Не понять

Небо набиралось тяжелыми тучами, они ворочались, даже слышались далекие раскаты. И все это было бы вполне нормальной погодой, если бы все тучи не сосредоточились над Камнями Пророчеств. Вскоре разразится гроза, и это напряжение передавалось даже животным. - Ну же, девочка моя, тише. – Андуин присел возле волчицы Авры, ласково перебирая ее шерсть пальцами. Это доставляло ему страшные мучения, потому что все его руки сейчас представляли из себя довольно печальное зрелище. Острые края металла и камень содрали кожу, но это была довольно небольшая плата за свободу. Главное теперь — покинуть крепость. Едва Андуин выглянул из своего укрытия, то заметил парочку орков, что, судя по доспехам и оружию, явно были не из местных. Конечно, он мог подойти к захватчикам и слезно попросить отвести его к Альянсу, но что-то подсказывало молодому принцу, что на такой риск даже он бы не отважился. Печально будет снова оказаться в рабстве или погибнуть всего в двух шагах от настоящего избавления. Андуин понимал, что должен радоваться. Хоть сколько-нибудь, но на душе словно был тяжелый камень. Будто он бросил, оставил, отринул кого-то, для него важного. Негнущимися пальцами он отвязал поводья Авры, которая уже довольно долго пыталась их перегрызть. Он рисковал, и рисковал страшно. Любой другой волк повел бы себя куда тише, но почему-то Андуину мучительно хотелось освободить именно эту волчицу, которая была все время безмолвной свидетельницей его плена. Она заслужила свободу. Она поможет ему, а он — ей. Пусть возвращается домой, к своему клану. Если от него хоть что-то еще осталось. Андуин снова чуть потрепал волчицу по холке, запрыгивая ей на спину. Авра недовольно зарычала, но Андуин ударил ее бока коленями, вынуждая сорваться с места. Он краем глаза уловил, что их заметили, и останавливаться для выяснения, кто же это такие, не хотелось. Юноша практически лег на шею волчицы, крепко обхватывая ее руками, чтобы удержаться. Раньше он катался на волках только с Гаррошем, сейчас же оказалось, что лошади и волки все же отличаются в качестве ездовых животных. Авра взвилась в воздух, и на мгновение Андуину показалось, что у нее есть крылья, так непринужденно она перемахнула через достаточно высокий частокол и приземлилась на все четыре лапы, нисколько не сбавляя скорости. Ветер бил юному принцу в лицо, и трудно было что-то разглядеть, так что он просто доверился чутью животного, нисколько не управляя им. Андуин ловил на себе взгляды, иногда даже вскинутое оружие, но нападения осаждающие не ждали, так что он с успехом преодолевал расстояние, ведущее к воротам. - Постой. – Чемпион Орды опустил руку на локоть лучника-эльфа крови, что уже уверенно целился в растрепанную белобрысую макушку странного всадника. Если выехал со стороны врагов, значит, и сам враг. - Кажется, я знаю этого парня. Пусть идет! – Уже громче крикнул он, и и волчица без помех преодолела разбитые ворота, уносясь куда-то по направлению к грозе и раскатам грома. Только вот заставить животное ехать туда, где начиналась буря, у Андуина не получилось. Едва он попытался повернуть Авру к Камням Пророчеств, что наверняка находились где-то там, судя по старой карте, волчица глухо рыкнула, стряхивая с себя принца людей так, будто он был надоедливым клещом. Какое-то время она кружила рядом с ним, а затем медленно потрусила подальше от пугающих звуков и ощущений встревоженных стихий, иногда оборачиваясь на лежащего на земле Андуина. Принц со стоном поднялся, вытер запачканные землей руки о подол шелковой, но уже изрядно потрепанной мантии, оставляя на ней два бурых от крови и грязи следа. Он тревожно взирал на тяжелые тучи. Сверкнула молния и раскат грома едва не оглушил Андуина. По его ощущениям происходило что-то нехорошее, такое нехорошее, что он был просто обязан это предотвратить. Его ноги скользили по влажной траве, но он все равно перешел с шага на бег, а с бега на бодрую рысь, путаясь в своем подоле и рискуя в любой момент вновь растянуться на земле. Он чувствовал, что стихии злятся и беснуются, что они крайне раздражены тем что он, чужак, пришелец, посмел явиться сюда без приглашения, но сделать с ним пока ничего не могли. Не надо было быть шаманом, чтобы понять, какое недовольство явление Гарроша и Андуина вызывало в этом мире. Андуин поднялся на довольно высокий холм и замер, забыв как дышать. Его сердце пропустило пару ударов, когда он увидел расстилающуюся перед ним картину. Он был осведомлен о том, насколько мак’гора был священен для орков, поэтому не вмешался бы, даже если бы успевал. Но что маленький хрупкий мальчик мог сделать против двух сильных орков? Он стоял на холме, обхватив себя руками, и наблюдал за ужасной картиной изломанного, истерзанного тела в крепкой хватке земли. Когда Тралл поднял руку, призывая молнию, Андуин малодушно отвернулся, потому что был не в силах смотреть на такое. Он медленно начал спускаться с холма, глядя себе под ноги, чтобы не упасть. Или чтобы не смотреть на тело. Оглушительно пахло травой после дождя, свежей землей и горелой плотью. Тралл обернулся, будто почувствовал на себе взгляд юного принца, остановился, поставил молот на землю и замер. Андуин чуть ускорил шаг, а затем и вовсе побежал, совершенно не думая о том, как примет его бывший Вождь Орды, особенно после той сцены в Оргриммаре. Орк мягко улыбнулся испуганному мальчику, протягивая к нему руки, и все сомнения Андуина разбились, как тонкий лед зимой. Он чуть замедлил шаг, а затем и вовсе остановился совсем рядом с Траллом, стараясь не бросать пристальные взгляды на тело неподалеку. - Юный принц. – с теплотой в усталом надломленном голосе произнес Тралл, и Андуин с трудом удержался от того, чтобы разреветься от этих странных, почти забытых интонаций. - Он… - Андуин вопросительно глянул на обугленное тело. Жрецу и лекарю было все очевидно, но юный пленник и раб нуждался в том, чтобы ему сказали это. Сказали это вслух. - Да, – подтвердил Тралл. – Он мертв. Дай сюда свои руки. Он потянулся к израненным ладоням Андуина, и юноша чуть вздрогнул, глядя на него большими распахнутыми глазами. На шее, под шелком мантии виднелись синие отпечатки рук и едва различимые полукруглые следы укусов. Клокочущая ярость, которая почти угасла вместе с молниями, вновь всколыхнулась. Тралл был отцом, и теперь многие вещи видел несколько по-другому. А если бы так обошлись с его мальчиком, его сыном, как бы он поступил? Шаман взял руки юноши в свои, позволяя чистой воде омывать и залечивать раны. Лицо Андуина чуть разгладилось, но глаза все равно были влажными. Он старался не поворачиваться, но смотрел во все глаза, будто пытался запомнить, будто пытался поверить в то, что сейчас видел. - Ты оплакиваешь его? – Резче, чем следовало произнес Тралл, но юноша только склонил голову, будто стыдился своего порыва. - Почему? – Тралл покачал головой, а затем вспомнил. - Иногда он был добр к тебе, правда? - У него была тяжелая жизнь, он был просто сломлен. – Андуин прикусил губу, разглядывая чистую и розовую кожу на ладонях. - Альянс тоже здесь, господин Тра…Го’эл? – тут же поправился излишне дипломатичный юноша, и Тралл осознал, что все будет с ним в порядке. Он юн и очень, очень умен. Он не станет лелеять свою боль и свой страх годами, он никогда не превратится в чудовище. - Ты можешь называть меня Траллом, мальчик. Давай пройдемся, я проведу тебя туда, куда скоро подойдет твоя армия. А пока мы идем, мы с тобой немного поговорим, как бывший раб с бывшим рабом. Они направились прочь, но Андуин несколько раз оборачивался, будто ждал того, что мертвый окончательно и бесповоротно Гаррош пошевелит сожжёнными пальцами, протянет к нему руку или заговорит. Он не испытывал радости, злорадства, злости, он не испытывал сейчас ничего. - Его надо похоронить. Мы не можем оставить его так. – произнес Андуин, и тут же наткнулся на суровый взгляд Тралла. - Именно так мы его и оставим. Чтобы…такие как ты увидели его. Убедились в том, что он и правда мертв, понимаешь? Андуин мог возразить. Рассказать Траллу, что они не жестокие чудовища и никогда не должны им уподобляться. Что это вариант насаживания головы на пику, чтобы все боялись. Что они гораздо цивилизованнее Железной Орды. Но он промолчал, просто следуя за Траллом и внимая его медленной размеренной речи. - Отец! – Андуин не смог удержаться от восторженного крика, когда почти через все огромное поле увидел далекую фигуру во главе отряда. Характерные наплечники и бьющийся по ветру синий плащ было трудно с чем-то спутать. Он сорвался на бег, стараясь как можно быстрее добраться до таких знакомых знамен. И даже забыл попрощаться. Об этом он вспомнил на полпути, но выдерживать этикет и правила приличия сейчас не хотелось. Слишком он был устал, слишком…быстро все это произошло. Все, что ему сейчас хотелось — закрыться в своих покоях на неделю или две и просто посидеть одному. Но сдержать восторг при виде отца он не смог, как и всегда. Вариан молча отшвырнул от себя Шаламейн, и меч зарылся в сырую землю, тревожно мерцая. Он тоже побежал, и его тяжелые сапоги грузли в земле. Король Альянса одним движением сорвал наплечник с грифоном, упал на колени и прижал к себе своего сына, которого уже и не ожидал увидеть живым. Андуин уткнулся носом в его кольчугу на плече, испытывая ни с чем не сравнимое чувство благодарности за снятый наплечник, к которому порывистый отец частенько прижимал его лицом. - Сынок…- прошептал король, и Андуин впервые увидел своего отца, могучего несокрушимого воина-легенду плачущим. Он постарался стереть его слезы рукавом, но только размазал по лицу грязь. Их окружили какие-то люди, чьих имен Андуин даже не знал, и на их лицах читалась неприкрытая радость и восторг. Такое внимание смущало, и Андуин попытался высвободиться из медвежьей хватки отца. Они направились туда, где уже разбивали палатки и седлали лошадей. Андуин прервал какую-то важную миссию, и воины еще нескоро вернутся к своим обязанностям. Андуин часто слышал, что его любят в Альянсе, но сейчас смущенно наблюдал, как известие о его возвращении зажигает потухшие глаза солдат. От этого хотелось спрятаться. Где-то далеко протрубил рог, затем еще раз. - Пап…- Андуин дернул Вариана за рукав. - Пап. – более настойчиво произнес он, осознав, что его отец сейчас слишком заторможен. - Что? – недоумевающе спросил Вариан. Андуин снова дипломатично кашлянул, указывая взглядом на свою ладонь, которую его отец крепко сжимал, ведя сына в лагерь. - А. Ну да. – Вариан Ринн неохотно отпустил руку сына, тревожно сводя на переносице брови. Ему казалось, что все это наведенная иллюзия, и Андуин исчезнет и рассеется, стоит от него отвести глаза. Так долго, так мучительно долго, и вот он здесь. Как будто ничего не происходило. - Ты у нас слишком уже взрослый для такого. – Вариан заставил себя улыбнуться, когда словил обеспокоенный взгляд сына на своем лице. Он уже так от этого отвык, что окаменевшие мышцы неохотно исказили лицо в каком-то подобии оскала, но Андуину этого было достаточно. - Ты…хочешь в Штормрад или к Велену? – спросил Вариан у сына, когда они дошли до лагеря. Он с тревогой вглядывался в это изменившееся лицо, отмечая тяжелый, взрослый и усталый взгляд. - Я хочу в Пандарию. – внезапно произнес Андуин, серьезно глядя на отца. Вариан прошел через портал и поморщился от холодного ветра, что бросил ему в лицо пригоршню острых льдинок, которые лишь отдалено напоминали снег. Насколько он помнил, его сын не очень любил холод, но на вершине горы и правда было морозно. Он расстегнул фибулу плаща, готовый накинуть его на плечи Андуина, но с удивлением заметил, что его сын сидит на шкурах у подножья дерева и не кажется озябшим. -Привет, отец. – отозвался юноша, вскакивая на ноги и отставляя в сторону маленькую чашечку, которая дымилась от горячего напитка в ней. Вариан видел его на прошлых выходных, но на эти Андуин почему-то решил сам пригласить его в монастырь. Да еще и на рассвете. Вариан был готов на время отказаться от всех важных дел и находиться подле сына, но Андуин настоял на том, что он будет заглядывать в Штормград, и создавать шумиху вокруг него не стоит. Это был на редкость умный и самостоятельный мальчик, но если бы Вариан всегда видел бы его безмятежную улыбку, то поднял бы тревогу. Его сын плакал. Тревожился. Иногда не мог взять ни кусочка в рот, а иногда съедал завтрак так быстро, что Вариан переживал за его здоровье. Они прошли через это. Через приступы апатии и страха, через вспышки ярости и разбитые вазы. Вариан впервые за долгое время все же решил наведаться к жрецам, но не за тем, чтобы облегчить свою душу исповедью, а для того, чтобы узнать у старого мудрого Велена, как он может поддерживать своего ребенка в такой тяжелый час восстановления. Впервые практически за все время он начал чувствовать себя поддерживающим родителем, а не глупым черствым гладиатором, которого самого надо было успокаивать и направлять. - Высоко ты забрался, чтобы чаю попить, Андуин. – Вариан поднял меховой воротник, и Андуин рассмеялся. - Я здесь не только чай пью. Я иногда и тренируюсь. Наверно, недоверие так и прочиталось на лице Вариана, потому что Андуин со вздохом принял боевую стойку и показал пару ударов. Облачка пара вырывались из его рта и оседали капельками на воротнике стеганной рубашки. - Отлично. – похвалил Вариан, скрестив руки на груди. - А с живыми людьми так можешь? Какое-то время Андуин сверлил его свирепым взглядом, а затем рассмеялся и отошел к каменному парапету, что отделял их от пропасти. Солнце чуть окрасило розовым низкие облака, и вскоре обещало встать. - Как ты, сынок? – Вариан опустил руку на плечо Андуина, практически ощущая исходящие от него волны спокойствия и уверенности. К нему начинали возвращаться силы, значит, все будет в порядке. - Почти хорошо, отец. Только…задумываюсь много о том, можно было ли что-то исправить и повернуть в другую сторону. Наверно, это пройдет. Былого же не воротишь, верно? Вариан был готов поспорить. Иногда в кошмарах ему приходили видения зала суда, залитого кровью, и он проклинал способности бронзовых драконов. - Гаррош…сам по себе не был плохим. - Ты явно переохладился, сынок. – В своей привычной манере произнес он, но Андуин поднял руку, прерывая его. - Он не осознавал, что делает. Его стремления были поначалу благородны, но все, что он видел ранее, отпечаталось на нем куда сильнее, чем ему казалось. Прозвучит, возможно, слишком наивно и по-жречески, как ты любишь говорить, но даже самые благородные намерения без любви рискуют обернуться жестокостью и злобой. Воспоминания о боли, затаенные чувства никуда не деваются, они растут внутри нас, пожирая все, что было нашей сутью, понимаешь? Вариан, когда-то называемый Ло’гошем кивнул. Его сын говорил странные для него вещи, но он его понимал. - Он просто хотел стать достойным сыном своего отца. Почему-то все самые ужасные вещи так и начинаются, с отцов. И он даже пытался любить, но его любовь была искаженной, извращенной его воспоминаниями. Ему казалось, что это его сила, а оказалось, что это его слабость. – Андуин опустил глаза, перебирая кисточку своего плетенного пояса. - Он не задумывался о том, что с ним происходит. Он думал, что все сделает сам. Но иногда мы не справляемся сами, и это...нормально. – голос Андуина дрогнул, и Вариан с теплотой подумал о том, что его сыну тоже очень трудно было просить о помощи и доверять, хотя казалось бы, что в этом такого. - Ты очень добрый юноша, Андуин. – мягко произнес Вариан. - Да-да, я знаю, что многие считают меня умалишенным святошей. – резко произнес Андуин. - Но они неправы. Ненависть, жгучая злоба, ощущение несправедливости — это все есть во мне в избытке. Иногда я лежу ночью и спрашиваю себя — «за что все это мне, почему именно я?». Но потом наступает новый день, и я должен быть живым, полезным. Раньше я думал, что когда я помогаю другим, забывая о себе, я все делаю правильно, что так и нужно. А потом понял, что слепая вера и помощь тоже не слишком хороша. Я просто прятал себя, боясь показать другим. А им, может быть, нужно было увидеть меня сломленным. Вариан крепко сжал плечи сына, прикрывая глаза. - Я тебе не надоел всем этим нытьем? – внезапно произнес Андуин чуть другим голосом, и Вариан ухмыльнулся. - Сынок, я всегда знаю, как тебя заткнуть. Твой левый блок еще до сих пор такой слабый, а говорить после тычка под ребра очень сложно. - Так вот, к чему я веду. – чуть более повеселевшим голосом произнес принц, кивая на черные в предрассветной дымке изломанные ветви деревьев. - Я тоже ненавижу, испытываю злость и страх, бываю мелочным, мстительным, жестоким и кровожадным, но я пытаюсь поверить в то, что все это пройдет, не оставив и следа. Солнце поднялось из-за горной гряды, и как это обычно бывает в горах, стремительно залило мягким красноватым светом долину. Андуин стоял, чуть щурясь и глядя на черные ветки деревьев, на которых стали видны нежно-розовые бутоны цветов. - Потому что если у вишен получается выдержать самые лютые холода, а весной вновь и вновь расцветать, то и у меня получится. Вариан смотрел на красивые цветущие деревья, сжимая плечо Андуина. Он не слишком понимал всех этих сложных метафор, но очень любил своего мягкого ранимого сына, сердце которого могло выдержать любое испытание. Он купался в рассветных лучах, впервые за долгое время понимая, что хоть следы этого похищения нескоро исчезнут с их душ, но все уже наконец-то закончилось. Андуин словил на раскрытую ладонь опадающий лепесток вишни и улыбнулся новому дню. Где-то невообразимо далеко и во времени, и в пространстве корка запекшейся крови и жженой плоти дернулась, затем еще раз и из-под черной кожи потекла вполне живая сукровица, когда рука вроде бы трупа сжалась в кулак, будто протестуя против самой смерти.