Можно просто получать удовольствие

«Меня зовут Локи» Локи... Локи... Голос в голове звучал словно тише и тише. Локи... Он уступал невыносимой боли, сдавливающей, словно надетый на голову шлем — твёрдый, он был слишком мал, и череп вминался внутрь, растрескиваясь, расходясь по швам. Он цеплялся за имя, стучащее в голове звонким молотом, выжженное на сетчатке, горящее прямо перед глазами, кричащее громче, чем кричал он сам. Локи... Он — человек, у него есть руки, которые почему-то не шевелятся, а спина болит, будто вместо позвоночника — цепь, раскалённая докрасна. Он — человек, и у него есть голова, которая рассыпается от дикой боли. Он — человек, и это — единственное, что он понял. Локи... Человек, он — человек, но кто такой Локи? — он на человека не похож, не похож, он не помнит, но знает — он обязан вспомнить. Локи... Баки... — Баки.... Баки... Баки! Это не в голове, он слышит, слышит, и это невыносимо, невыносимо — он знает, что это он, он — Баки, он — человек. Он пытается, кажется, шевелиться, но получается лишь раненой змеёй извиваться, воя от боли, — она смешалась с хлёстким ударом по щеке, который он едва ли почувствовал. — Баки! Он хочет ответить. Он должен ответить. — Ты меня слышишь?.. Он понял, что кричал, и перестал — получилось. Его трясло, сверху что-то давило, стучали зубы, так, что он слышал их. Он попытался думать: он — Баки, ему — больно, Баки — больно. — Баки? — Больно... Баки... больно... — Ничего, ещё чуть-чуть потерпи, ладно? — Локи... — Да, это я. Потерпи. Боль пройдёт. Не надо бояться боли. Он и не боялся, не мог бояться — он вспомнил боль, помнил её так хорошо, словно и не чувствовал ничего больше. Никогда. Нет, он чувствовал: чувствовал стянутые над головой запястья, связанные ноги, тяжесть сверху — Локи, похоже, сидел прямо на нём — жар, невыносимый жар в каждой клетке измученного тела, словно его кололи тысячи раскалённых игл. Он чувствовал страх, загоняющий разум в глухую тёмную клетку, и где-то там же были сожаление, и ужас, и снова — паника. — Локи... Локи... — бормотал он. — Хорошо, всё хорошо. И — опять — новое ощущение: прохладная ладонь на щеке, бережное поглаживание, а шёпот — тихий, пробирающий до самых глубин. Локи обхватил его лицо руками. — Посмотри на меня. Открой глаза. Он не знал, открыл ли, не знал, как их открыть — было темно, темнота спасала, но он знал: там, где закончится темнота, ослабнет боль. И он поднял веки, щурясь от слабого света, а перед глазами — лицо, которое он уже видел. — Локи?.. — выдавил он. — Да, Баки, да. Я Локи. Баки. Баки. Он — Баки. — Что происходит? — Он слабо дёрнулся. — Что ты делаешь? Кто ты? Локи улыбнулся — улыбнулся широко, а губы словно стягивало что-то. — О чём ты думаешь? — спросил Локи. Резкий, тяжёлый вздох — он не мог думать, мог лишь поддаваться странным ощущениям, тоннами свалившимся на него. — Твои губы, — выдал Баки первое, что пришло в голову. — Прелестно. — Локи усмехнулся. И он коснулся губами горящего, липкого лба Баки — тот снова дёрнулся. — Слезь с меня нахрен! — Вы, люди, такие сквернословы, — выдохнул Локи с ноткой разочарования в голосе. — Это всё вина Тора. — Кого? Локи ухмыльнулся. — Бога с молоточком, что ли? — Баки удивился тому, как быстро его воспалённый мозг мог соображать. — Я проклинаю Мьёльнир, — с ледяной злостью прошипел Локи и слез с Баки. — Что это? Ты развяжешь меня? Локи? Локи стоял спиной к нему; широкие плечи медленно поднялись от глубокого вдоха, опустились, и Локи повернулся. — Да, конечно. — Что произошло? — Обнуление наоборот. — Локи протянул руки к запястьям Баки. — Я ещё не придумал, как это назвать. Загрязнение? Они чистили твой мозг, а я снова загрязнил его. — Дурацкое сравнение, — пробубнил Баки, тряхнув освобождённой живой рукой. Поджав губы, Локи сел в ногах Баки и начал развязывать верёвки, обвитые вокруг лодыжек. Баки всё ещё сильно трясло. — Тебе тепло? Или ты чувствуешь холод? Баки кивнул — его действительно будто пробирало холодом, идущим откуда-то изнутри, расползающимся от груди к животу, конечностям — но тело всё равно горело огнём. — Ничего. — Локи откинул верёвку куда-то в сторону, и она шумно стукнулась о что-то твёрдое. — Ты не хочешь объяснить? Какого чёрта происходит, а? Вместо ответа Локи засмеялся — захихикал, стоило бы сказать Баки, потому что для звука этого смеха более подходящего слова он подобрать не смог. — Что смешного? Локи покачал головой, продолжая хихикать. — Так, — Баки упёрся руками во что-то мягкое под собой (похоже, кровать, подумал он), — пошёл ты. Я сваливаю. — Бак! — Смех мгновенно испарился. Баки поднялся с кровати и, найдя глазами дверь, направился к ней. — Баки. — Что тебе надо? — Куда ты пойдёшь? У тебя есть только я. — Чего, блять? — Баки развернулся обратно к Локи. Развернулся и застыл. Застыл, заново прокрутив в голове сказанное Локи, и осознал — этот псих прав. — Допустим, — пробормотал Баки. — И? — Ты не можешь уйти. — Локи поднялся с кровати, двинувшись к Баки. — Не можешь. — Он протянул руку, коснувшись кончиками пальцев небритой щеки. — Убери. — Баки обхватил его запястье бионикой. — Руки. Нахер. Усмехнувшись, Локи высвободил запястье; он провёл ладонью по предплечью, чуть наклонив голову вбок, следя за движениями длинных пальцев по металлическим пластинам. Взглянул в серые глаза. Баки хотел отвести взгляд — очень хотел — не получилось. Он сжал челюсти. — Кто ты и что тебе нужно? — Ты. — Что — ты? — Что — «что — ты»? — Ты издеваешься? Локи усмехнулся. Он сделал шаг вперёд, сокращая и без того крохотное расстояние между ним и Баки: тот внезапно ясно увидел, какой Локи высокий. Локи смотрел в глаза — Баки тоже, прислушиваясь к ровному биению его сердца. — Ты знаешь Тора, — Локи снова протянул руку к лицу Баки, остановив кисть чуть ниже подбородка, — но не знаешь Локи. Он резко схватил Баки под челюстью, стискивая сильными пальцами горло, — тот хрипло вздохнул от неожиданности, обхватил предплечье Локи руками, пытаясь выбраться из удушающих пут. — Это несправедливо, не находишь? — шипел Локи. — Ты не знаешь Локи. Ты хочешь знать Локи? Дышать становилось труднее — но Баки наконец удалось с силой оттолкнуть Локи. Тот пошатнулся и, когда Баки резко замахнулся живой рукой для удара, испарился с лёгким зеленоватым сиянием. — Какого чёрта? — вскрикнул Баки, оглядываясь. — Ку-ку. Сильные руки обхватили его поперёк груди и за плечи, а горла легко коснулся холод металла — Баки зарычал, хватая держащую тонкий длинный кинжал руку. — Отпусти, — выдохнул Баки, — больной ублюдок. — Ты хочешь знать Локи? Баки не понимал, насколько искренне разозлился Локи; не понимал, насколько он безумен — но что-то глубоко внутри подсказывало не сопротивляться. — Отпусти, — произнёс Баки спокойнее. — Я хочу. — Чего? — шёпот коснулся уха. — Знать тебя. Я хочу. — Я не верю тебе. Но он отпустил. Облегчённо выдохнув, Баки повернулся к нему лицом — на тонких губах играла улыбка, похожая на звериный оскал. Кинжал в руке поблёскивал в бледном свете (видимо, ещё одного камина, подумал Баки), длинные волосы, похожие на языки пламени, обрамляющие острое лицо, чуть растрепались. Баки сжал челюсти. Хотелось ударить — но ещё больше хотелось просто бежать. — Что происходит? — Мне нужна помощь. Баки решил, что ослышался. — Повтори. Локи вздохнул и сказал ещё раз, медленнее: — Мне нужна твоя помощь, Баки. В ответ тот лишь нахмурился, недоумённо глядя в зелёные глаза.