храню в памяти

Антонин всегда считал себя наивысшим хищником. Не пешкой на шахматной доске, которой легко управлять, а главным действующим лицом, от которого зависит судьба остальных. Антонин считал себя тем, кто держал под контролем любую ситуацию. Он даже примкнул к Волдеморту не из-за восхищения идеями сохранения чистой крови, а, потому что ему наскучило пребывание в серой магической Британии, с ее нудными традициями и порядками. А так хоть появился повод попрактиковать темные искусства и боевые заклинания, в которых — чего греха таить — Антонин был одним из лучших. В напарники ему часто доставались Рудольфус Лестрейндж, молчаливый и задумчивый, как ворон, да, Эван Розье, французский юнец, не расстававшийся с сигаретами и все время насмехавшийся над Люциусом Малфоем, главным франтом в их компании. Время от времени Лорд поручал Долохову проводить тренировки с новичками и вводить их в курс дела, но эти занятия быстро надоедали и заставляли чаще обращаться за помощью в ближайший бар. Алкоголь, правда, по меркам Антонина был совсем слабеньким. Дешевое пойло. Совсем не такое, как дома. Да, все здесь другое... Постоянные дожди, серебряные маски на лицах, смена места жительства. Пора бы уже привыкнуть, ведь он сам хотел новизны в жизни, вот и получил. И чего в итоге добился? Семья осталась далеко, вероятно, и не думала о нем, друзей он не старался завести. У Долохова были лишь некоторые знакомые, с которыми можно пропустить по стаканчику. Лишь иногда — он, Мерлинова мать, пытался не думать о ней — в его мыслях всплывала наглая улыбка губ, накрашенных вульгарной помадой, и россыпь светлых волос, мерцающих серебром в свете луны, на пуховой подушке. Это всего лишь случайная связь, о которой надо было как можно скорее забыть, но проблема заключалась в том, что ему мешали обстоятельства. Вернее, не обстоятельства, а одна наглая особа. Ри-та, ни Маргарет, ни Мэгги, ни Марго, а просто Рита. Рита Скитер. Выражаясь родным языком, он бы описал ее не амбициозной, как говорили те важные шишки, которых молодая журналистка подкупила информацией, как всегда порывшись в грязном белье, а затычкой в каждой бочке. Они познакомились случайно, когда Антонина пригласил Рудольфус на празднование первой годовщины свадьбы. Долохов терпеть не мог его жену. Эти чувства были взаимны. Они с Беллой часто соревновались в конкурсе, кто первым получит непростительным заклятьем в спину. К слову, Беллатрикс, эту бешеную сучку, мало кто в трезвом уме и твердой памяти мог терпеть, но Антонин согласился прийти ради хорошей выпивки и... чтобы развлечься что ли? Игра в кошки-мышки с благородными аврорами надоела, Волдеморт со своими пафосными речи, впрочем, тоже. Потешаться в кругу чистокровных снобов было лучшим вариантом, чем спустить последние деньги в пабе. Тогда-то он и заметил ее или она его, один черт знал наверняка. Антонин любил женщин разных, но особенно ценил тишину. С кроткими и податливыми всегда хорошо. Этакая своеобразная гавань для усталого потрепанного в сражениях корабля. Но Рита Скитер под это сравнение вряд ли подошла бы. В изумрудном платье, подчёркивающем ее идеальную фигуру, с завитыми неестественно светлыми волосами и какой-то наигранной широкой улыбкой, он застал ее возле одного из столов с закусками. Глазами он уже мысленно раздел ее и оценил все достоинства, но стоило ей открыть рот, как все плюсы превратились в минусы. Возможно, она и удивила его чуть-чуть. Ведь обычно Антонин пугал всех здешних представительниц прекрасного пола своим мрачным видом. От него держались подальше и старались избегать. А уж если он и решил выбрать себе кого-то, то покорно смирялись с неизбежным. — Антонин Долохов, верно? — Антонин кивнул, а дальше последовал глупейший и беспардонный вопрос, — Вы — тот самый русский чистокровный маг, от которого отреклась семья? Один Мерлин знал, откуда она набралась этих бредовых теорий. Велика вероятность, что выдумала на ходу, но Антонин сразу постарался избавиться от ее общества. Ему заняться как будто нечем. Но Рита Скитер оказалась слишком назойливой и твердолобой. Ходила за ним хвостиком, глупо смеялась и болтала в то время, как он молчал. — Тони, у тебя появилась поклонница, — нарочно съязвила Беллатрикс, показала кивком бокала на силуэт Риты, вдвойне разозлив Долохова. Он терпеть не мог эти дурацкие сокращения имени и не любил, когда к нему обращались не по фамилии. Он с ней на брудершафт не пил, чтобы стать «Тони». Благо, Рудольфус вовремя увел свою благоверную танцевать. Что касается Скитер, то она, видимо, набрала много свежего материала, немного отстала от Долохова, даже пригубила больше алкоголя и развеселилась под конец. — Почему эту стерву приглашают, а меня — нет? — сев рядом с Долоховым, посетовала Рита. Она открыла свою пудреницу и стала наносить новый слой помады на тонкие губы. Долохов успел забыть о ней, собираясь уйти, но внезапно посмотрел на девушку под другим углом. Она с такой нескрываемой завистью и раздражение, и какой-то болью что ли смотрела на кружащих в танце Лестрейнджей, которые создавали видимость красивой и любящей пары, играя на публику, а может, и нет, черт их разберёт. Антонин усмехнулся. Сейчас Рита была намного искреннее, чем все вместе взятые леди. Хотя, казалось, что она не могла быть настоящей, ведь ее лживая натура давала о себе знать... Но она этого не скрывала. Была такой, какой ему нужно. — Пошли, — скомандовал Долохов, подминая ее с места и готовясь вальсировать. Беллатрикс опять послала ему ухмылку, и он мысленно пожелал, чтобы Рудольфус уронил ее, и она благополучно свернула шею. Рита не сразу сообразила, но довольно и кокетливо расправила плечи, словно в ней зажгли новый огонь. Во время их танца ее рот не закрывался. Она стала казаться ему смешной. — Так тебя правда выгнали из семьи? — взялась за старое она. — А тебе разве важно? — Антонин хмыкнул, — Сама придумай, как хочешь. Рита засмеялась, прижавшись к нему. От нее пахло какими-то приторными дешевыми духами, но Антонин чувствовал себя как-то умиротворенно. Наверное, поэтому, когда она в темном углу первой потянулась к губам, он быстро взял дело в свои руки и трансгрессировал с ней к себе в квартиру. Они провели ночь вместе, а под утро она сбежала. Антонин чутко спал и, конечно же, слышал, как она второпях натягивала платье, но останавливать не стал. У него таких вот Рит было полно. Одной больше, другой меньше. Только вот он просчитался в том, что одной ночью это не закончится. Рита стала чем-то, сродни привычки. Постепенно проникала в его мысли. Возможно, у нее изначально созрел такой план, кто ее разберет. Они встречались редко, каждый раз Рита болтала, пока он молчал, отвечая лишь несколькими словами на ее вопросы. Потом поцелуи и выпивка, ее или его квартира. Бесконечный замкнутый круг без какого-либо разнообразия. Антонин даже иногда оставался утром и пил с ней кофе. Рита не умела готовить, да и кофе у нее был горький, но зато Долохов чувствовал себя бодрым, уходя на задания. — Долохов, а ты хоть бы сказал, как мне тебя звать? — спросила как-то Рита у него, — А то все по фамилии, да по фамилии, — она сериала губы, — Тони тебе не нравится, Антонин тоже... — А чем Долохов не устраивает? — спросил он, заставляя пролевитировать бутылку с виски к ним за стол. — Ты же меня Скитер не зовёшь, — отметила Рита. — Аргументативно, — он хмыкнул, хлебнув виски. У них всегда какие-то глупые беседы были. Рита молчала только тогда, когда он затыкал ей рот поцелуями, лаская кожу, или когда работала над новым материалом. В эти минуты она выглядела сосредоточенной, а потом до чёртиков довольной, прям как сытая кошка. Да, за ней интересно было наблюдать. Она с таким упоением перемывала косточки всем без разбору. Странные отношения, которые ни к чему не обязывали, но и длились долго. Привычка. Как сигареты и алкоголь. Антонин часто думал, почему позволял этой журналистке пробираться к себе в мысли. Но никогда не находил точного ответа. А Риту так вообще все устраивало. Она не спрашивала, где он пропадал, хотя наверняка уже давно вынюхала, что он — Пожиратель Смерть. Вот только ее это ни на йоту не волновало. Скитер выносила мозг и закатывала истерики, когда Антонин не обращал на нее долгое время внимание, а род его занятий ее не волновал. — Ты меня любишь? — лёжа на груди у него и вырисовывая какие-то узоры, спросила Рита. — Долохов, ответь! — С тобой спокойно, — все, что он мог сказать, — хоть ты и раздражаешь, Рита, как дурная привычка. Скитер хмыкнула, назвав его мужланом и отметив, что терпит его лишь потому, что он хороший любовник. Сморщила свой нос, у Долохова начался приступ смеха. Казалось, что Рита обиделась, но только для вида. Потому что уже через пару секунд полезла целоваться, оставляя следы от красной помады на его коже. Странная привычка, но от нее вряд ли Долохов избавиться. Если только помрёт или попадет в Азкабан, но об этом он предпочитал не думать.