Можно просто получать удовольствие

Давящее чувство неуверенности никак не покидало его. Он не был уверен в том, что чувствует, в том, правильно ли поступает; он не был уверен даже в том, кто он такой. Он не понимал, почему остался с Локи — хотя осознавал, что больше идти было некуда. Но сложнее всего оказалось понять даже не самого себя; Локи — вот кто был тайной, сложной, запутанной, непонятной, будто картинка сквозь залитое дождём стекло. Он почти ничего не сказал о себе, хотя Баки почти ничего и не спрашивал, то ли пугаясь, то ли не веря, что действительно хочет узнать Локи. — Бог, — негромко и спокойно констатировал Баки. Он полулежал на тёмном диване, расположившемся недалеко от камина, и наблюдал, как сидящий в кресле сбоку от дивана Локи лениво играет с кинжалом, то подбрасывая его, то крутя в руке. Локи улыбнулся, переводя взгляд на Баки. — Ты — Бог, — продолжил тот. Локи кивнул. — Ты не спрашиваешь, — произнёс он. — Это первое, о чём ты решил поговорить за три дня. Почему? Баки скрестил руки на груди. Окинул Локи взглядом, на секунду дольше задержавшись на крепких бёдрах, слишком сильно обтянутых чёрными штанами, — Локи проследил за его взглядом и улыбнулся шире. — Потому что, — Баки снова посмотрел в зелёные глаза, — я перестал верить в бога ещё на войне. Молниеносным движением Локи оказался рядом, присев перед диваном, — Баки напрягся. Зелёные глаза смотрели в серые, глубоко и внимательно; Баки не отводил взгляд, пока Локи не сделал этого сам, громко расхохотавшись. Терпеливо ожидая, пока тот угомонится, Баки смотрел на трясущиеся плечи; рыжие волосы, спадающие на них, из-за неяркого света камина сами были похожи на огонь, горячий и опасный. Локи продолжал хохотать, и Баки, не выдержав, выпрямился и схватил его за волосы на затылке. Запрокинув Локи голову, Баки увидел безумные искорки смеха, уже граничащего с истерикой, в магических зелёных глазах. — Что ты нашёл смешного? — произнёс Баки, чуть наклонившись к лицу Локи. Тот протяжно взвыл от смеха, но глаза прояснились — взглядом Локи скользнул по лицу Баки, избегая глаз и дольше глядя на губы. Баки стиснул челюсти. Тоже перевёл взгляд на губы Локи: он ещё не решился спросить про шрамы, идущие двумя ровными рядами чуть выше верхней губы и чуть ниже нижней, словно губы пронизаны были однажды грубой иглой. — О чём ты думаешь, глядя на них? — прошептал Локи. Баки перевёл взгляд в его глаза. — Какое тебе дело до того, о чём я думаю? — Мы связаны. Ты чувствуешь? — Мне наплевать на то, что ты имеешь в виду. Баки отпустил волосы Локи и вскочил с дивана, направившись к выходу. — Ты ведь помнишь! Почему ты делаешь вид, что ничего не понимаешь?! Почему?! Баки остановился. Он неспешно повернулся; Локи так и остался сидеть на полу, глядя на Баки, — это выглядело жалко. Баки сглотнул. Сделал шаг навстречу, остановился на пару секунд — Локи смотрел на него, не отводя взгляд, не моргая, тонкие губы тряслись — Баки подошёл к нему и, немного наклонившись, коснулся большим пальцем нижней губы. — Хочешь знать, — шептал он, — о чём я думаю, глядя на твои губы? Локи кивнул. — Ты прав, — продолжил Баки, садясь на диван, неспешно проводя по губе живым пальцем, — я всё помню. — Расскажи. — Локи подался вперёд, ближе к Баки. — Там была одна из секретных лабораторий какой-то неугодной Гидре организации. Прямо в горах, среди снегов и, — Баки ухмыльнулся, — кучи пещер. Когда началась метель, я отдал приказ: не сдохнуть. Хоть под начало Зимнего и отдавали пушечное мясо, лучше сохранить живым старое, чем находить новое. Мы спустились в какую-то пещеру, чтобы переждать непогоду. — Потому что они были слабыми, — выдохнул Локи. — Тебе бы не повредила никакая метель. Баки кивнул и продолжил: — Не знаю, насколько глубоко мы спустились. И не знаю, нахера. Локи усмехнулся. — О чём он думал тогда? — Он никогда ни о чём не думал, — отрезал Баки. — Неправда. Ведь ты всё равно был там. Баки нажал на губу с небольшим усилием, чтобы Локи замолчал, и почувствовал, как резко тот вздохнул. — Она была твоей женой? Локи кивнул. — Сигюн, — уточнил он. — Сигюн. Сначала я увидел её, спящую. Она положила голову на твоё плечо и крепко держала в руке чашу. — Дура, — усмехнулся Локи. Баки снова заткнул его движением пальца. — Не говори так о женщине. Локи накрыл настоящую руку Баки изящными ладонями; тот бросил взгляд на короткие ногти, покрытые блестящим чёрным лаком. Дёрнул уголком рта. — Я, похоже, ещё не успел похвалить твой маникюр. Локи облизнул верхнюю губу, ухмыльнулся, продолжая смотреть в серые глаза. — Расскажи, что было дальше, — шёпотом попросил он. — Нет. Сильные пальцы плотнее сжались вокруг предплечья, причиняя ощутимый дискомфорт. — Можешь избить, мне похер. Ты сам сказал, что тебе не нужна игрушка. Так вот, — Баки поднялся, глядя на Локи сверху вниз, убрал руку от его губ и продолжил: — я больше не игрушка, Локи. И Баки двинулся к двери, вышел наружу, всё же оставляя сидящего на коленях Локи одного.

***

Баки не мог заснуть — снова. Продолжавшийся десятилетиями криосон в такие моменты казался неплохим способом выспаться; Баки лежал на узком диване, глядя в темноту и прислушиваясь к тишине. Локи куда-то исчез ещё днём — Баки убеждал себя в том, что ему всё равно, но неприятное ощущение — Локи запросто может не вернуться — не отпускало. Баки перевернулся на бок и услышал глухой скрип входной двери, тихие шаги и металлический звон. — Хочешь яблоко? — спросила темнота тихим голосом. — Дай поспать. — Баки повернулся лицом к спинке дивана. Не осознав, как заснул, Баки поднял веки, когда в узкие окна дома уже заглядывали бледные лучи северного солнца. Он несколько секунд смотрел на тёмную спинку дивана, перевернулся на спину — взгляд зацепился за высокую металлическую клетку, стоящую на столике, словно Локи решил завести попугая. Баки нахмурился и увидел сидящее на дне клетки животное. — Это что ещё за хрень? — пробормотал Баки, поднимаясь и ставя ступни на пол. — Тш! — громко шикнул на него Локи, появившись из-за дивана. Он подошёл к клетке, присел рядом с ней и заговорил на каком-то странном языке. — Ты с белкой разговариваешь? Совсем отмороженный? Не обратив на вопросы внимания, Локи продолжал смотреть на белку — та, казалось, слушала его, глядя блестящими чёрными глазами, в которых будто было что-то по-человечески умное. Локи прошипел что-то со злостью — белка резко наклонилась к прутьям клетки и взялась за них лапками. — Она понимает тебя? — тихо спросил Баки. Локи перевёл на него взгляд. — Рататоск. — И? — Её зовут Рататоск. И она нужна нам. — Нам? Улыбка, похожая на оскал, растянула тонкие губы; Локи встал, легко хлопнул ладонью по клетке — та звякнула — и, достав из-под столика кусок чёрной ткани, накрыл ею клетку. Белка заверещала, и Баки готов был поклясться, что разобрал в её визге слова на непонятном ему языке. — Пиздец... — заключил он, поднимая взгляд на Локи. Локи улыбнулся шире — с трудом: мешали шрамы. Облизнув губы, он произнёс: — Доброе утро. — У тебя красивая улыбка. И она пропала. Локи вскинул правую бровь, глядя в серые глаза, — а зелёные влажно блеснули. — Правда, Локи, — спокойно продолжил Баки. — Красивая. — Он поднялся. — Сигюн когда-нибудь говорила тебе? Локи покачал головой. — Мне жа... — Тебе тоже, — перебил его Локи, — должно быть наплевать на неё. Жёсткий тон и пропавший из глаз блеск — Баки приподнял брови, понимая, что Локи говорит о своей мёртвой жене. — И что за Рататоск? — поинтересовался Баки, заправив назад непослушные волосы. — Она знает, что говорит змей. Она знает, что говорит орёл. — Какой змей, какой орёл? Локи ухмыльнулся. Подняв руку, он протянул её к плечу Баки и коснулся пальцами кроваво-красной звезды — Баки не чувствовал тепла его кожи, но вдоль пластин словно прошёлся лёгкий разряд тока. Локи наклонил голову вбок. Смотрел, как его длинный палец обводит звезду медленно и тщательно, словно сбейся он с контура — проиграет, а у виска мгновенно спустится курок. Он не убрал руку, поднял взгляд на глаза Баки и едва заметно улыбнулся. — Ты ненавидишь её, — прошептал Локи. Баки кивнул. — Не только её, — также тихо уточнил он.

***

Изрезанная поверхность скалы, краями, острыми, как самурайский меч, втыкающаяся в холодный воздух, возвышалась над узкой рекой — громада стены над прозрачной чистотой воды. Бурную реку было видно из двух окон, выходящих на запад, и по вечерам отражающийся от её поверхности закат захватывал внимание, завораживая магической красотой. Баки стоял, опираясь плечом о оконную раму. Он слышал неспешные шаги за спиной, мягкий голос — Локи снова говорил с Рататоск — спокойное биение сердца, когда он подходил достаточно близко. Странно — слышать чужое сердце, когда не уверен, бьётся ли до сих пор твоё. Баки поправил рукав тёмного свитера. Перевёл взгляд на Локи, который, встав рядом, смотрел на холодно-спокойный пейзаж за окном. — Спасибо, — бросил Баки, забирая у Локи протянутое яблоко. — Красиво, правда? Баки кивнул. Он откусил кусочек от хрустящего яблока, золотистого настолько, что невольно казалось — фрукт не настоящий. — Оно отравлено? Локи усмехнулся. Повернул голову, глядя на смотрящего в ответ Баки, — было в зелёных глазах что-то, заставляющее не отрывать от них взгляд до тех пор, пока не станет почти физически больно. — Ты хочешь, чтобы я ответил на твой вопрос? — поинтересовался Локи. — Откуда ты знаешь, какой я хочу задать? — Ты нужен мне. — Это твои проблемы. — А я нужен тебе. — А это, — Баки скрестил руки на груди, держа яблоко в металлической, — уже не твои проблемы. Широко ухмыльнувшись, Локи хотел податься вперёд, но лёгшая на его грудь настоящая ладонь не позволила. — Что ты делаешь? — Ты поймёшь. — Локи облизнул губы. — Я хочу, чтобы ты понял. Хочу, чтобы ты знал, какие они чудовища. — Они? Кто? Локи опустил взгляд на лежащую на его груди руку, коснулся пальцами кисти. Попытка убрать её не увенчалась успехом — Баки двинул рукой, и Локи обхватил кисть своей, не грубо, но решительно. Он поднял взгляд на серые глаза. В зелёных снова загорелись опасные искры. Дёрнув руку Баки, Локи резко развернул его лицом к стене и с силой прижал к ней; сильнее потянув за руку, заставил невольно опуститься на колени. — Локи! Тот наклонился к Баки, покрывая частым тёплым дыханием его ухо и кожу за ним — по спине прошлись предательски приятные мурашки. — Я хочу, — выдохнул Локи, — чтобы они стояли передо мной на коленях. Они заслужили этого. Заслужили. Баки, — он положил свободную руку на стык тела и металла, — ты бы назвал меня своим царём? — Спятил? Баки не знал, зачем спросил, — ведь это было очевидно. Он почувствовал, как мочки его уха легко касаются губы — Локи не поцеловал, лишь приблизился ещё сильнее. — Если я безумен, — Локи отпустил руку Баки и убрал свою с его плеча, — то мы друг друга стоим. Прежде чем встать, Баки с минуту упирался лбом в стену, пытаясь успокоить сбившееся дыхание и сердце, словно сошедшее с ума.