Loony Imagines

Ты приноровилась. Если какая кожура от гнилого банана не может сама сползти вниз с плеч — стряхнешь. Если вонючие пятна от овощного сока пропитали сценический костюм и не отмываются — найдешь чем закрыть. В конце концов, поднаторев в импровизации ты вывела себя на новый уровень твоей беспощадной карьеры. Однако, как ты успела обнаружить намедни — обиды твои остались, праведная злость лишь притаилась для прыжка, а вовсе не развеялась с долгожданным успехом. И тебе было стыдно за Мюррея Франклина. И тебе было обидно за Артура Флека как за саму себя. Поправляя манжеты, ты считала секунды. Ощущение Подходящего Момента давно пропитало твою рефлекторную память. Барабанная дробь нарастала с интенсивностью. Цветные кулисы дрогнули от сквозняка. И вот, с финальным ударом, ты секунда в секунду, бодро и энергично раздвинула занавесь, представ перед публикой Мюррея Франклина во всей своей красе. Тебя встретили аплодисментами. Кто-то даже засвистел, когда ты легкой и уверенной походкой прирожденной танцовщицы направилась к роскошному диванчику, стоявшему рядом с комедиантом-шоуменом. Таким же показным способом ты приземлилась на этот диван и вальяжно раскинулась в нем. — Здравствуй, здравствуй, дорогая публика! — воскликнула ты с лучезарной улыбкой, руки твои были раскинуты, словно для объятий. Улыбка твоя — подрисована по краям. Объятья твои — только на расстоянии. — Как дела? Здрасте! Здрасте! И вам здрасте! — рассеивала ты свое мастерски сыгранное радушие. — Как вам Мюррей сегодня? — Я здесь, кстати, — подал голос улыбающийся пожилой ведущий. Морщины возле его туманных глаз растянулись вместе с улыбкой. Все рассмеялись. — О, привет, — ты малозначительно и непринуждённо протянула ему руку, будто только заметила его существование. Все снова рассмеялись. — О да, чувствуйте себя как дома, мисс Т/Ф, только не крадите мое шоу, умоляю, — Франклин крепко и дружелюбно ответил тебе рукопожатием. И снова смех. Он включается в глотке безликой толпы по инерции и передается от одного зрителя к другому подобно зевку. Ты высокомерно оглядываешь их тени, положив ногу на ногу, свет прожекторов не волнует тебя. Еще мгновение тишины и вот они, оценивая твою позу со своих судейских рядов, готовы услышать «голову с плеч!» или нечто похожее. Тем не менее они снова рассмеются в ответ на это, ты уверена. — Итак, мисс Т/Ф, слышал я, вас номинировали на награду — «Золотая улыбка Готэма»! Улыбнетесь для нас? Ты повиновалась, поджав губы так, чтобы даже десны было видно. Вскинутая твоя голова не опустилась ни разу. Люди аплодировали и смеялись. — Еще не слишком «золотая», я надеюсь? Я чищу зубы, клянусь. Смех. — А как насчет меня? — вопросил Франклин, проведя по своим зубам языком и тоже показал их публике, в чуть более приличной на его взгляд манере. — Сгодятся мои зубы для этой награды? Публика аплодирует. Мюррей Франклин — тоже номинант. Ты присоединяешься к нему, и вот вы уже вместе корчите рожи смеющейся публике. — Что ж, мисс Т/И, — ведущий снова протягивает тебе руку, — как ваш коллега, желаю вам успехов. И пусть победит смешнейший. Ты склоняешься над его рукой и осматриваешь его пальцы пристальным взглядом. — Спрятанной ядовитой иголки нет — уже хорошо. Что ж, в таком случае, мне придется пожелать вам того же самого, — ответила ты с театрально вытянувшимся в удивлении лицом. Смех. — Женщина — и номинантка на премию! Поаплодируем же мисс Т/Ф! — отцепляясь от твоей руки, подбодрил Мюррей Франклин. Юмористке в конце двадцатого века все еще тяжело было быть смешной, а не посмешищем. Слова его шершавым ластиком проехались по уголкам твоих улыбающихся губ. — Лучший из всех остроумных комедиантов Готэма — и опустился до такого позорища… — пробормотала ты, когда хлопки в зрительном зале затихли. — Простите?.. Ты невинно пожала плечами и непринужденно поджала губы, однако вопрос все равно стоял в туманных глазах твоего коллеги, разливая сконфуженность по руслам морщин. — Вы не поймите меня неправильно, я вас, конечно же уважаю! — Как-то неубедительно начала ты. — В конце концов, вы, наверное, единственный комедиант во всем Готэме, не опустившийся до бездарной пошлости, но то видео… — Ты поморщилась. — Мюррей… Имя его ты произнесла как неодобряющая мамаша. — Видео? — С вашим коллегой и младшим товарищем, — выдерживая вежливый и дружелюбный тон, напомнила ты, без страха или смущения глядя комику в тошнотворно-добрые глаза, — с Артуром Флеком. По залу прокатился вздох. Неглупые люди чуяли предстоящее по нагревающемуся воздуху, а между вами двумя тем временем будто протянулась электрическая цепь. Вы смотрели глаза в глаза и чувствовали, как тяжелы были эти притворно-дружественные взгляды. Но Мюррей вывернулся — он скорчил удивленное лицо, в недоумении вытянул губы и сыграл надвинутыми бровями непонимание. — Артур — кто? Простите, мисс Т/Ф, я кажется немного запутался… — Артур Флек, — прервала ты его объяснения. Немного грубовато, за что ты отвесила себе мысленную оплеуху — в этой игре ты немного сдала, позволив гневу и обиде блеснуть затаившейся толпе на потеху. — Ну что же вы, мистер Франклин, как часто вы выставляете своих начинающих коллег на посмешище? Честно признаться, я не так часто смотрю ваше шоу, но на моей памяти вы впервые демонстрировали свое непрошенное мнение о чужом выступлении всему телевидению. — Ах, Артур Флек! — «вспомнив», улыбнулся шоумен и хлопнул в ладоши от «облегчения». — Тот молодой человек, которому смешинка в рот попала во время его стендапа, верно? — Он как-бы обратился с этим вопросом к своим зрителям, скрестив руки на животе. — А что не так?.. Кажется, Мюррей искренне не мог понять, что именно тебе не нравится, и ты с радостью готова была объяснить очевидное непутевому. Ради этого, можно сказать, и пришла. — Мюррей, Мюррей… — посетовала ты с прорывающимся к жизни сарказмом в голосе, — ну не мне же вас учить — задираться — нехорошо! — Ты в осуждении покачала указательным пальцем, наблюдая как в глубине его глаз зарождается неловкость. — Издеваться над начинающим комиком — нападали бы лучше на кого-нибудь ваших габаритов. Мюррей Франклин рассмеялся от облегчения. И лишь с его следующими словами ты поняла, что все с его «облегчением» не так просто: — «Ваших габаритов»? Хо-хо, вы же не себя имеете ввиду, мисс Т/Ф? — с мягкой улыбкой спросил Мюррей. — Но вы правы, — вмиг посерьезнел он и обратил свой взор обратно к публике, — это было недостойно с моей стороны. Торжественно клянусь перед вами всеми в знак извинений подарить мистеру Флеку «Золотую Улыбку», когда получу ее — он ее точно заслуживает — я хорошо разглядел его зубы. Смех. Плечи твои напрягались, расслаблялись и напрягались снова по ходу его речи. Вся твоя оставшаяся выдержка ушла в эти неосознанные упражнения, поэтому ты уже не в силах была сдерживать на лице маску. — Серьезно?.. Все же Франклин может позволить себе подобные глупости, слишком любим публикой. — Самоутверждаетесь таким жалким способом? Вы? — Самоутвержаюсь?.. Теперь Франклин растерян и слегка задет. — На что еще были похожи ваши кривляния перед камерой в тот день? Твой голос дрожит от раздражения, лопается как перегретый сосуд, так что никакого притворства ему уже не выдержать. — Так… это не вызов, мисс Т/Ф? Вы серьезно… — Вы бы уже давно это поняли, не будь вы таким ослом. Неуверенный смех, но в основном — многоголосый вздох удивления.

***

Бумага, клей и табак медленно тлели на кончике сигареты, зажатой у Артура между полурасслабленными пальцами. Дым витал перед его безразличными глазами, покрывая утренним туманом лицо Мюррея Франклина в телевизоре. Но это не особо и мешало. Это не мешало слушать. Это не мешало ненавидеть. Это не мешало обрезать последние тормоза в голове, это не мешало напитывать дымом легкие. Все лучше и лучше. Все сильнее и сильнее. Все отчаяннее и отчаяннее. Все чаще и чаще. Голос Франклина соперничал с глубоким гулом в голове, но, когда на сцене появилась ты — все вмиг замолчало. Он не придал тишине значения — вначале. Сбросил пепел в руки сквозняку, не обратил внимание, когда тот разбросал и растер его по всей кровати, просто зажег новую сигарету, просто снова закурил. Сглотнул прокуренной глоткой сигаретную горечь. На вкус как Готэм. Но потом ты заговорила — в его защиту — и он рефлекторно подался вперед. Импульсивным желанием ведомый, он вялым движением руки попытался развеять дым как мог — чтобы разглядеть тебя получше, во всех красках. Он слушал и улыбался. Казалось, он не моргал до того самого момента, пока Мюррей Франклин напряженным голосом не велел переключиться на рекламную паузу. Он рассмеялся. И с того самого дня ты медленно, но верно заменила собой в его воображении Софи. Порой он даже не подозревал об этом.

***

Не сразу, конечно же. Постепенно. Сначала он начал просматривать твои выступления — словно новый мир открылся перед ним. Как же так вышло, что он не знал о тебе прежде? Вначале он просто представлял, что бы ответила на его вопросы, на его шутки, на его исповедь… … А потом он перестал представлять и начал видеть. Видеть перед глазами то, чего нет. — Забудьте, Артур! — говорила ты, откинувшись на спинку стула. В руке твоей была сигарета, — такие люди как они в сущности своей ничтожны. Он сидел рядом на побитом жизнью диванчике в твоей гримерной. Скромный и кроткий, взволнованный одним твоим присутствием, с напряженной прямой спиной, настолько напряженной, что, казалось, позвоночник треснет. В одной его руке — сигарета, в другой — твоя пепельница, куда он смахивал прожженные скуренные останки. Ты кидала пепел на пол, не заботясь ни о чем. Ты — в своих владениях. Он — в твоих. Он просто пришел поблагодарить тебя за поддержку, и ты радушно его приняла. Ты улыбалась, источаемая тобой уверенность обволакивала его. А потом ты встала, присела рядом и мягко похлопала его по плечу. — Я на вашей стороне. Дым от сигарет смешался. Позже он начал выискивать кассетные записи с твоими выступлениями, газетные выпуски с новостями о тебе, с твоими фотографиями. Затем ты была расклеена везде по его дневнику-журналу и по его ненадежной памяти. Ему казалось, что он четко помнил, когда просто представлял дружественные разговоры с тобой, но в конце воображение все равно обмануло его, уверив, что вы теперь знакомы. Он внушил себе, что ты всегда уверена, всегда сиятельна, и что ты куришь, причем только когда вы вдвоем. Вряд ли его по-настоящему заботило, где правда, а где выдумка — того судьбоносного выпуска некогда любимого шоу ему вполне хватило, чтобы зацепиться страдающим разумом за спасательный круг твоего смелого заявления и поселить в себе твой образ, чтобы взлетать хоть ненадолго из этого поганого мерзкого кислотного болота, в котором он вяз всю жизнь. Один маленький выпуск, прерванный наполовину, одно доброе слово, один хороший день — такова была глубина его отчаяния. — Я уверена, Артур, — говорила ты, выдыхая горький дым, когда вы вместе прогуливались по промозглой осенней аллее, очень близко друг к другу, почти касаясь плечами. — Я уверена, что однажды тебя заметят, признают, возвысят, и мы будет выступать вместе. Мы всегда будем вместе. Когда родилась эта фантазия? Насколько до нее продвинулись ваши отношения в его голове? Он уже не помнил четко, но воображаемая ты внушала ему уверенность, и этого было достаточно. В малиново-желтом костюме, в идеально-ярком гриме он танцевал вальс с воображаемым партнером за цветными кулисами, ожидая, когда ты призовешь его. Сигаретный дым, распускающийся серым цветком из его рта, окутывающий его фигуру, придавал этому танцу таинственности. -… И сегодня у нас в гостях мой дорогой друг и коллега по цеху, прошу любить и жаловать — Джокер! — Он слушал твой голос и улыбался. Можно даже сказать, ухмылялся. А потом он вышел в свет софитов. Оглядывая зрителей, — все до единого в одинаковых клоунских масках, — он чувствовал себя как дома. Но лишь пару секунд он купался в мелодии их аплодисментов. Затем он легко и уверенно направился к тебе, к единственному человеку, помимо него, что выделялся в этом помещении. — Мисс Т/И. — Мистер Джей. Поздоровались вы друг с другом, когда он упал на диван рядом со стойкой ведущего. У обоих на разукрашенных губах играла заискивающая улыбка, у обоих в глазах горели искорки нетерпения, у обоих в руках дымились сигареты. Ты сделала затяжку и заговорила: — Джокер, Джей, поведай же нам всем: теперь, когда ты добился успеха, чего еще ты хотел бы для себя? — Твой голос радовал и поддерживал. Он откинулся на спинку и свысока оглядел своих поклонников. — Знаешь, Т/И, это может показаться немного странным, но теперь… все чего я хочу… — он сделал паузу, хотя ответ уже был у него в голове, был на языке и задумываться ему не приходилось, — это чтобы весь этот прекрасный и радостный мир… просто сгорел. Зрители зааплодировали, ты улыбнулась. — Тогда, может, споем? Обменявшись короткими кивками, вы выбросили свои сигареты на пол. Вы в своих владениях. А затем вы встали со своих мест, ты подняла замысловатый микрофон со своей стойки и медленно, под заигравшую музыку направилась к нему. «That's the time you must keep on trying Smile, what's the use of crying? You'll find that life is still worthwhile, If you just smile.» В четыре руки вы сжимали один микрофон. Переплетались пальцы, переплетались голоса, переплетались взгляды. А под конец вы одновременно нажали на таинственную кнопку, располагавшуюся посередине микрофонной ручки и пол под ногами заходил ходуном, раскалываясь надвое. Душераздирающие звуки разлетелись как стекла со всех сторон. Растрескались стены, сценическое оборудование словно ожило, раскачиваясь, затем падая, а главное зрительные ряды валились в Геенну Огненную, друг за другом, но зрители ваши все равно не менялись в лице — так и смотрели на сцену восторженными взглядами, пропадая в рычащей бездне взрыва один за другим. Бетонные челюсти разверзнутого пола тем временем продолжали поглощать все, кроме вас.

***

«Все так и будет», — думал Артур, принимая приглашение на Шоу Мюррея Франклина. — «Пусть не сразу, но рано или поздно все будет именно так».