Не понять

Дренор и правда оказался красивым местом. Или это просто Андуин соскучился по ощущению свободы, ветра в волосах и скачки. Гаррош ехал на той самой волчице, которую Андуин спас уже достаточно давно. За это время волчица из тихой и смирной превратилась в настоящую фурию, и ее даже приходилось держать отдельно от остальных, чтобы день за днем не слышать визг и рычание. Наверно, ей было тяжело нести двоих, но волчица этого не показывала. Андуин щурился, когда его волосы бились на ветру. Он хотел было собрать их в хвост, как всегда делал отец, но длины для полноценного конского хвоста не хватало, а маленький куцый обрубок выглядел слишком глупо. Раньше Андуин не очень любил поездки верхом. В самом детстве, около трех от роду, он упал с пони. Пони тогда был большим и страшным, а сам Андуин казался себе очень и очень маленьким. Это надолго отвратило юного принца от конных прогулок, и если бы его практически силой не усадили в седло, этот страх остался бы с ним на всю жизнь. Гаррош тоже радовался поездке. Это было видно по тому, что он меньше обычного сжимал зубы и кулаки. Даже грудь, на которую Андуин опирался, сидя в седле перед Гаррошем, была не такой напряженной. Он обнимал его одной рукой, будто боялся, что его пленник может в любой момент соскользнуть или попытаться убежать. А Андуин понимал, что ему просто некуда будет бежать, даже если он и сможет. Раздобудет карту, еду, теплую одежду, оружие, и… И его заколет любой мало-мальски пристойный воин на первом же перекрестке. В чем-то Гаррош был прав. Этот мир не прощал слабости. Андуин повернул ладонь и попытался в очередной раз призвать Свет, взывая к нему с мольбой и надеждой. - Прекрати. Это отвлекает. – одернул его Гаррош, когда заметил, что Андуин уже какое-то время жадно пожирает глазами открытые ладони, будто жаждет увидеть в них знакомые золотистые искры. - Я привезу тебя в крепость, там надежно. Там ты будешь в безопасности. – Гаррош повернул у небольшого ручейка, и волчица рассерженно рыкнула. Ей явно не нравилась манера езды Гарроша. Андуин чуть наклонился, прижимаясь к шее ездового зверя, и погладил волчицу, успокаивая ее буйный нрав. Почему-то именно Андуина она воспринимала спокойно. Скорее не как члена стаи, с которым можно и нужно соперничать, а как щенка-погодку ее детеныша. Это немного уязвляло, но принц людей привык к подобному отношению, и воспринимал его скорее как неизбежное зло, а не страшное оскорбление. - Хочешь отдохнуть? Ты давно в седле. Андуин открыл рот, чтобы возразить, а потом передумал. Ему не хотелось бы неосторожным словом смахнуть хорошее настроение Гарроша, что в последнее время было скорее исключением, чем нормой. Да и орк таким странноватым образом мог прервать поездку из-за боли в своей рассечённой ноге. Почему-то у Гарроша никогда не доставало мужества показывать свою уязвимость. Вождь расстелил шкуру, предлагая Андуину сесть. Юноша потянулся к сумке, доставая из нее хлеб и сыр, немного мяса для волчицы и вяленую рыбу, которую полюбил. Полуденное солнце навевало дремоту, и принц зевнул. Гаррош смотрел на него пристально и исподлобья, будто пытался что-то разглядеть или запомнить. - Ты возмужал. – наконец произнес он, отчего Андуин даже убрал кусок сыра, в который намеревался вонзить зубы. На свежем воздухе у него всегда проявлялся зверский аппетит. Отец всегда говорил, что это из-за того, что он растет. А тут такая фраза от Гарроша, который считал своего пленника слабаком и трусом. Воспоминание об отце отозвались глухой болью в груди, и аппетит пропал. - Да что ты снова хмуришься, а? – Гаррош покачал головой, досадливо отворачиваясь от принца. - Я тебя похвалил. - Я понял. – произнес Андуин, пытаясь вновь вернуть атмосферу расслабленности. - Просто удивился. Я очень долго не тренировался и не брал в руки оружия, да и похудел сильно, откуда во мне мужеству взяться? Я только лечил, собирал травки, и… «И делили с тобой постель» - подумал Андуин, но вслух озвучивать это не решился. Ему казалось, что если он произнесет это, то оно и правда станет… правдой. Как бы это глупо не звучало. Потому что почти каждую ночь он ощущал на себе вес этого тяжелого тела и слышал горячее дыхание, и иногда… о Свет, иногда он и правда ощущал возбуждение. Гаррош протянул руку и неловко убрал прилипшую прядь с лица Андуина. Почему-то такие простые жесты у него получались нарочито неуклюжими и неловкими, хотя в страсти и гневе он был как рыба в воде. - Может, это из-за того, что ты находился в компании сильных мужчин, и перенял у них это. – Гаррош покосился на еду, но не взял предложенный ему кусок хлеба. Он не ел уже пару дней. - У тебя правда хороший клан. – отозвался Андуин, лишь бы что-то сказать. Он не был согласен с тем, что раньше его не окружали достойные мужчины. И женщины тоже. Взять только Джайну… Андуин прикрыл глаза, стараясь не позволять слезам брать над ним верх. Он скучал, как же он скучал. А они еще и не помирились после тех досадных событий! - Хороший. Но не мой. – Гаррош уставился куда-то за горизонт, и столько печали было в его угрюмой фигуре, что Андуин не выдержал, накрывая его руку своей совершенно нелепым жестом. - Хочешь? – тут же отозвался Гаррош, чуть воспрянув духом. Андуин хотел. Очень много чего хотел, и более всего - вернуться домой, и забыть все это как страшный кошмар, как полубред от сонного отвара, как нечто, что прошло и не оставило следов. Но это было невозможно. Даже если ему чудом получится бежать, то Свет покинул его, то глубокие раны тела и души исцелятся нескоро, если вообще исцелятся. Потому что думать о будущем было слишком мучительно. - Хочу. – тихо отозвался он, дергая мантию. Ему мучительно хотелось хоть немного тепла, хоть какого-то. А это было романтично. Пикник на зеленой траве у ручья. Он стянул мантию через голову, даже не расстегивая. Гаррош почему-то всегда подбирал ему одежду гораздо большего размера. Орк довольно хмыкнул, склоняясь над своим лежащим любовником, грубо растирая выступающие от холода бисеринки сосков и крепко сжимая тонкую талию в своих ладонях. Он не церемонился, сразу толкнувшись смазанными пальцами между широко раздвинутых ног. Казалось, Гарроша сводит с ума сама мысль, что теперь его любовник хоть как-то, а отзывается на его так называемые ласки, постанывает, хоть и дежурно, и почти не плачет. Казалось, Гаррошу хочется погрузиться в Андуина не только членом, а всем своим существом, чтобы согреть свою душу в сокрытом пламени принца, чтобы получить его полностью и без остатка. А Андуина страшно радовала та мысль, что хоть его тело и свобода принадлежат Гаррошу, он не может присвоить себе еще и мысли, воспоминания и надежды. И именно это давало ему сил двигаться дальше. Туда, где возвышалась огромная крепость. И что-то подсказывало ему, что это его конечный пункт на Дреноре. Как бы оно там все не закончилось, но шанс есть всегда. Андуин крепко сжал бока Гарроша коленями, прикрывая глаза. Ему все отчетливее и отчетливее представлялись каменные стены Штормграда. Гаррош не заметил, как на тонких вытянутых пальцах принца появилось и исчезло несколько искр Света. Андуин толком не помнил свое прибытие на Дренор. Сначала он был без сознания, а потом только отрывистые фразы достигали его ушей. Пленник всегда есть пленник. Какое-то время его передавали из рук на руки, как просто безжизненную куклу, но лишь когда Гаррош каким-то образом завоевал доверие своего отца, принца отдали ему снова. Андуин был вдалеке от всех событий, в мирной деревушке на окраине, где не происходило никаких войн и вторжений, где единственной проблемой были болезни речных чудищ. Но при всем при этом Андуин оставался политиком и дипломатом. Он умел слушать, читать едва различимые знаки, отмечать взглядом ящики с провизией и оружием, усталый вид воинов и лекарей. Пусть Гаррош держал его подальше от любой информации, но глаза и уши ему пока завязывать не решил. И если его прогнозы были верными, то… Андуин вдохнул и выдохнул, пытаясь силой согнать румянец волнения с бледной, хоть и обветренной кожи. Рано радоваться. Он еще толком не знал, какая армия надвигается на Награнд, и уцелеет ли он в этой битве, даже если спрячется за высокими стенами. Он вертел головой по сторонам, пока Гаррош не опустил свою тяжелую ладонь ему на затылок, побуждая смотреть прямо. - Здесь ты будешь вести себя смирно. – приказал он ему, спрыгивая с седла, и вручая поводья молодому орку в откровенно потрепанной броне. Раньше Гаррош сделал бы ему замечание касательно внешнего вида, но сейчас… Значит, дела с доспехами и оружием действительно плохи. Значит, армия неприятеля перекрыла все поставки. Иначе почему бы Гаррошу забирать своего любимого пленника под защиту стен и ворот крепости? Андуин следовал за Гаррошем, стараясь замечать все детали, но не особо вертеть головой. Потому что, когда он обернулся на накрытое грязной бурой простыней тело, которое несли куда-то, Гаррош отвесил ему такую затрещину, что Андуин едва не упал на колени. - Будешь жить здесь. – Гаррош бросил котомку на широкую кровать, накрытую шкурами. Это ложе выдержит Гарроша куда лучше той узкой походной койки. - Я принесу тебе что-то поесть. Не покидай дом, иначе тебе несдобровать, ты меня понял? – Гаррош развернул Андуина к себе, придерживая за подбородок. Андуин кивнул, не отводя взгляда от налитых кровью глаз Гарроша. Он волновался, страшно волновался, но только гнев был единственной достойной проявления эмоцией у Гарроша. - Что происходит? – тихо спросил Андуин, хотя уже знал ответ. Волнение Гарроша передалось и ему. Юный принц хоть и надеялся на спасение, но уже не очень верил в то, что война принесет ему избавление. - Ничего, что касалось бы тебя. – Гаррош покачал головой, а затем прижал Андуина к своей груди, будто хотел его от чего-то защитить. - Сиди здесь. – снова приказал он, быстрым шагом покидая дом. Андуин плюхнулся на койку и чуть поморщился. Он снял с пояса свои небольшие сумочки с бинтами и зельями, вылил немного целебного отвара на пальцы, задрал мантию и смазал больное место. К его радости, из истерзанного большим членом ануса все еще не лилась кровь, хотя боль была такая, что сидеть получалось с трудом. Гаррош становился все яростнее и яростнее в любви, когда понимал, что час их расставания может быть весьма близок. Андуин перевернулся на бок, обнимая шуршащую соломой подушку. Вдалеке слышались крики и звон, будто воины в очередной раз готовились к штурму. Или это были обыденные звуки жизни в крепости, Андуин не знал. Зелье принесло долгожданное облегчение боли, и он задремал под шум и грохот. Проснулся он от оглушающей тишины. Казалось, даже водопад неподалеку замолк и затих. Так бывает перед бурей, но Андуин поднял голову, чтобы увидеть только чистое небо без облачка. Но затем почему-то ударил гром. Один раз, второй. Андуин часто-часто заморгал, пытаясь понять что это было. А потом до него дошло. Он был и правда плох в войне и сражениях, он только учился и читал. А в книгах не описывают звуки, с которыми неприятель штурмует ворота. Андуин вскочил, быстро накидывая на плечи плащ. Его сердце колотилось в груди. Он быстро пересек небольшую комнату, будто пытался собраться с мыслями. Рваться в гущу боя плохая идея. Его могут прикончить просто потому, что он попался под руку. Нападающие могли быть кем угодно, и не факт, что они будут рады человеку. Значит, можно будет как-то обойти сражения. Андуин застыл на пороге, сжимая бледными пальцами котомку. Здравый смысл велел ему сидеть на месте, а страх – бежать. Все равно куда, главное - подальше отсюда. И даже если он попадет под чью-то шальную стрелу, это будет лучшей участью. - Куда собрался? – грубый голос вывел Андуина из оцепенения, и он тут же сделал шаг назад, в дом. Фигура Гарроша заслонила яркое солнце. Его мрачный вид вызвал у Андуина острый приступ паники, которая не случалась с ним уже давно. Почему-то он смотрел на Гарроша и осознавал, что это может быть последним, что он вообще увидит. Хотя раньше он его с остервенением бил, хватал за горло так, что мир гаснул в глазах, трахал до кровавых следов на мантии, именно сейчас Андуин понял, что он убьет его. Что он пришел его убивать. Андуин сделал еще пару шагов назад, но уперся лопатками в стену. Его руки дрожали, а Свет как назло не приходил на помощь. Он был уверен в том, что отец наверняка бы выхватил что-то острое из котомки, хоть то же перо, и постарался бы дорого отдать свою жизнь. Послышался последний удар грома и треск. Ворота пали. И хоть крепость сама по себе была монументальным сооружением, что-то подсказывало Андуину, что она не устоит. Что скоро неприятель будет здесь. Что скоро весь клан Гарроша падет. И имеет ли ему смысл оставлять в живых принца людей? - Отвернись. – тихо произнес Гаррош, и Андуин с ужасом понял, что он подчиняется помимо воли. Все это время в плену сломило его, уничтожило его личность. Он уже не помнил, каким решительным и смелым был принц Андуин Ринн. Он умрет рабом. Гаррош положил руку на его шею – она вся помещалась у него в ладони. Рука была горячая и шершавая. Андуин прикрыл глаза, чтобы не видеть грубо обработанные бревна стены. Большим пальцем Гаррош погладил его по подбородку, как иногда успокаивают скотину, которую вот-вот заколют и перережут глотку. Может быть, это все же пришел Альянс? Если так, то Гаррош наверняка бросит его тело отцу. Чтобы Вариан посмотрел на то, что осталось от его сына. Андуин вздохнул, пытаясь успокоится. Страх и боль будут видны на его безжизненном лице. А он не хотел бы получить посмертную маску труса. Гаррош убрал руку. Андуин какое-то время смотрел на стену, а затем обернулся на звук кандалов. Гаррош держал в руках звенящие браслеты, в которых был на суде. Андуину было не совсем понятно, зачем же Гаррош так бережно их хранит. - Давай сюда свои руки. – чуть хрипловато, чем обычно сказал он. Андуину казалось, что наручники Гарроша будут ему очень велики, но орк распорядился когда-то их перековать. Андуин нахмурился, пытаясь вспомнить, применял ли их Гаррош во время любовных игр, но все их ночи слились в одну, мутную и нечеткую. Наручники давили, и Андуин попытался провернуть запястья в них. Он был прикован к мощному крюку на стене, на который явно вешали оружие. Гаррош смотрел на Андуина, и его лицо ничего не выражало. - Я отправлюсь к Камням Пророчества, Андуин Ллейн Ринн, и встречу там свою судьбу. Я хочу вернуться к тебе и все же показать каменные стены, как и обещал. Это для твоей же безопасности. Недоумение явно прорисовалось на лице принца людей, потому что Гаррош подошел ближе, накрывая его плечо своей горячей ладонью. - Ты понимаешь, ради чего я сражался? Ты понимаешь, почему именно ты был подле меня, а не кто-то другой из моих верных воинов и советников? Понимаешь? – Гаррош так заглядывал в его глаза, мучительно ожидая, что Андуин не нашел иного ответа. - Понимаю. Я понимаю, Гаррош. – мягко произнес он, будто успокаивая умирающего лживыми нелепыми фразами. Гаррошу этого было достаточно. Он вышел, и тут же его громогласный рев начал координировать войска обороняющихся. У Андуина подкосились ноги, и он повис на цепях, пытаясь справиться с дыханием. Он твердо знал, что в котомке у него лежит красивый кремень, очень напоминающий зубило по форме. Цепи были крепкими, но и камень, найденный в ручье тоже. Если он дотянется, и будет бить по цепям, не жалея рук, которые явно превратятся в кровь от такого, то у него будет шанс. Хороший шанс. Где-то совсем близко послышался залп и грохот. Андуин потянулся к котомке, морщась от острой боли в руках.