Замаскированные изъяны.

POV Деймон.

      Казалось, что я нахожусь в доме Санта Клауса. Всюду развешаны праздничные гирлянды, зажжены свечи, высокая пушистая голубая ель в углу комнаты, под ветками которой спрятана гора красиво завернутых подарков, чулочки с именами развешаны на камине, в котором плещется огонь, придающий всей этой обстановке еще больше очарования и заставляет что-то сжиматься в моем сердце от тоски, вызывая желание завыть на луну. Тетя всегда любила Рождество, и в этот праздник она каждый год не жалела ни сил, ни денег и шла вабанк.       Я сидел на диване напротив камина, облокотившись на спинку этого массивного кожаного монстра, медленно попивая фруктовый пунш, в который заблаговременно добавил водку, принесенную из дома в фляжке. Все присутствующие, в том числе и я, были одеты в свои лучшие наряды: вечерние платья и фраки, и были больше похожи на карикатуры из модных журналов, чем на членов семьи и их друзей, собравшихся встретить самый важный праздник в году.       Несколько девушек пытались заговорить со мной, но я тактично или не очень дал им понять, что не заинтересован. В последнее время я не понимал, что со мной происходит. Или точнее сказать, не хотел понимать. Я пытался убедить себя, что все дело в маме, которая в очередной раз проигнорировала свою роль в моей жизни и предпочла семейному празднику поездку на Гавайи со своим любовником. Но с каждым днем врать себе становилось все сложнее. С того самого момента, как Елена рассказала о случившемся с ней, я не мог ни о чем думать, кроме нее. Мне никогда в жизни никто не доверял так, как она в ту ночь. То, что я хотел от нашей дружбы и возможной интрижки до этого, трансформировалось во что-то, о чем я даже не мечтал раньше. Елена заставляла меня испытывать до этого незнакомые мне чувства. Мне нравилось разговаривать с ней, смеяться, дурачиться, даже молчать, главное находиться рядом. Когда мы находились вместе, все мое внимание было полностью приковано лишь к ней, и мне все время хотелось большего. — Счастливого Рождества, засранец, — сказала Кэролайн, садясь рядом со мной. — Тебя тоже, — ответил я, делая большой глоток. — Я бы тоже назвал тебя как-нибудь по душевному, но у меня сегодня праздничное настроение, так что воздержусь, — передразнил я Кэр. Она была одета в ярко красное платье до колен, а белокурые кудряшки и счастливый блеск в глазах придавали ее яркому образу нежность и романтичность. — И моя тетя скорее всего надерет мне задницу, если я обращусь к тебе нелицеприятно. — Согласна, — засмеялась она, поднося к губам стакан с напитком, в который, я мог поклясться, тоже был незаметно добавлен алкоголь. Мы слишком часто бывали на подобных мероприятиях, чтобы знать, что без определенного градуса в организме, такие вечеринки долго вынести было невозможно. — Но я не об этом хотела поговорить. — И о чем же тогда? Мы были знакомы с Кэролайн с младшей школы. Она была в курсе всей ситуации с моей мамой и вообще всего дерьма, связанного с моим рождением. Мне это не нравилось, но я доверял ей. Несмотря на то, что она была сплетницей, она никогда не предала бы людей из своего ближнего круга, в который входил и я, благодаря родству со Стефаном. — Я заметила, что вы с Еленой стали все больше сближаться, — сказала она, отрывая глаза от стакана. — Возможно, — ответил я размывчато, не зная, чего она хочет добиться этим разговором, но надеялся, что она не скажет мне держаться от Елены подальше. Кэролайн знала все о моей истории с девушками. Она заставила мне дать обещание не подкатывать к ее подругам по черлидингу, потому что я и так слишком со многими из них переспал и, как она сказала, нарушил какой-то там дзен в группе поддержки. Она открыла рот, чтобы продолжить, но подошедшая тетя ее перебила:  — Кэролайн, дорогая, я хотела познакомить тебя с некоторыми дальними родственниками, которые только сегодня приехали из Италии. Они не могут дождаться, когда встретятся с моей будущей невесткой, которой я не перестаю восхищаться, — Лилли улыбнулась, беря Кэр за руку. Моя тетя выглядела шикарно для своего возраста. Ее блестящие волосы были идеально уложены, а стройную фигуру подчеркивало длинное облегающее светлое платье. Я восхищался женщиной, стоящей передо мной, женщиной, которая во многом заменила мне мать. Кэролайн кивнула и, взглянув на меня, прошептала:  — Мы продолжим позже, — после чего последовала за Лилли.       Как только ушла Кэр, освободившееся место тут же заняла Бонни. — Она прошла через многое, — проинформировала она меня, полностью уверенная, что я пойму, кого она имеет ввиду. Спасибо, капитан очевидность. — Будь осторожен с ней. Повернувшись к ней, я пристально посмотрел ей в глаза. — Мы с Еленой друзья, — акцентировал я. — Между нами ничего не происходит. Она бы никогда не дала шанс такому парню, как я. Ей нужен кто-то, кто пишет сопливые записочки, смотрит преданно в глаза и вызывает всеобщее одобрение. — Ты идиот, — сказала она, давая мне подзатыльник. — Просто друзья не смотрят друг на друга, как вы двое. Очевидно, что у вас чувства друг к другу, но вы боитесь признаться в них. Будь мужиком и сделай уже что-то. — Ты ненормальная, — промямлил я, потирая ушибленное место. — Может, но, что более важно, я права, — возразила она. — Так что тебе надо перестать быть трусливым кроликом и завоевать наконец-то девушку своей мечты. Но если ты обидишь ее, я вспомню про свое родство с салемскими ведьмами и наложу на тебя порчу. — Черт, Бон-Бон, когда ты стала такой бескомпромиссной? — Когда бабушка сказала, что мы — древний род ведьм, и в нас присутствует великая сила, но, по правде говоря, думаю, она просто перебрала ликера, — улыбка мелькнула на лице Бонни и почти сразу исчезла, — Но если серьезно, то я не шучу, и ты знаешь, что Кэролайн будет стоять рядом и помогать мне лишать тебя твоего любимого дружка. Я инстинктивно сжал ноги и попытался немного отстраниться от нее, рисуя в мозгу нелицеприятные картинки моей кастрации. — Ты меня пугаешь, — сказал я, шутя лишь наполовину. — Думаю, что вы будете отличной парой: по какой-то причине она единственная, с кем ты не ведешь себя, как скотина, — сказала она, вставая. — Просто хотела, чтобы ты знал. А теперь пойду попытаю удачу, вдруг найду моего собственного горячего парня на этой вечеринке, — засмеялась Бонни, оставляя меня наедине с мыслями о Елене. — Эй, красавчик, — слишком хорошо знакомый голос прозвучал около меня. — Что ты хочешь, Бекка? — Ты меня игнорируешь, — надула она губки. — Я был занят, — сказал я, поднося стакан к губам. Мне срочно нужна была добавка, если придется иметь дело с ней. — Ой, пожалуйста, — она закатила глаза. — Я в курсе, что ты пытался заменить меня, но мы оба знаем, что это невозможно. — То что я делаю, тебя не касается, — ответил я резко. Я напрягся, ощущая как ее рука скользнула по моему колену. — Да ладно тебе, солнышко, неужели мы не можем вернуться к тому, что было? Нам же было весело, — ее тонкая рука поднялась выше по моей ноге, а голос стал мурлыкающим. — Мы оба знаем, что тебе нравилось все, что я делала. Ты помнишь, сколько удовольствия я доставляла тебе руками, губами, — ее рука скользнула к моему паху и начала тереть его. Я схватил ее ладонь и, откинув ее, быстро встал на ноги, озираясь по сторонам, чтобы удостовериться, что никто не стал свидетелем нашего разговора. — Держись от меня подальше. То что между нами было закончено, — я зло посмотрел на нее. — Деймон, — выдохнула она, пытаясь взять меня за руку, но я сделал шаг назад. — Прекрати, — приказал я, пытаясь не повышать голос.       Перепрыгивая через две ступени, я поднялся в гостевую комнату, ту самую, в которую привел растерянную пьяную Елену на вечеринке у Стефана, и, даже не включив свет, измученно упал на кровать. Зарывшись лицом в подушку, я задавался вопросом, какого черта со мной происходит. Ребекка только что была готова прилюдно сделать все, что я захочу, а я отшил ее. Я выпил оставшееся в моей фляжке, после чего поднялся с кровати и, зайдя в гардеробную, нашел почти пустую припрятанную мною пол года назад бутылку бурбона. Открыв ее, я поднес ее прямо к губам и залпом выпил все содержимое, после чего, не раздеваясь, вернулся в кровать.       Меня разбудил звук закрывающейся двери. Каждый мускул моего тела напрягся от ощущения теплой руки, скользнувшей под одеяло и направляющейся прямо к моему члену. Рука схватила меня и начала массировать через штаны. Глубокий стон вырвался из моей груди, а тело само по себе начало отзываться и двигаться в такт, желая большего. Матрас прогнулся, и маленькое хрупкое тело залезло под одеяло, прижавшись ко мне. Я вздрогнул, когда горячие губы коснулись моей шеи. С каждым разом сны о Елене становились все более реальными и грязными. — Господи, Деймон, — простонал знакомый голос девушки, чьи губы скользнули по моему подбородку. — Я так скучала по тебе. Мое тело замерло и, схватив ее руку, я отодвинулся от нее. — Отцепись от меня! — предупредил я, когда Ребекка попыталась возобновить контакт. — Прекрати ломаться, позволь мне подарить тебе рождественский подарок, — сказала она соблазнительным голосом, пододвигаясь ближе. В отвращении я встал с кровати и включил свет. — Убирайся отсюда! — Что с тобой происходит в последнее время? — Ребекка сделала шаг в мою сторону, но я предупреждающе выставил руку. — То как ты обращаешься со мной неприемлемо. — Я никогда ничего тебе не обещал. — Это все из-за этой стервы — Елены, да? — Не вмешивай ее в это, — простонал я, взъерошивая волосы. Она неприятно засмеялась. — Не могу поверить, что ты бросаешь меня из-за этой дряни. Вау, ты действительно потерял разум. Я знаю, что единственная причина, по которой она тебе нравится, — это то, что она подруга Кэролайн, — она посмотрела на меня оценивающе. — Солнышко, если для тебя это так важно, я тоже подружусь с Кэр: я пойду и извинюсь перед ней прямо сейчас. Я схватил ее за локоть, останавливая ее. — Кэролайн, наверняка, пырнет тебя шпилькой своих босоножек, если ты попытаешься накормить ее этим бредом, так что даже не пытайся. А теперь уходи. Я вообще не понимаю, зачем ты пришла сегодня сюда. — Я знала, что ты здесь будешь, — она нежно улыбнулась. — Я люблю тебя.       Черт, Ребекка, признающаяся мне в любви, — это последнее, что мне сейчас нужно. Моя голова начала кружиться, и я облокотился о стену, чтобы сохранить равновесие. Девчонка просто злилась, потому что впервые желаемое ускользало сквозь пальцы. Папочкина любимая принцесса всегда получала все желаемое на тарелочке с голубой каемочкой. — Ты пьяна, — сказал я, качая головой в отрицании, — Ты не можешь быть влюблена в меня, потому что у нас никогда даже НЕ БЫЛО ОТНОШЕНИЙ! Она расширила глаза. — Ты идиот, если думаешь, что то, что между нами, было это не отношения. — Очнись, Ребекка. Это был секс. Мы трахались. На этом все, ничего больше. Я даже ни разу не пригласил тебя на свидание. Не притворяйся святой наивностью. — Деймон, — простонала она, расстегивая молнию платья и позволяя ему упасть на пол, открывая моему взору красивую упругую обнаженную грудь и маленькие черные стринги. — Если ты не хочешь продолжать наши отношения, хорошо. Но дай мне хотя бы сегодня. Я сглотнул, опуская глаза к ее телу. Она была красивой девушкой со стройной фигурой, высокой грудью, которая идеально помещалась в моих ладонях, тонкой талией и плоским животом, по которому я водил языком несчетное количество раз, аппетитной попкой, которую я любил шлепать, в порыве страсти и длинными ногами, которые она обожала закидывать мне на плечи. Было бы так легко, стянуть с нее эти чертовы кружевные трусики и, наклонив ее на кровать, жестко отыметь. Никто об этом даже не узнает. Я сократил расстояние между нами и она победно улыбнулась. — Ребекка, — прошептал я ей на ухо, кладя руку ей на талию, когда она прижалась ко мне. Мои пальцы впились ей в кожу, когда я поднял ее и понес через комнату. Она удивленно посмотрела на меня, когда, открыв дверь, я опустил ее на пол в коридоре, все еще почти голую и, вернувшись в комнату, поднял с пола шелковое платье. — Повторяю последний раз: держись от меня подальше, — прошипел я, кидая в нее платьем и громко хлопая дверью перед носом все еще шокированной Ребекки.       Выдохнув, я повернул ключ в скважине на случай, если придя в себя, она еще раз решит попытать удачу. Выключив свет, я снова упал на кровать, все еще не в состоянии поверить во все случившееся сегодня.