легкую вибрацию на этот раз пришедшего сообщения. Тайлер: «Викки пыталась покончить с собой. Она в больнице Мистик Фоллс.»       Что-то внутри меня оборвалось от прочитанного. Телефон выпал из дрожащих рук, и я прижала их ко рту, пытаясь усмирить крик отчаяния. Я не могла поверить. Это не могло быть правдой. Викки не могла сделать что-то настолько глупое и эгоистичное по отношению к своей семье. Наспех подняв телефон и кинув его в сумку, я вскочила со стула, опрокинув его при этом, и вылетела из столовой. Удаляющиеся взволнованные голоса Кэролайн и Бонни были слышны еще какое-то время, но проигнорировав их, я побежала быстрее. Это моя вина. Если бы я осталась в Мистик Фоллс или хотя бы позвонила ей, она бы никогда не сделала этого. Я могла помочь ей, но думала только о себе. Это я эгоистка, а не она.       Очутившись в изолированном коридоре, я наклонилась, пытаясь восстановить дыхание. «Вдох, выдох», — повторяла я слова снова и снова.  — Елена! — Деймон выбежал за мной в коридор. Я стояла неподвижно, не в состоянии трезво мыслить. — Малышка, — прошептал он, подходя ближе. Я покачала головой и кинулась в его открытые объятья. Прижавшись к его груди, я вдохнула его уже такой знакомый и успокаивающий меня запах. Он продолжал шептать мне на ухо слова утешения, гладя ладонями по спине. Продолжая держать меня в руках, он вывел меня на улицу. Его присутствие действовало на меня магически, находясь рядом с ним, я была уверена, что все будет хорошо. — Что случилось? — спросил он. — Помнишь мои родители говорили о моей подруге из Мистик Фоллс? Он кивнул головой. — Бекки? — Викки, — поправила я. — Мне только что прислали сообщение, что она в больнице. Похоже она… она пыталась покончить с собой. — Твою мать! — выругался он. — Ты собираешься домой, чтобы проведать ее? — Я… я не уверена, — ответила я, заикаясь. — Я хочу, но Вирджиния далеко. — Тогда нужно выезжать прямо сейчас, — сказал он, выпуская меня из объятий и беря за руку, — Самолет или машина? Выбор за тобой, малышка. Я смотрела на него, не в состоянии моргнуть. — Самолет или машина? — переспросила я. — Так на чем поедем? — На машине, — ответила я уверенно. Дорога от Атланты до Мистик Фоллс долгая: примерно семь часов. Но самолеты до ближайшего аэропорта от моего родного города летают раз в неделю, и я не готова была ждать двое суток до ближайшего. — Тебе нужно заехать за вещами или можем отправляться сразу? — спросил он. — Нет, только если тебе нужно взять что-то. — Нет, — покачал он головой. — А если понадобиться, я просто куплю на месте.       Прошло четыре часа, когда первая снежинка упала на лобовое стекло машины Деймона. Сев в машину, я сразу позвонила маме, по голосу которой было понятно, насколько взволнованной она была. Мои родители всегда относились к Викки, как ко второй дочери. Мама не дала много информации по телефону, но заверила, что сейчас с Викки уже все в порядке, ее перевели из реанимации в обычную палату, и ее жизни ничего не угрожает.       Я вздохнула, наблюдая за падающими белыми хлопьями. — Я люблю снег, — прошептала я. Независимо от возраста Викки, Мэтт и я все время превращались в маленьких детей, как только Мистик Фоллс покрывался белым ковром. Мы строили снеговиков, играли в снежки, валялись в снегу и вели себя, как счастливые беззаботные люди. — Угу, — промямлил Деймон, маневрируя между машинами и сигналя особо плетущимся водителям. — Ты не любишь снег? — недоверчиво спросила я. — Если нет, то с тобой что-то не так. Все любят снег. — Я не говорил, что не люблю. Не вкладывай слова в мой рот, — улыбнулся он. — Я фанат снега, когда нахожусь на лыжном курорте. А вот что мне не нравится, так это снег, когда я чертовски спешу и вынужден ехать по межгосударственной трассе с гребаными придурками.       Деймон был прав. Все ехали с минимально допустимой скоростью, как будто видят впервые подобную погоду. — В Атланте обычно не бывает много снега, — объяснил он, словно читая мои мысли. Огромные дворники скрипели взад-вперед по лобовому стеклу. — А как в твоем городе? Снежное рождество и все такое? — Обычно. — Тогда в этом году ты едешь с нами на Новый Год. — Куда? — У родителей Стефана есть дом в Смоки-Маунтинс. Мы каждый год отмечаем там праздник. Тебе нравится снег, так что ты тоже едешь. — Ммм, у меня уже есть планы, — сказала я, несмотря на то, что это неправда. — Не ври. Знаю, что по какой-то причине ты считаешь веселье почти преступлением. Но если будешь все время сидеть в своей комнате, твоя затяжная депрессия никогда не пройдет. Жизнь продолжается, мы молоды и красивы — мы должны наслаждаться этим, пока можем. — У меня нет депрессии. — Есть, — сказал он, качая головой. Он открыл бардачок и, вытащив оттуда iPod, передал его мне. — Давай сыграем в игру? — У меня нет настроения, — сказала я, ерзая в кресле. Я была искренне благодарна ему, что он вызвался отвести меня за тысячи миль, чтобы я могла навестить подругу, но в данный момент я не могла думать ни о чем, кроме как быстрее бы оказаться в Мистик Фоллс. — Это очень простая игра, обещаю. Мы оба должны выбрать песню, которая напоминает нам друг о друге. Никакого смеха и веселья, не бойся, ты не нарушишь свой кодекс. — Хорошо, — буркнула я. — Но ты первый. — Без проблем, — согласился он, делая звук в машине потише. Песня, которую я никогда не слышала раньше, зазвучала из проигрывателя. Я заправила прядь волос за ухо, пытаясь сосредоточиться на тексте. — Что это за песня? — «Let Her Cry» — совместный дуэт Hootie и The Blowfish.       Я кивнула, позволяя музыке поглотить меня. Слова окутывали, унося в другой мир, при этом накаляя все чувства и эмоции. Было такое ощущение, как будто я была музой этой песни. — Тебе нравится? — спросил Деймон, изучая мою реакцию. Я сглотнула. — Да. Он улыбнулся. — Это одна из моих самых любимых песен. — Почему? — Не знаю, — пожал он плечами. — Раньше, когда я ее слышал, то думал о маме, а теперь о тебе. — Ок, это странно. — Почему? Ты сломлена. — Я не сломлена, — настаивала я. — Мы уже это выяснили. Ты грустная, потому что что-то надломилось в тебе, но есть надежда. Я вижу, как твоя милая улыбка иногда выскакивает наружу, и в эти мгновения ты прекрасна. — Ооо, — было единственным, что мой пораженный мозг смог выдать. — Теперь, твоя очередь, — сказал он, протягивая iPod. — Никаких больше игр, — прошептала я, говоря о большем, чем просто музыке. — Никаких больше игр, — повторил он, выключая iPod. — Ты знаешь, почему твоя подруга это сделала? — Не уверена, — ответила я, не желая рассказывать ему всю правду. — В последнее время у нее был очень трудный период в жизни, и меня не было рядом. — Иногда люди должны сначала починить себя, прежде чем они смогут помочь другим, — сказал он, после чего включил радио. Я отвернулась к окну, задумавшись над его словами.       Мы подъехали к той же самой больнице, в которой я родилась, в которой мне накладывали гипс после неудачного падения во время тренировки команды поддержки, и в которой два года назад я лежала с осложнениями гриппа, подхваченного от Мэтта. — Готова? — спросил Деймон, припарковав машину. — Насколько это возможно, — ответила я, открывая дверь. Сделав несколько шагов по заснеженному тротуару, я почувствовала легкое прикосновение руки Деймона к моей спине. Он был действительно удивительным: его молчаливая поддержка, такая искренняя, заботливая и настоящая придавала мне силу и уверенность.       Острый запах лекарств и моющих средств ударил в нос, как только мы вошли в приемное отделение. — Она на втором этаже, — сказала я и пошла прямо к дверям лифта. Мама сообщила мне этаж, как только Викки перевели в отдельную палату. Я вытерла потные ладони о джинсы и нажала на кнопку.       Место казалось безжизненным. За исключением нескольких статичных фигур, сидящих в неудобных креслах и даже не обращающих внимание на предложенные журналы, помещение было чертовски тихим и до дрожи стирильным. В конце коридора сидел Тайлер, поддерживая голову руками. Он либо не заметил моего прихода, либо решил проигнорировать его. Я снова оглядела помещение, молясь, чтобы волшебным образом кто-то появился и дал мне информацию о состоянии Викки, и мне не пришлось бы спрашивать его. Удача была явно не на моей стороне.       Подойдя ближе, я села напротив него. — Тайлер, — позвала я, в то время как Деймон сел рядом со мной. Тайлер медленно поднял голову, и фыркнул, увидев меня. — Мило, что ты наконец-то соизволила явиться, — прорычал он, скрестив руки и откинувшись на спинку стула. — И какая прелесть, у тебя уже даже есть новый парень. Не долго же ты держала ноги закрытыми.       Я подпрыгнула, когда соседний со мной стул буквально взлетел и с грохотом рухнул на пол. — Эй, мудак, в чем твоя проблема? — взревел Деймон, направляясь в сторону Тайлера, сжимая руки в кулаки. Каждая пара глаз до этого таких апатичных людей была прикована к сцене, разворачивающейся передо мной. — Чувак, у меня нет проблем с тобой, — проворчал Тайлер. — Просто будь осторожнее с ней, — он кивнул головой в мою сторону. — Она относится к людям, которые любят ее, как к дерьму. Если бы я был на твоем месте, я бы бежал от нее, как можно дальше. Поверь, даже ее хорошенькая внешность не восполняет все это. Ничего личного — просто совет. — Прости, Тайлер, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Мне не нужны твои извинения. Сегодня в кои-то веки речь не о тебе. Речь о твоей подруге и ее инциденте. — Инциденте? — переспросила я. — Она пыталась покончить с собой. Это не инцидент.       Он встал со стула. — Не пытайся говорить с ней об этом дерьме сегодня. Если бы ты думала о ком-то, кроме себя, и не сбежала, как побитая собака, или если бы ты хотя бы соизволила позвонить ей в перерывах между своей новой счастливой жизнью с красавчиком парнем, ты бы знала, что она не в порядке, эмоционально так точно. Так что это был инцидент! Она в палате 211, ты можешь навестить ее, если хочешь. Но, если соберешься это сделать, пересиль себя и постарайся не расстроить ее еще больше, — сказав это, он обошел Деймона и направился прямиком к дверям, ведущим на лестницу. — Бывший парень? — спросил Деймон. — Лучший друг бывшего парня. — Ааа, тогда это все объясняет. Мне нужно беспокоиться, что следующим здесь появится бывший? — Нет, — быстро заверила я его. Я видела, как окружающие следили за каждым нашим шагом. Мистик Фоллс — маленький город, и все здесь друг друга знают. А когда ты становишься участником событий, подобных, произошедшему со мной, можешь быть уверенным, что даже спустя десятки лет, все будут видеть тебя только, как ту маленькую несчастную девочку, потерявшую любовь всей жизни. — Любопытные маленькие засранцы, — прокомментировал Деймон, повысив голос достаточно громко, чтобы все окружающие услышали его, после чего сел на стул. — Готова пойти к подруге? — Да, я постараюсь не слишком долго. — Не торопитесь. Я почитаю что-нибудь, — он сделал паузу, поднимая первый попавшийся журнал и внимательно рассматривая его обложку. — «Как найти Вашу точку G?» — прочитал он. — Уверена: у тебя нет с этим проблем, — сказала я, закатывая глаза. — Ах, моя маленькая Елена, у нас, парней, нет точек G. Но я буду более чем рад помочь найти ее тебе, после того как прочту эту статью и стану образованным в этом вопросе, — помахал он свеженьким Cosmopolitan. Угу, этот парень, наверняка знал, как довести девушку до оргазма, сразу как только выбрался из утробы матери. — Я даже не собираюсь удостаивать это ответом, — сказала я, разворачиваясь и направляясь в сторону нужной мне палаты.       Я шаркала ногами, приближаясь к палате 211. Дверь была открыта, но я не знала: нужно стучать или нет. Мама не упомянула, знает ли Викки, что я приду. — Входите, — прозвучал тихий голос, явно услышав мое шебуршание в коридоре. — Привет, — прошептала я.       Белая душная комната нагнетала тоску. Викки сидела вертикально на маленькой кровати и смотрела телевизор с плоским экраном на стене. К каждой руке были подсоединены капельницы, а рядом с кроватью стояли три разных аппарата, которые синхронно пикали.       Опустившись на стул рядом с ее кроватью, я посмотрела на свою подругу и поняла, насколько она изменилась с нашей последней встречи. Когда-то радостное лицо было впалым и бледным, из-за чего она выглядела почти больной. У Викки всегда была хорошая фигура, спортивная и стройная, но сейчас она больше походила на скелет, обтянутый кожей. Большая белая стерильная повязка была обернута вокруг ее запястья, закрывая порезы. — Что произошло? — спросила я.       Она перевела взгляд с телевизора на меня. — Я пыталась покончить с собой, — сказала она, не выражая никаких эмоций. — Это же очевидно. — Я имела в виду почему? — я боялась, что сейчас она скажет, что я причина ее поступка. — Я просто не могла больше справиться с этим. — Викки, жизнь так не работает. Это сложно, но ты должна принять это, насколько бы тяжело тебе не было.       Она сложила руки на груди и закатила глаза. — Без разницы. — Я серьезно! Столько людей любят тебя. Ты хоть представляешь, что было бы с твоими родителями? Они уже потеряли Мэтта. Второй трагедии они не переживут. Ее глаза вспыхнули гневом. — Да пошла ты, Елена! Не каждый может убежать от своих проблем и забыть о своих друзьях. Я была здесь совсем одна! — Прости меня, — прохрипела, чувствуя ком в горле. — За что ты просишь прощения? — За все. За то, что уехала, не попрощавшись, за то, что не звонила, не думала о том, как тебе тяжело, за все то, что только что наговорила тебе, — сказала я, не в силах больше сдерживать слезы. — Мой брат умер, а потом я потеряла и тебя, — прошептала Викки, тоже давая волю слезам. — Мои родители как будто потеряли смысл жизни. Они стали похожи на безумных зомби, отказываясь думать, сопереживать, заботиться обо мне — их все еще живой дочери. Я все время чувствовала себя настолько одинокой, что просто больше не могла вынести ни минуты этого. Когда Мэтт был жив, я всегда чувствовала его поддержку, я просто хотела быть снова с ним.       Ее слова больно ударили по моему сердцу. Ее чувства было слишком знакомыми. — Я знаю, что это звучит, как клише, но думай о всех тех, кому бы ты причинила страдания, если бы попытка удалась, — сказала я, стараясь из-за всех сил, чтобы мой голос звучал сильно. — Твои родители. Тайлер. Я. — Я знаю, — вздохнула она.       Мы повернули головы, когда в дверях показалась медсестра. — Извините, что прерываю, но время посещения закончено, — сказала она, подходя к Викки и проверяя показания. — Спасибо, что пришла, Елена, — сказала Викки, улыбаясь сквозь слезы. — Даже на эти несколько минут, они много значат для меня. Я надеялась, что ты придешь. — Люблю тебя, — прошептала я, целуя ее в лоб, после чего помахала ей на прощание и вышла из палаты в холодный полупустой коридор.