Сущность Дьявола

***

Утро занималось над деревенькой. Крупные капли росы лениво стекали с травы, вчерашний дождь порядком разворотил просёлочную дорогу, которая теперь похожа на грязное месиво. Неподалёку от деревушки располагался некогда прекрасный сад, зачахнувший прошлой весной, все цветы грустно опустили головки, но кое-где ещё трепетались лепестки. Окна большой усадьбы, находившейся на краю Фертолло, выходили в сад. Это было родовое поместье клана Борджиа. Судя по внушительному запустению, здесь царило забвение. Однако лишь местные знали, что с уходом из жизни молодой принцессы, семья начала разваливаться. Никто больше не уделял должного внимания хозяйству, и даже домовики вынуждены покинуть поместье на неопределенный срок. Чаще всего жители Фертолло видели Мелиссу. Эта гордая женщина постарела на десяток лет всего за несколько месяцев. От её спеси не осталось ничего: горькая судьба ломает даже таких гордячек. Каждый день миссис Борджиа стояла у окна и по несколько часов наблюдала за пейзажем. Снаружи кипела жизнь — дни сменялись неделями, а она всё так же наблюдала. Домашние не удивлялись такому состоянию, они и сами переживали не лучшие времена. Вот и сегодня, в этот дождливый четверг, Адельманн стояла у излюбленного места покойной дочери. Раздались шаги — тяжёлые, грубые. — Год назад я уговаривал её не ехать в Хогвартс, сказал, что это гнездовье грязнокровок… — Хватит, — властно произнесла женщина, сохраняя невозмутимое выражение лица. Сын покорно замолчал.

***

Со смерти Анабель Клариссии Борджиа прошло четыре месяца. Дориан смутно помнил тот день в Отделе тайн, ему часто казалось, что всё произошло не с ним и кто-то просто неудачно пошутил. Но дни летели, и он отчётливо осознавал, что её больше нет. Звонкий смех, раздававшийся в поместье на протяжении пятнадцати лет, стих. Мёртвая тишина окутала усадьбу, превратив её в сатанинское логово. Для жителей поместья оно стало настоящим кругом ада: каждое утро приносило нестерпимые муки, разрывая их души на части. Мистер Борджиа — глава семейства — со дня похорон замкнулся. Короткие реплики сменились полнейшим безмолвием. Дориан пытался идти дальше, но не мог. Он считал предательством продолжать жизнь без сестры. Неоднократные попытки суицида со стороны матери усугубляли положение. Мужчинам пришлось устанавливать бдительный контроль, пока Мелисса не оставила эту навязчивую идею. Дориан и Лео решили, что лучше будет перенести могилу Анны на побережье Сицилии. Они всерьёз беспокоились за психическое состояние женщины, которая бы точно не выдержала, если бы могила дочери находилась за окном дома. Огромное количество людей высказало своё желание проводить Анабель Борджиа в последний путь. Порешили, что Хогвартс — место, которое покойная любила больше всего — будет последним, перед тем, как она отправится в царство мёртвых. Лужайка сплошь покрыта цветами — июнь в самом разгаре. Посредине поляны установили маленький алтарь и помост, рядышком выставили стулья и небольшие скамьи белого цвета. На похоронах присутствовали многие студенты. Панси, Тео, Энди, Мораг, Гарри, Рон и Гермиона заняли центральные места за родственниками. Чуть поодаль расположились остальные, включая преподавателей, все облачились в траурный цвет. Хагрид, занимавший целую скамью, рыдал громче остальных, он вполне мог затмить группу плакальщиц. Преподаватели аккуратно держали носовые платки, лишь изредка давая волю чувствам. Они уважали семью Анны и старались поддержать их в трудный час. Дориан до последнего тянул. Он не хотел приходить на похороны, не хотел видеть родителей, бьющихся в истерике, труп сестры — всё это означало бы, что он виноват, брат не смог спасти младшую, он самовольно отдал её в лапы врагу. Полумна не сердилась на него. Когда Борджиа заявил, что не может продолжать отношения, она кротко улыбнулась и попыталась его понять. Когтевранец почувствовал себя виноватым во второй раз. Девушка, ради которой Дориан готов свернуть горы, вынуждена быть несчастной из-за его слабости. Лавгуд стояла с Невиллом. Он рыдал не меньше Хагрида, но старался держаться прямо. Она была одной из немногих, кто действительно понял его. Гарри, Рон и Гермиона были бледны как смерть. Гарри испытал двойную боль: от смерти Сириуса и Анны. Он впал в депрессию и отчаяние, лишь поддержка друзей и твёрдая цель отомстить держали его на плаву. Рональд же ощущал пустоту. Почему понял всё так поздно? Наверное, это и есть человеческая глупость, ведь он многого не знал об этой отважной девушке. Гермиона впервые в жизни чувствовала себя потерянной, гриффиндорка всегда считала, что выход можно найти в любой ситуации. Но сейчас, глядя на белоснежный алтарь, она поняла, что это конец. Церемония началась в полдень. Когда все гости собрались, на помост взобрался низенький человек, державший потрёпанную библию в кожаном переплете. Последовала речь. Впрочем, никто особо не вслушивался. Каждый думал о том, что сделала для него эта маленькая и талантливая волшебница. Чем она заслужила такой конец? Гриффиндорцы сидели небольшой кучкой. Они держались стойко, но в конце речи Святого отца дружно всхлипнули. Предложили сказать последнее слово, а в ответ тишина. Ни один из присутствующих не решился что-либо произнести, кроме одного смельчака. Он резко поднялся с места, нервно поправив чёрный галстук. Слегка дрожа, парень двинулся к Преподобному отцу и, получив от него благословение, направил палочку на горло: — Сонорус! Теодор Нотт кашлянул. — Я знал её всего лишь год, — медленно произнёс он. — С самого начала она показалась мне такой далёкой, её внутренний мир никогда не совпадал ни с одним из наших, и мы попросту не понимали, что из себя представляет Анабель Борджиа. Но эта девушка была великолепна, она всё больше захватывала моё внимание, заставляя влюбляться в каждый её жест, вдох. Я никогда не думал, что найду человека сильнее, её энергия заглушала всё вокруг и люди готовы были её боготворить. Она ушла из жизни внезапно, — он будто очнулся. — Здесь нет чьей-либо вины, как думают многие. Мы хотели, мы… Он глубоко вздохнул. —… мы хотели спасти её. И никто из нас доподлинно не знал, чем это обернётся. Я готов дать Непреложный Обет, что продолжу дело Анабель Борджиа и заставлю историю запомнить её имя навечно. Раздались хлопки. Гриффиндорцы, когтевранцы, слизеринцы, пуффендуйцы аплодировали стоя. Тео сдержанно поклонился и сошёл с помоста. Настал решающий момент. Вдали показались две фигуры, которые одиноко шли к алтарю, неся что-то громоздкое и тяжёлое. Дориан Борджиа и Драко Малфой держали в руках гроб. Они несли его как магглы, без помощи волшебных палочек. Палящее солнце нещадно слепило парням глаза, но они упорно продолжали дело. Лишь дойдя до середины лужайки, сбавили шаг. Дориан не мог сдерживаться. Борджиа старался не глядеть на гроб, но слёзы продолжали литься сами собой. Лицо Драко не выражало абсолютно ничего — для всех окружающих он умер вместе с Анабель. Ещё до церемонии слизеринец понял, что не может там появиться, смотреть в глаза родителям любимой, с которыми познакомился бы на похоронах, видеть лица злосчастной троицы, которых он считал убийцами. Как мог он смотреть на её тело, лежащее в гробу? Это было выше его сил. Но оставить отчаявшегося друга, который в скором времени мог последовать за девушкой, означало бы слабость и предательство. В этот траурный день Малфой нашёл в себе силы приехать и поддержать Дориана. Как и всегда, они не произносили громких слов, лишь твёрдая рука на плече друга свидетельствовала о многом: «я готов идти с тобой до конца». Блондины заняли места около матери и отца Анны. Драко хотел было сесть позади, но Дориан жестом показал, что его место среди членов семьи. Дамблдор, пришедший к концу церемонии, сказал всего пару слов. Он единственный упомянул жертвенность покойной во имя благой цели и призвал других оценить этот поступок. «Одна маленькая жизнь в борьбе со злом…» Похороны подходили к концу. Дрожащим от волнения голосом Леонардо Борджиа объявил о том, что тело дочери будет перенесено на историческую родину. До заката гроб будет находиться на помосте и всякий желающий сможет проститься с умершей. Заиграла печальная мелодия. Оркестр уныло исполнял одну из симфоний, пока гости отдавали дань покойной. А после стояла невыносимая тишина, в голове у каждого звучал один и тот же вопрос: почему она умерла? Раньше Волдеморт казался чем-то далёким и нескорым, а теперь все явственно почувствовали его присутствие, многие понимали: это лето — переходный этап к чему-то более масштабному и грозному.

***

Панси с Теодором провели весь день у помоста, вызвались убрать лавочки и стулья. Паркинсон ощущала двойственные эмоции. Она так близка к тому, чтобы стать одной из них, однако смерть Анабель открыла ей глаза на многие вещи. Даже аристократы-чистокровки могут умереть от рук Волдеморта, жизнь сейчас не стоит и кната. С Тео они близки, но она ощущала, насколько Анабель нравилась юноше. Это её не обижало, ведь Паркинсон никогда не сможет заставить его полюбить себя. Когда она оставила попытки понравиться Нотту, он вдруг начал уделять внимание, присмотревшись поближе к её персоне. Вот и сейчас они стояли вдвоём. Панси до последнего не хотела видеть лицо умершей, но знала, что это последний шанс с ней попрощаться. Аккуратно подойдя к гробу, она взглянула на покойную. Подруга выглядела так безмятежно, будто ничего не произошло. Лишь лицо было неестественно бледным, кое-где проглядывали мелкие трещины, наполненные голубой кровью. Складывалось впечатление будто кто-то уронил фарфоровую куклу. Белое платье слепило глаза похлеще солнца. Анабель была так красива, что могла дать фору любой вейле. — Настоящая невеста, — произнёс голос за спиной. Драко подошёл неожиданно, Тео стоял рядом с ним. Парни убрали стулья на места, оставив нетронутыми инструменты оркестра, игравшего заколдованную мелодию. — Она прекрасна, — выдавила брюнетка. Слизеринка поправила шикарную диадему гоблинской работы, которая упала с волос покойной. День убывал и приближался закат. Троица так и продолжила сидеть около гроба, сторожа его, словно ангелы-хранители. Вдалеке забренчал колокол, наверняка в Хогсмиде что-то отмечают. — Можно? — сзади опять раздался голос. Слизеринцы обернулись. К помосту тихонько приближалась процессия. — Нельзя, — отрезал Драко, встав у гроба. — Нам бы не хотелось устраивать ссоры… при покойной, — выдавил Оливер. Гарри, Рон и Гермиона молча кивнули, а Фред и Джордж насторожились. Панси положила руку на плечо Драко. — Они правы, она тоже любила их. Малфой отвернулся. Слёзы обиды и злости навернулись на глаза, как же он хотел разорвать Поттера прямо здесь. Оливер первый приблизился к Анабель. В свете заходящего солнца она выглядела прелестно: фарфоровую кожу освещал бронзовый свет, прожилки голубой крови сверкали и переливались. — Прости меня, — тихонько произнёс Вуд, закрывая глаза. — Прости, что не был рядом. Он развернулся, дав пройти Рону и остальным. Уизли рискнул приблизиться к девушке, которой он не доверял до самого конца. — Прости и меня, — волшебник робко посмотрел на итальянку. — Я верю тебе, жаль, что понял так поздно. Близнецы удручающе плелись за Роном. Они хлопнули его по плечу, Уизли кисло улыбнулся. — Эх, Белоснежка… — Джордж уныло смотрел на девушку. — Жаль, что мы так и не узнали тебя поближе. — Надеюсь, на небесах будет хорошо, — выдавил Фред. Предательский ком в горле мешал говорить. Гарри и Гермиона смело подошли к Анне. — Спасибо за дружбу, — кротко добавила Грейнджер. — Мы отомстим за тебя, — закончил Поттер. Драко не выдержал. — Это вы убили её, грязнокровки! Святой Поттер! Ты потащил её на верную смерть. Ты мог остановить, ты знал, насколько это опасно! Он подбежал к гриффиндорцу и ударил его в лицо. Тео и Панси в ужасе пытались остановить Малфоя, но было поздно. — Твоя Беллатриса убила её, — выпалил в ответ Гарри. — Мерзкие Пожиратели, вам никогда не понять, на чьей стороне она была и ради чего боролась, — он зажимал окровавленный нос. — Мы исполним её мечту и уничтожим вашего хозяина, а заодно и твою грязную семейку! Близнецы толкнули Драко в плечо, тот отлетел к Панси. Тео встал, нахмурился. Слизеринка с отчаянием закрывала руками гроб, чтобы распалённые юноши ненароком не нарушили покой девушки. — Она бы этого не хотела, — Нотт не оставлял попыток решить всё мирным путём. Вступился Оливер. — Нет, никто из вас не знал, чего она хочет. Гарри, мы не могли знать, на какой стороне Анна, и видела ли она эти стороны вообще. Панси согласилась с Вудом. — Убирайтесь, — бросил Драко. — Мы имеем такое же право находиться здесь, как ты и ты, — Рон не отставал. С другой стороны лужайки кто-то бежал. Некто приблизился к компании и мощным движением откинул Драко и Гарри в разные стороны, ударная волна прошлась даже по близнецам. — А ну успокоились оба! — рявкнул Дориан. — Как вы смеете устраивать потасовки около гроба моей сестры? Он обернулся к слизеринцам. — Я просил вас присмотреть за ней, а вы что устроили? — парень гневно дышал, сверкая глазами. Ярость итальянца не обошла и гриффиндорцев. — Больше не появляйтесь здесь. Я и мои родители дали вам возможность попрощаться, но вы также виноваты в её смерти, — он не обращался ни к кому в особенности, но слова блондина больно резали слух каждого. Гарри отошёл, другие последовали его примеру. — Вы можете говорить, что угодно. Я не знал Анабель наизусть, но она чётко дала мне понять, на какой стороне. Она просила уничтожить несправедливость, Парцифаля и всех, кто угрожает безопасности. А значит, и Волдеморта тоже. Я исполню эту просьбу, во что бы то ни стало. Он был зол не меньше Борджиа, но сохранил самообладание и ушёл. Все двинулись в сторону замка, кроме Оливера. — Прошу… Дориан кивнул, не глядя. Он знал, что только Вуд по-настоящему дорожил его сестрой. Парень снова подошёл к гробу и сел на землю. Слёзы лились из его глаз, но Оливер их не стыдился.

***

Теперь Дориан мечтал вернуть день похорон. Ведь с того момента, как лакированный гроб замуровали в глухую стену, он потерял её навсегда. Мечты, надежды, радость жизни — всё исчезло. Выпускной парня прошёл сухо. Родители молча вручили ему свиток пергамента, в котором значилось, что он больше не студент. Сдержанно поздравив сына, отец предложил устроить небольшой пир, чтобы отметить окончание Хогвартса, однако Дориан наотрез отказался. — Лучше… Лучше нам съездить к ней, — предложил парень. — Она так мечтала закатить грандиозную вечеринку. Мигом отвернувшись, глава семейства кивнул в знак согласия. Мелисса бросилась за мужчинами, она днём и ночью мечтала о возвращении дочери, поэтому была рада любой возможности с ней повидаться. Прекрасное кладбище в Палермо стало пристанищем многих несчастных душ. Катакомбы Капуцинов считались одними из самых древних усыпальниц, ныне существующих. Их чудесное расположение открывало вид на скрытый сицилийский остров, наполовину погруженный в воду. Он был назван в честь Розалии Ломбардо, её мумия, инкрустированная множественными украшениями, служила входом в волшебную усыпальницу, где покоились древнейшие кланы. Впервые семья Борджиа посетила это место после смерти тётушки Лео. — Привет, — поздоровался Драко, отряхивая костюм металлического цвета. — Что за срочность? Он прибыл из Малфой-мэнора прямо в поместье Борджиа. Дориан отправил ему срочную сову. — Едем к Бель. Драко, ты член нашей семьи, она любила тебя. Мама настоятельно просила, чтобы ты тоже присутствовал на кладбище. Драко не был готов к этой новости, но пропустить встречу не собирался. Он согласно кивнул. — Тебе пришло? — блондин потряс пергаментом со знакомой печатью Хогвартса. Дориан кивнул и указал на стол. — Ей тоже. Драко сел на стул и схватил пергамент. Его совсем не удивили отметки Борджиа-младшего, он всегда учился блестяще. — И куда ты теперь? — Не знаю. Отец договорился с министром магии Италии о стажировке. — Заместитель министра? — Вроде того. Пока займусь этим, а дальше посмотрим. Не хочу уезжать далеко, надо приглядывать за матерью. Аристократ закрыл глаза, устало опустив голову. В последнее время проблемы с семьёй волновали и его, лорд Волдеморт требует подчас невозможного. — Когда твоя очередь? — неопределённо поинтересовался Борджиа, шарясь в кухонном шкафчике. Малфой мгновенно его понял. — Уже, — обречённо ответил он. Дориан глубоко вздохнул. Ему было жаль Драко, но он не мог ничего сделать. То, что погубило сестру, в конце концов погубит и его друга. — Ты же понимаешь и сам, — начал блондин издалека. — Куда тебя это приведёт? Моя сестра была невинной жертвой, а ты лезешь прямо в пекло. Драко, такими темпами ты станешь либо великим Пожирателем смерти, либо кучей костей под ногами Волдеморта. — У меня нет выбора. Я получил миссию, — медленно произнёс Драко. — Ты ведь не собираешься мне рассказывать, да? Он снова вздохнул и постучал пальцами по дубовой поверхности. — Всё сложно, Дориан. Мать пытается спасти положение, но пока отец в Азкабане, большинство дел висит на мне. — Ты не обязан, — просто констатировал собеседник. Он выудил из ящика несколько предметов непонятного значения. — Будто бы меня спрашивают, чего я хочу, — Малфой усмехнулся и взял в руки письмо из Хогвартса. СТАНДАРТЫ ОБУЧЕНИЯ ВОЛШЕБСТВУ РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКЗАМЕНОВ Проходные баллы: превосходно (П) выше ожидаемого (В) удовлетворительно (У) Непроходные баллы: слабо (С) отвратительно (О) тролль (Т) АНАБЕЛЬ КЛАРИССИЯ БОРДЖИА ПОЛУЧИЛА СЛЕДУЮЩИЕ ОЦЕНКИ: Астрономия У Уход за магическими существами П Заклинания П Защита от Тёмных искусств П Прорицания У Травология П История магии В Зельеварение П Трансфигурация В У Драко отчего-то запершило в горле. — У меня на СОВ не было ни одного «Удовлетворительно», — задумчиво вставил Дориан, оглядывая отметки сестры через плечо друга. — Хоть в Академии и другие системы оценивания, я всё равно получил максимум. Что ж, Анна бы сейчас сказала «отвратительный позор нашей семьи!». Они рассмеялись и похлопали друг друга по спине. — Я соскучился, — произнёс Драко, гладя пергамент. — Ты точно должен с нами поехать.

***

Спустя час семейство Борджиа и Драко Малфой ступили на твёрдую поверхность. Дул тёплый южный ветер, который мягко обволакивал плечи и приятно развевал волосы. — Нам сюда, — коротко пояснила Мелисса. Она дрожащей рукой указала на огромную статую, закрывавшую вход в пещеру. — Магглы не могут отодвинуть её, — Дориан серьёзно оглядел монумент Розалии Ломбардо. Лео Борджиа постучал палочкой по её ногам, статуя двинулась и резко присела. Драко в страхе отшатнулся и чуть было не упал на пыльную дорожку. Розалия Ломбардо промолвила громогласным голосом: — Чего ищешь ты, заблудший странник? — Встречу со смертью, — спокойно ответила женщина. — Прошу. Статуя двинулась в сторону, затем раздался мощный удар и вход в пещеру открылся. Зайдя внутрь, Драко увидел огромные катакомбы, полностью украшенные драгоценными камнями. С потолка свисали заколдованные раскалённые сосульки, переливающиеся разными цветами. По центру на много миль раскинулась красная дорожка, украшенная декоративными цветами, напевавшими приятную мелодию. По бокам располагались небольшие часовни, в которых находились гробы. Ощущение было не из приятных и Драко поёжился. — Да, для тех, кто здесь впервые, слишком много впечатлений. Похоже на золотую клетку. Они прошли несколько часовен и завернули направо. Здесь располагались огромные монументы и памятники, процессия остановилась у последней. Под статуей плачущего красными слезами ангела находилась небольшая конструкция. Она была обита шёлком и украшена крупными алмазами, Драко мгновенно понял, откуда эти камни. — Самые большие, — Мелисса указала пальцем на алмазы, — Анабель попросила сохранить их после случая в Академии. Она упала ниц перед конструкцией и зарыдала, Драко сел на колени перед гробом и что-то прошептал, Дориан и Лео молча оперлись о колонну. Глава семейства, казалось, позабыл, как дышать. В такой позе они провели около полутора часов, время от времени мистер Борджиа посматривал на часы и вяло обращался к Мелиссе. — Я не могу так больше! — восклицала убитая горем. — Дети не должны покидать этот мир раньше своих родителей. Дориан крепко сжал плечо матери, однако она не обратила на него никакого внимания. — Похороните меня здесь, — с мольбой в голосе произнесла Адельманн, — я не вынесу этого ужаса. Лео нахмурился. — Мелисса, ты живешь ради того, чтобы отомстить этой… коме май… Да! Этой ведьме, этой горгулье! Она печально опустила голову, плотно сжав губы, чтобы стон боли и отчаяния не вырвался из неё. Дориан поднял мать с колен и отвёл в сторону, вытащив из кармана сложенный вдвое носовой платок. Лео с сожалением посмотрел на Драко, с момента знакомства на похоронах они более не разговаривали. — Что вас связывало? — просто спросил он, подходя ближе. Малфой сглотнул. — Теперь я понимаю, что совсем её не знал. Я любил Анабель, — немного помолчав ответил он. — Я виноват в том, что причинял ей боль, но я бы никогда не позволил кому-то её обидеть. — Я тоже ощущал эти чувства. Когда-то… Мистер Борджиа погладил огромный крест, вделанный в стену за спиной у ангела. — Анабель была сложным человеком, Драко, и к тому же, очень импульсивным. Но нельзя не заметить — она умела нравиться. Очень жаль, что мы познакомились с тобой при таких обстоятельствах. Парень посмотрел ему в глаза. С самой первой встречи отец Анабель казался каким-то холодным, и он не мог понять: смерть дочери повлияла на его состояние, или же он всегда был таким. Теперь Малфою стало ясно — смерть Анны сломала и без того сломленного. — Я… мне так жаль, что я не смог ничего сделать, — жалостливо промолвил блондин. Лео вздохнул, когда плач Мелиссы раскатился по катакомбам. — Я думаю, ты хочешь сказать мне другое. Малфой вопросительно взглянул на мужчину. — Ты забыл это на столе, — Лео протянул ему свёрнутый пергамент. Блондин поспешно положил его в карман. Борджиа присел перед могилой, продолжая пристально смотреть на слизеринца. — Моя дочь была особенной, я думал, что однажды это погубит её. В погоне за тем, чтобы дать Анабель нормальную жизнь, я перестал обращать внимание на всё остальное, и потерял мою малышку… — отец смахнул навернувшиеся слёзы. — Я бы хотел её воскресить, хотел бы, чтобы она была рядом и не отходила от меня ни на шаг. Но это невозможно, Драко. Мы должны отпустить её. Малфой замахал головой из стороны в стороны, зажимая рот рукой, чтобы не крикнуть. Он никогда с этим не согласится. — Эти рисунки… — снова начал Лео. — Ацтеки, майя, — объяснил парень. — Это всерьёз может её воскресить? — недоверчиво проговорил итальянец. — Арка, она, — отрывисто говорил блондин, глотая слёзы, — она особенная. Всё связано с мёртвыми. Лео добавил: — Я говорил с Дамблдором, он сообщил, что это действительно так. С аркой нужно быть осторожнее, даже после смерти она может отразиться на человеке. Но Альбус прав, Драко, не нужно жалеть мёртвых, надо думать о живых. — Для меня он никто, и его слова не имеют значения. — Успокойся, — твёрдо произнёс мужчина, по-отечески сжимая плечо парня. — Ты зол на мир, но живи, пока есть возможность. — Ей такую возможность не дали, — яростно произнёс Малфой, смотря на статую ангела. Леонардо жестом указал на карман костюма цвета расплавленного металла. Драко вытащил и положил пергамент на холодный пол. Итальянец развернул его и быстро пробежался глазами, Драко нарисовал схематический рисунок арки и потенциальное содержимое завесы. Лео одобрительно кивнул. — Тебе её не вернуть, — утвердительно сказал тот. — За аркой нет ничего, кроме туманной субстанции, там обитают души, которые могут лишь издавать отдельные звуки и заманивать живых. Что происходит дальше, никто не знает, но Дамблдор полагает, что некоторые демоны мёртвой завесы забирают душу живого человека, редко и тело. — Они могли бы забрать тело Блэка? — презрительно ответил Малфой. — Не думаю, завеса точно его поглотила. Тело забирается не буквально, а ментально. Анна побывала в завесе самым уязвимым местом — головой. Демоны обожают чужие разумы. Мужчина остановился и перевёл взгляд на могилу дочери. Он сочувственно пожал руку слизеринцу. — Идём, — подошедшая Мелисса еле держалась на ногах. Лео обвил талию, поддерживая жену. Дориан позвал Драко, но тот не шевельнулся. — Нам пора, в катакомбах нельзя находиться долго. — Можно мне одну минуту? — Догонишь нас у выхода. Борджиа-младший поцеловал конструкцию и, последний раз взглянув на могилу сестры, медленно удалился. — Я не знаю, работает ли это, Анна, но древние верили, что нужно общаться с теми, кто по другую сторону. Я люблю тебя и знай, я жду нашей встречи. Я очень хочу снова увидеть тебя, почувствовать и обнять, — нежно промолвил Драко. Он тоже поцеловал конструкцию и медленно попрощался: — Может быть, мы увидимся вновь. Оглядев волшебные сосульки, которые резко замерцали, парень вздохнул и направился за Борджиа, поспешно вытирая слезы рукавом смокинга.

***

Катакомбы Капуцинов издревле славились своей уникальностью. И правда, сохраниться в таком прекрасном виде спустя огромное количество времени… Магглы опасались этого места, а вот волшебники подчинили его себе. Но они и не предполагали, что оно обладает невероятной мощью, вся магия Италии не сравнится с одной пядью этого места. Именно здесь погребены величайшие итальянские волшебники всех времён. Магглы, живущие неподалёку от катакомб, жаловались на непонятный звук, будто нутро земли выло. По ночам здесь раздавались сокрушительные удары, словно титаны хотели выбраться на волю из подземного царства. Магглы объясняли это тем, что на территории Палермо расположены подземные источники, и на всякий случай держались подальше. После ухода Борджиа Капуцины ожили. Впервые странности начали происходить не ночью, а средь бела дня. Зашевелились могилы и конструкции, ангелы и статуи. Все сошли со своих мест и начали бродить по коридорам. Происходила ужасная какофония, любой волшебник, зашедший сейчас в катакомбы, замертво упал бы от сердечного приступа. Мёртвые заунывно выли, чего-то опасаясь. Какова должна быть сила, чтобы покойные души в страхе вжались в свои гробы? Лишь одна конструкция, светившаяся мутным зелёным светом, раскрылась. Крышка мигом выброшена в сторону, раздался утробный вой, так что ангелы вынуждены встать на места, а остальные могилы моментально застыть. Сначала показалась рука, затем нога, и вот уже все конечности торчали из лакированного гроба. Существо выбралось наружу и галантно захлопнуло дверцу, не задев при этом обивку. С рук капала голубая жидкость, превращавшаяся в крупные алмазы. Монстр зажал рукой рану и медленно поплёлся к выходу, ноги заплетались и не слушались, но существо упорно двигалось вперёд. Гладкие чёрные волосы торчали в разные стороны. Лицо перекосилось от ярости, а глаза с тёмными зрачками выражали лишь одно: уничтожить. Наконец, катакомбы кончились. Статуя Ломбардо, охранявшая вход, произнесла: — Чего ищешь ты, заблудшая душа? — Кровь, — хрипело существо. Розалия огромной стопой перекрыла выход, отчего привела монстра в ярость. Оно мощным ударом здоровой руки полоснуло по ноге монумента. Раздался оглушительный грохот, статуя рухнула на землю. Существо вышло на волю, тёплый воздух обдувал волосы, приводя их в ещё больший беспорядок. Рана перестала кровоточить и оно смогло свободно двигать рукой. — Кровь, — повторил монстр.

***

Малфой хмуро глядел на камин. «Глупый Хогвартс, как же меня достала дамблдоровская дыра. Стоит благодарить Волдеморта только за то, что он наведёт порядок в этом сарае». Неприятная встреча в Косой аллее с Поттером и его дружками не на шутку разозлила слизеринца. Он пришёл в ярость от того, что троица свободно разгуливает по переулку, даже не задумываясь о том, что натворили. «Ещё смеет хамить моей матери», — возмущался парень. Встреча с Горбином прошла не лучше, остолоп-хозяин не понимал, с кем связался. Лучше ему быть порасторопнее, если Малфой что-то задумал, он это обязательно исполнит. В последнее время слизеринец всё больше думал о миссии. Конечно, посвящать убитых горем Борджиа в эти дела не следовало, однако Драко прекрасно понимал, что они догадываются обо всём. Метка безумно чесалась, вызывая мучительные бессонные ночи. Прятать её за рукавом смокингов становилось труднее, поэтому блондин часто пользовался Маскирующими чарами. Вначале Дориан требовал закатывать рукава, но, догадавшись, что дьявольское клеймо легко спрятать, оставил эти попытки. Леонардо неоднократно беседовал с Люциусом и Нарциссой, но это тоже бесполезно. Женщина, опечаленная тяжёлой судьбой мужа, не находила себе места. — Дамблдор мог бы обеспечить вам защиту, Нарцисса, — предлагал Борджиа. — Лео, убежище может помочь вам, но не моей семьей, — аристократка грустно улыбалась. — Нас не спасёт даже чудо. Панси как всегда опоздала. Купе было уже переполнено, и взволнованная девушка еле успела протиснуться в двери. — Твой новый рекорд, — мрачно констатировал темнокожий парень. Он совсем недавно пополнил ряды Алой розы. Блейз Забини был желанным гостем в доме Малфоев, его мать — неоднократная вдова — имела обширные связи, поэтому молодого наследника рода сразу заприметил Волдеморт. Впрочем, Блейз давно знал, что до его семьи доберутся, оставалось вести обратный отсчёт. — Задержалась на перроне, — за это лето Панси привыкла ко лжи и совершенно не стеснялась приукрашивать правду. — Ага, — недоверчиво бросил Блейз. Малфой, Крэбб и Гойл, Тео и Кассиус молчали. В последнее время они нечасто вступали в разговор. — Как… Как прошло лето? — спросил Уоррингтон. — Паршиво, — отозвался Нотт. Все понимали: началось. Они знали о возвращении хозяина, но только недавно вступили в ряды настоящих Пожирателей смерти. Помимо татуировки с красной розой, которая постепенно стиралась, они удостоились чести носить метку. Сначала слизеринка пыталась её спрятать, использовала разные косметические средства, но позорное клеймо неизменно возвращалось. Тогда она оставила попытки, и прикрывала руку длинной мантией только тогда, когда выходила в свет или посещала небольшое надгробие Борджиа у замка Хогвартса. Его соорудили по просьбе Дамблдора. Он решил, что вклад Анны в общее дело не должен быть забыт. Многие поддержали эту идею, в том числе некоторые слизеринцы. С тех пор Панси часто туда захаживала: проведать монумент и подложить свежих цветов, Анабель так любила их. От царства грёз Паркинсон отвлёк неизвестный мальчик, упорно стучавшийся к ним в купе. — Чего надо? — грубо поинтересовался Малфой. Парень, завидев слизеринцев, кажется, утратил былую смелость. Он сжался и подал Паркинсон свиточек, перевязанный фиолетовой ленточкой. — Меня просили передать это Блейзу Забини. Как только парень произнёс эти слова, он поспешил ретироваться. Новенький вяло развернул письмо и громко прочёл: Я буду очень рад, если Вы разделите со мной обед в купе «Ц». Искренне Ваш, профессор Г. Э. Ф. Слизнорт. Паркинсон издала смешок. — Да, говорят старикашка не особо жалует тех, кто близок к Тёмному лорду. Поздравляю, Блейз, он разглядел в тебе потенциал. Забини улыбнулся, обнажив ослепительно белые зубы. Малфой ответно оскалился: наверняка завидует, ведь ему бы не помешало иметь кое-какие связи. Забини вернулся поздно, в поезде уже зажглись лампы. Панси со скучающим видом ковыряла обивку сиденья, Теодор увлечённо наматывал её локон на палец. Малфой и остальные по-прежнему лежали, бросая друзьям лишь короткие фразы. — Да что с ней такое? Темнокожий парень отчаянно дёргал дверь, пока та не стала причиной его фиаско. В забитом купе упавший слизеринец угодил прямо на ноги Гойла, началась потасовка. Малфой однако не замечал происходящего, он упорно смотрел в воздух, но сообразив, что лучше не подавать виду, быстро отвёл взгляд и разнял парней. Драко завёл непринуждённый разговор, пытаясь выяснить, зачем Слизнорт вызвал Блейза. Очень скоро блондин понял, что надеяться ему не на что, видимо, Гораций не особо интересовался преступниками, а ведь его отец был именно таким. — Мать настаивает на продолжении обучения, — Драко провоцировал. Он знал, что их подслушивают. — Хотя я сомневаюсь, что это так уж важно. Подумайте сами, когда Тёмный Лорд придёт к власти, ему будет плевать на ваши оценки. Его заинтересует куда больше ваша преданность, — парень старался придать своему голосу большую важность. Крэбб и Гойл разинули рты, когда Драко стал утверждать, что готов служить хозяину, ведь ему не важно, какое образование получат его приспешники. Самое главное, что все они будут преданы ему до конца своих дней. Панси и Тео не понимали его, ведь они тысячу раз слышали эти разговоры и знали наверняка, что ждёт Драко в будущем году. Может быть, он хочет произвести впечатление на Забини? Показался Хогвартс, все спешно стали надевать мантии и готовиться к высадке. Когда Гойл доставал чемодан, Малфой навострил ухо — бездарь непременно что-нибудь заденет. Раздался отчетливый стон, пора действовать. — Панси, я скоро вернусь. Хочу найти в чемодане кулон, собирался положить на мемориал Анабель. Паркинсон понимающе кивнула и захлопнула дверь купе. Драко опустил шторы и судорожно начал открывать чемодан. — Петрификус Тоталус! «Есть. ЕСТЬ!» Поттер, парализованный и беспомощный, лежал у ног заклятого врага. Блондин, широко улыбаясь, подошёл к нему и нагнулся; скулы отвыкли от подобной мимики, но сейчас он наслаждался ситуацией по полной. Месть. — Я заметил, как Гойл задел тебя чемоданом. Готов поспорить, дверь держал тоже ты. Поттер, — подчеркнул Малфой с презрением, — ты думаешь, самый умный? Ничего особенного ты не услышал, да и вряд ли тебе вообще кто-то поверит. Он встал и смачно пнул Гарри по носу. Раздался отвратительный хруст и по лицу гриффиндорца побежала струйка крови. — Это тебе за моего отца. Он снова замахнулся и ударил ботинком по виску. Поттер не издал ни звука, но внутри него творился хаос, он готов был взреветь от боли. Голова ходила кругом. — А это тебе за то, что ты сделал с ней. Надеюсь, будешь мучиться и переосмысливать свою никчёмную жизнь, когда поедешь обратно в Лондон. Он ещё раз плотоядно улыбнулся и, наступив Гарри на пальцы, закрыл его тело мантией невидимкой. Затем тихонько прикрыл дверь и покинул купе.

***

Теодор сидел на кровати, и мечтательно закрыв глаза, думал о будущем. Точнее, о том, чтобы не умереть. Размеренная жизнь обычного пятикурсника вдруг сменилась грозовой тучей в лице хозяина. Теодор Нотт был одним из тех новичков, которых Тёмный лорд уважал, он возлагал большие надежды на юношу. Иногда брюнет думал, что быть единственным ребёнком в семье — большая удача. Панси, Блейзу и Драко в этом плане сильно повезло. Нотт не смог бы смотреть на своего брата или сестру, испытывающих Круциатус от Волдеморта. Дориану повезло меньше. Тео даже немножечко завидовал Драко, что тот побывал на её могиле, ведь он тоже когда-то любил Анабель до безумия. Конечно, в Панси он нашёл себя. Девчушка, пытающаяся заполучить его внимание с самого первого курса, отталкивала доступностью. Но в последнее время она сильно похорошела, остепенилась и перестала быть на побегушках у Дафны Гринграсс. Бель была другая: такая загадочная, тёмная и жутко притягательная. Какой бы цвет глаз у неё ни был, она поражала сердце орлиным взглядом. Однако очень скоро он понял, что не сможет контролировать себя рядом с ней. У него сносило крышу, Нотт хотел обладать всей ею. Это невозможно, Борджиа слишком строптива и недостижима. А Панси… Паркинсон готова отдаться тому человеку, который подарил бы ей незабываемые эмоции. Эту любовь, страсть и море нежности одновременно. Но Нотт оттолкнул её. Он объяснил несчастной девушке, что сейчас не время для привязанностей и чувств. Он не должен держать вокруг себя людей, которые могут сделать его слабым и уязвимым. Панси отреагировала стойко, удручающая новость её не сломила. Она лишь робко предложила остаться друзьями, на что Нотт горячо согласился.

***

Тёмная комната с зажжёнными свечами, где у шестикурсников должны были проходить занятия по Защите от Тёмных искусств, носила отпечаток своего нового владельца. После Амбридж с её розовыми тарелочками и прыгающими котятами кабинет выглядел мрачно. Драко вошёл в класс вместе с остальными слизеринцами, лишь немногие набрали подходящие баллы, чтобы продолжить курс. — Ей бы понравилось, — Панси указала на картины, где изображены люди с различными увечьями. — Да, вполне в её стиле. Драко молчал. У него почему-то резко заболела голова. Я здесь… Тут. Здесь. Рядом… Иди… ко мне. Он пошатнулся и резко опустился на скамью. Тео озадаченно взглянул на приятеля. — Всё в порядке, голова болит. — Неудивительно, ты же одни только зелёные яблоки жуёшь. Кажется, брюнет ничего не заметил. Драко облегченно вздохнул. Снегг с упоением рассказывал ученикам о тёмных искусствах. Казалось, он относится к ним с особым трепетом, словно бы к дитя. Малфой со скучающим видом наблюдал за троицей. Да, кажется, Поттеру починили нос. — Было бы интересно узнать, кто его выручил, — тихонько сказал Нотт. Драко, рассказавший друзьям о происшествии в поезде, заносчиво усмехнулся. Наверняка какая-нибудь грязнокровка, Поттер же любит заводить такие знакомства. Малфой часто думал о том, что было бы, если бы Гарри тогда принял его дружбу. Он не хотел как-то подставлять Поттера, ему просто хотелось дружить с Избранным, с человеком, пользовавшимся бешеной популярностью, ведь Драко тоже любил находиться в центре внимания. «А вдруг мы стали лучшими друзьями? Смог бы я отдать его в руки Волдеморта?» Драко взглянул на Рона, сидевшего тут же и тупо смотрящего на Снегга, не в силах осилить объём информации. Он представил себя на месте Уизли и его передёрнуло. Сначала Гарри нравился ему своей уникальностью и отвагой. Драко даже тянуло к нему, он опасался этих чувств, которые почему-то казались ему на гране любовных. Но всё изменилось, когда блондин понял, что Гарри не такой уж и особенный. Парочка козырных манёвров и всё, его спасала лишь дружелюбность, ведь каждый человек, познакомившийся с Поттером, непременно порывался его спасти. Какая чушь! Блондин не считал гриффиндорца могущественным, сильным или же искусным. Ситуация в Министерстве наглядно показала, что Поттер — образ избранного мальчика, он всего лишь страдает манией величия, думая, что охватит всё вокруг. Последнюю ночь Драко терзали сомнения. Что же мешало ему тогда, в поезде, применить Непростительное заклинание к лежавшему перед ним Поттеру, беспомощному и жалкому? С одной стороны стояла Анна. Она была первопричиной всех его поступков. Теперь слизеринец взвешивал каждое действие, оценивая его с точки зрения итальянки. С другой стороны Волдеморт. Безусловно, хозяин похвалит и наградит его за такую услугу, однако начнёт видеть в Малфое угрозу его собственному существованию. Как бы Тёмный лорд ни принижал гриффиндорца, он всё же опасался мальчишку. Панси дёрнула за руку Драко, пока тот мечтательно закрыв глаза, подпёр подбородок рукой. Снегг велел продемонстрировать свои способности и юный Пожиратель смерти, конечно же, провалился. — Мистер Малфой, соберитесь. Иначе я поставлю под сомнение ваше нахождение в этом классе. Гриффиндорцы тихонько хихикнули, но Драко понимал: Северус говорит несерьёзно. Он знал об ужасной жизни Малфоя и старался не трогать его по пустякам.

***

— Ну так что, юноша? Чем же для вас пахнет Амортенция? Помню, помню те времена… Абраксас, эх! Как он ухаживал за Цефеей, да, сейчас уж не те времена. Юноши давно перестали ценить прекрасный пол! Гораций Слизнорт, стоящий перед столом слизеринцев, внимательно смотрел на Драко. Сколько тот ни старался, он не смог привлечь внимание старикашки. Да, Забини был прав, Пожиратели смерти его не интересуют. Напиток живой смерти не произвёл впечатления. Слизнорт, противно морщась, отвернулся от зелья Драко, зато Поттер снова удостоился чести. Он сварил почти идеальное зелье, чему профессор был бесконечно рад. Малфой от злости царапнул ножичком по парте, чуть не оттяпав кусок древесины, Паркинсон тут же осадила его. «Чёрт, ему нужен был хотя бы один счастливый день!» Теперь Слизнорт решил выяснить, что для каждого ученика значит Амортенция. — Свежие зелёные яблоки, какие-то пряности и… — этот запах он не мог спутать ни с чем. Точно так же пахла шея Анабель, когда они впервые пошли на свидание. На глаза навернулись слезы и парень быстро опустил голову, делая вид, что собирает предметы. —…и приятный парфюм. Слизнорт пошёл дальше, а Драко буквально свалился на стул. Тяжесть жизненного груза окончательно ломала его: задание, смерть близкого человека, чёртов Поттер, мешающийся под ногами. — Я так хочу тебя вернуть, — прошептал блондин. Где-то далеко-далеко, за тысячи километров от Хогвартса, в дебрях австралийских лесов, около огромного моря прозвучал рык. Неизвестная широко улыбнулась, обнажив длинные белые клыки. Спутанная тряпка, служившая одеждой, окончательно разорвалась. Обнажилась плоть, кости, торчащие в разные стороны, мигом встали на места. С губ ещё капала кровь, но существо быстро вытерло её. Под ногами валялся какой-то мешок с костями. При особой внимательности можно разглядеть маленького человечка лет пяти. Вся кровь высосана, неестественная поза говорила о жуткой смерти. Нечто ещё раз откусило смачный кусок с тела и пнуло его в обрыв. Перепрыгнув через огромную скалу, оно направлялось на восток. Началось.

***

Выходные обещали быть захватывающими. Дафна вышла на свежий воздух и глубоко вздохнула. Жизнь прекрасна. Всё случилось так, как мечтала слизеринка. Это лето она провела замечательно, в основном, путешествуя по миру. Волдеморт окончательно возродился и теперь у сестёр Гринграсс не было свободной минутки. Бесхарактерные родители позволяли им отлучаться в любое время суток, не слишком беспокоясь за них. Девочки сильны не по годам, им удавалось держать огромную, мощную магию внутри себя и умело её контролировать. Астория окончательно сдружилась с Парцифалем. Они многое доверяли друг другу, и девушка смело считала его своим наставником. Мужчина терпеливо ждал, когда сможет действовать в полную силу. Хомут Волдеморта, крепко стягивающий шею, не позволял ему поступать так, как он хочет. Тёмный лорд ликовал. Наконец-то у него появился преданный соратник, слегка надменный и свободолюбивый, но прекрасно служащий. Беллатриса и Парцифаль стали неотъемлемой частью большинства планов Волдеморта, с ними он делился самой секретной информацией. Конечно, волшебник никому не доверял все свои тайны, но эта парочка заслуживала большего доверия, чем остальные Пожиратели. После смерти девчонки Борджиа Парцифаль загрустил. Он перестал блестяще выполнять задания и даже подводил своего хозяина. Добыча, которую он так долго преследовал, ускользнула из рук и погибла такой глупой смертью. Нет, она должна умереть от рук своего охотника, и только тогда, когда он разрешит. Дафна продолжала идти по мягкой, слегка пожелтевшей траве. Осень подбиралась медленно, не торопясь. Субботнее утро выделили для набора в факультетскую команду по квиддичу, Дафна решила поглазеть, заодно присмотрит за Паркинсон. Она сильно её настораживала, Панси и Теодор резко изменились, исчезла прежняя жёсткость и равнодушие. Они стали слабыми и уязвимыми, что непозволительно для настоящего Пожирателя смерти. О Драко Малфое речь не шла. Он всегда был папенькиным сыночком, и сколько бы сил Нарцисса в него не вкладывала, Драко оставался таким же жалким щенком. Дафна мечтала, чтобы неудачи Люциуса сломили блондина, так Тёмный лорд избавится от слабого звена. День выдался тёплый, но ветреный. Сегодня Драко будто бы вернулся на два года назад, когда таким же погожим днём развлекался с Гойлом и Крэббом, подшучивая над прыщавыми пуффендуйками. Панси спокойно присела на переднюю скамью. Теодор тоже пробовался в команду, но его навыки не совсем подходили для командной игры. Он летал превосходно, ещё лучше, чем Драко, однако Нотт следил только за собой, на остальных членов команды ему было наплевать, поэтому Ургхарт справедливо назначил его на замену ловцу. — Кас, подай! — кричал Малфой. Вместе с Уоррингтоном они решили отобрать мяч у Вейзи и разыграть его. Два парня носились по полю быстрее ветра, грозясь сбросить с метлы невнимательных игроков. Крэбб и Гойл следили за ними, пока Кассиус не врезался в Кормака. Завязалась потасовка. Панси спрыгнула со скамьи и мигом ринулась на другой конец поля. — А ну! — Теодор швырял бладжер то в загонщика, то во вратаря. Рон вовремя подставил подножку и Малфой, стоявший слева от Ургхарта, грохнулся на Гермиону. — Фу, я вовек не отмоюсь, — он брезгливо отпрянул от гриффиндорки. — Твоя грязная кровь не смоется даже заклинанием. Гермиона побелела, а Гарри, не теряя ни секунды, смачно врезал Драко в челюсть. Драко не упал, лишь отшатнулся. Кассиус накинулся на Поттера и закидал его тумаками, Рон кинулся ему под ноги и сбил Уоррингтона на землю. Грейнджер ударила Малфоя по щеке, нахально топнув ногой. Панси с Тео применили к ней заклятие паралича и она с треском грохнулась на сырой песок. Началась настоящая драка. Среди клубка сцепившихся парней не было видно, к какому факультету они принадлежат. Чуть поодаль Панси побрила налысо парализованную Гермиону. Громко хохоча, она накинула огромную копну срезанных волос на Дениса Криви, пробегавшего мимо, тот ещё несколько метров бежал с «париком» на глазах, пока не врезался в статую с остроконечной пикой. Остановила распалившихся юношей и девушек профессор Макгонагалл, которая наблюдала за ситуацией с окна. Тут же на поле оказался Гораций Слизнорт, который, изрядно вспотев, вытирал мокрый лоб носовым платком. — Марш на обед! — заорала Минерва. — После пройдёте ко мне в кабинет. Она сжала губы так, что те превратились в узкую полоску. Слизнорт покачал толстым, как сосиска пальцем и снял пару очков с обоих факультетов. На обеде Драко не выглядел расстроенным. Он бодро накладывал себе жареную спаржу, что-то увлечённо рассказывая Кассиусу. — Слышал, как Филч орал? Вот смехота, — громко вставил Теодор, чтобы услышали все члены компании. Они вопросительно подняли брови. — Кто-то пролез через ворота, Дамблдор жутко разозлился на охрану и приказал сквибу и парочке лакеев всё выяснить. — Я же говорила, эти бездари дальше своих палочек ничего не видят, — просто ответила Панси, дожёвывая бифштекс. — А я думаю, что это ерунда. Ну правда, целого человека они бы точно не пропустили, — громко произнёс Блейз с набитым ртом. Они продолжали смеяться и только мощный, нечеловеческий грохот отвлёк их. Всем показалось, что замок рушится. В Большом зале наступила такая тишина, что было слышно, как шепчутся призраки. — Кто вы? Вам запрещено находиться здесь! Аргус не оставлял жалких попыток остановить незнакомца, но тот лихо избавился от него, взорвав двери. Теперь в проёме зияла огромная дыра. Дамблдор встал из-за стола. Те, кто был ближе всех, заохали. Некоторые приложили руку ко рту, кто-то закричал. Панси облокотилась о стол и застонала, удерживая Тео от падения на каменный пол. Кассиус прошептал: — Мерлин, как такое возможно?! Анабель Борджиа, а это несомненно была она, медленно вступила в Большой зал. На ней было чёрное платье в пол с разрезом на левой ноге. Мантия цвета тёмной ночи, точь-в-точь как у Снегга, летучей мышью следовала за хозяйкой. — Извините, не люблю опаздывать на обед. Ещё больше не терплю, когда меня задерживают. Её голос стал бархатнее и чище. Она сильно изменилась, будто прошло несколько лет со дня её смерти. Черты лица, покорившие многие сердца, стали выразительнее. — Моё почтение, профессор Дамблдор. Она улыбнулась, обнажив целый ряд идеально наточенных клыков, длиною в мизинец. Кто-то закричал. Все мгновенно поняли, это не Анабель Борджиа. Это нечто другое. Это не человек. Это монстр. Слизеринец пытался установить контакт глазами и он увидел их. Серые, безжизненные глаза, в которых отражалось лишь одно — уничтожить. Драко Малфой упал в обморок.

***

Огромный шар, размером с тысячу квоффлов, нёсся на Землю, беспощадно сжигая всё на своём пути. Молодая девушка тихонько напевала песенку, спокойно наблюдая за происходящим. Она была невероятно изящна и стройна. Тонкая талия выгодно смотрелась в облегающем чёрном платье, подчёркивающим прелестную фигурку неизвестной. Девушка знала себе цену, она стояла прямо, немного изогнув правую ногу, однако это ничуть её не портило. Раздался негромкий стук, как будто маленькая птичка отчаянно бьётся в стекло. Девушка нехотя обернулась и тут же изменила выражение лица. Наконец-то! — Привет, Анна, я уже тебя заждалась. Итальянка резко дёрнулась, в её глазах стоял бешеный страх, однако она постаралась скрыть эти эмоции, но получалось нелепо. — Что произошло? Где я? Неизвестная выдержала паузу, и упиваясь собственным превосходством, продолжила: — Ты за завесой, дорогая. — Эта тряпка? — она указала на колыхающуюся ткань. — Что поделать, древний артефакт. Время не щадит даже бессмертное, — красавица пожала плечами. Она подошла к слизеринке. — Ты всё ещё не поняла? — Если честно, нет. Я умерла? Собеседница кивнула, как будто это было в порядке вещей. Анабель передёрнуло. — Это рай? Хотя… Больше похоже на ад. — Ни то, ни другое, Анна. Это завеса, она отделяет два измерения. Ты попала сюда случайно, через арку мёртвых. Людей тут не воспринимают, это обитель демонов и подвластных им существ. — Что за глупая шутка? Я вижу Дориана, Драко. Я же упала вместе с Сириусом! — Его убили. Он упал сюда уже будучи мёртвым, его дух просто будет витать по завесе, это конечная станция. Анабель ошарашено открыла рот, она хотела сказать что-то ещё, но губы словно онемели. Повернувшись, девушка увидела, как над её телом склонились несколько человек. Дориан, крепко державший её руку, безудержно рыдал. — НЕТ! — она закричала. Нечеловеческий крик вырвался из отчаявшейся души. Неизвестная закатила глаза и присела на краешек перил, отделявших её от огненного шара. — Я хочу вернуться! Вытащи меня отсюда! Там же моё тело!!! — Не кричи, — твёрдо ответила брюнетка. — Тебя уже не вернуть, твою душу поглотила завеса. То, что им удалось вытащить твоё тело, не значит, что они спасли и душу. Ты принадлежишь демонам, поверь, люди тут долго не задерживаются. Борджиа отпрянула, невольно сжавшись, «тело» задрожало. — Да, теперь начинается настоящий ужас, — хищница обнажила зубы и плотоядно облизнула их. — Демоны забирают души таких несчастных людишек, как ты, и живут их жизнью. Я верну тебя обратно, но это будет уже не Анабель Борджиа. Итальянка трусливо ойкнула и попятилась. Впервые в жизни она осознала, что ничего не может сделать. Анна не успела опомниться, как струя чёрного дыма угодила ей в грудь. Слизеринка закричала от боли и страха, а демоница издевательски хохотала, поднимая жертву всё выше в воздух. Удар. Падение. Темнота.

***

Драко лишь однажды был в кабинете директора — он бросил петарду в Элис Уокер со старшего курса и подпалил ей изрядную часть лица. Тогда Альбус около получаса смотрел в его серые глаза, и только когда Малфой поинтересовался, что ему за это будет, Дамблдор его отпустил. Когда блондин очнулся, то почувствовал дежавю. Сейчас старик начнёт его осматривать, непременно предложит кислотных леденцов или засахаренных лимонных долек и отпустит восвояси, даже не назначив наказания. Открыв глаза, юноша обнаружил, что находится не в кабинете. Это была маленькая комнатка, заставленная изрядной кучей ненужных предметов. Большая кровать, явно не вписывающаяся в интерьер, грубо занимала половину комнаты, однако смешная плюшевая игрушка, которая махала руками, не останавливаясь ни на секунду, смягчала обстановку. За большой резной дверью раздавались громкие крики. Драко не сразу их услышал, но когда обратил внимание, то кровь застыла в жилах. Там же Анна! Он с силой дёрнул дверь и пулей влетел в кабинет профессора. Кажется, помещение магически увеличено, потому что помимо директора, там толпилась куча народу. В углу стояли Панси и Теодор, вжавшиеся в стенку, в их глазах читалось животное отчаяние. Они хотели прикоснуться к подруге, но что-то их одёргивало. В центре, около стола, стояли деканы и мадам Помфри. На мягких стульях напротив Дамблдора сидели родители Анабель. Дориан стоял тут же, он сильно осунулся и выглядел как побитая собака. Борджиа-младший сжимал руку матери, которая, не отрывая взгляда, наблюдала за девушкой, сидевшей на стуле напротив директорского стола. Леонардо, наоборот, отвернулся. Его скулы сжаты с такой силой, что он вот-вот сломает челюсть. Как только Малфой вошёл, девушка резко вскочила и бросилась на колени. — Господин, — учтиво приветствовала Анабель. Непонимание, витавшее в воздухе, усилилось. Драко отпрянул, сморщив нос, это точно не она. Дамблдор, обычно спокойный и деловитый, стал непривычно угрюм. — Ничего, Драко, проходите, — произнёс он. — Мы как раз вас и ждали. Особа поднялась с колен и опустилась на стул, по-хамски задрав ноги и положив их на стол. — Нет, мне совершенно не стыдно, — обратилась она к мадам Помфри, собиравшейся открыть рот. — У меня ещё много дел, мы скоро закончим? — со скучающим видом произнесла брюнетка. — Чёрт побери, кто ты?! — Теодор первым решился задать вопрос, все одобрительно загалдели. Лишь мистер и миссис Борджиа в ужасе вжались в стулья. Дамблдор спокойно поднялся с кресла. Он всё ещё хмуро оглядывал незнакомку. — Я так полагаю, демон, — ответил он. Девушка игриво облизнула губы. — Альбус, я знала, что ты догадаешься! Я так соскучилась. Теперь недоумение возросло до необъятных размеров. Анна уж точно не смогла бы так разговаривать с Дамблдором. Остаётся одно: что это за демон? Старец насупил брови, ему совсем не нравилась сложившаяся ситуация. — Прошу всех сесть, боюсь, вы не выдержите стоять. Дамблдор наколдовал ещё дюжину стульев в ряд. Когда присутствовавшие уселись, он начал задавать демонице вопросы. — Как тебе удалось завладеть этим телом? — Ммм, я думала, мы уединимся. Меня смущают эти школьники. Того гляди и разорвут! — рыкнула девушка. Альбус спокойно и сосредоточенно повторил вопрос. Демоница закатила глаза. — Я пришла сюда весело провести время, Ал. Не надо нудничать! — Дело серьёзное, ты украла тело дочери этих людей. В попытках надавить на жалость, он указал на чету Борджиа. — Ну да, я тебя помню, — она хамски ткнула мысиком туфли на Мелиссу. — Она звала тебя чаще остальных. Наверное, ты учила малышку быть сильной, не так ли? — в конце она карикатурно хныкнула и вновь захохотала. Мелисса задрожала. То ли от гнева, то ли от злости, но её губа затряслась, а руки неистово сцепились между собой. — Ах ты, дрянь, — она усмехнулась, улыбка походила на оскал животного, словно миссис Борджиа брала уроки у Беллатрисы Лестрейндж, — я выбью тебя из неё. И поверь, заставлю страдать. Сильно. Демоница ловко перекинула ногу на другую и нагнулась к самому лицу женщины. — Я утащу всех, кто тебе дорог. В аду я чувствую себя, как дома, так что, можешь попрощаться со своей дочуркой. Борджиа накинулась на девушку и вырвала приличный кусок волос, не забыв осыпать изрядным количеством тумаков. Полилась голубая кровь. Пока Дориан пытался оттащить взбешённую мать, Дамблдор внимательно осматривал лицо демоницы. Через секунду раны затянулись и вырванный клок волос вернулся на место. — Вы не понимаете, кто перед вами? — она встала. — Я сильнее любого волшебника, которого вы видели, сильнее инферналов, крестражей, спектральных проклятий, всех ваших Даров! Очень самонадеянно полагать, что ты в силах меня одолеть. Не хочу портить это тело, поэтому лучше не повторяй такие трюки, — угрожало существо, в упор глядя на Мелиссу. — Персефона, — сдавленно промолвил Дамблдор, протирая подолом мантии полукруглые очки. — Наконец-то!!! Она ликующе возвела руки к потолку. — Столько лет бесплодных надежд и ожиданий и вот, я вернулась. Не ждал, да? Думал, я там навсегда? — она опять наклонилась и чуть повернула голову, крепко сжав кулаки. — Запомни, нет места, откуда бы я не выбралась. Я найду тебя в любом теле, и поверь, вгрызусь в твою дряхлую шею не хуже оборотня. Панси икнула и быстро прикрыла рот, Тео сжал её руку. — Думаю, вам лучше вернуться в спальни, — произнёс Слизнорт, нервно дрожа. — Школьникам не стоит наблюдать такую картину. Персефона гаденько ухмыльнулась и направила палочку на дверь, та мигом запечаталась. — А я думаю иначе, Гораций. Пусть все знают грязные секретики вашего обожаемого директора. Альбус спокойно смотрел на собеседницу, иногда глупо улыбаясь. — Ошибки молодости свойственны каждому. Для Теодора, Драко и Панси это будет полезным опытом. Цвет глаз демоницы с чёрного изменился на голубой. — Как странно, ошибки молодости и разбитая любовь не то же самое, Ал. Все снова переглянулись и зашептались, включая портреты, наблюдавшие за сценой со стен директорского кабинета. Персефона продолжила: — Наверное, вы собрались не для того, чтобы глазеть на странную тётку? Так? — она подводила их к ответу. — Собрались, чтобы вернуть члена нашей семьи, — твёрдо ввёл Дориан. — Ммм… — Персефона театрально всплакнула. — Как жаль, это невозможно, дорогие. Смиритесь с тем, что она умерла, теперь вы не сможете её вернуть. Дамблдор произнёс: — Полагаю, что это реально. Если тебе удалось вернуть тело прошедшего через арку, то воскресить умершего — простая задача. — Даже если так, то пробовать не стану. Где я ещё найду такое прекрасное тело? Персефона легонько укусила себя за запястье, дразня окружающих. Ей приносило удовольствие демонстрировать насколько они уязвимы по сравнению с ней. — Я могу сделать с ним всё, что угодно, — предупредила демоница, увидев взгляд матери Анны. — Пострадаю я — пострадает она. — Никто не будет трогать тебя, — заверил Альбус. — Вернёмся к разговору, ты ведь можешь вернуть к жизни человека, упавшего за арку, в теории? Она запрокинула голову, слегка потрясая чёрными как смоль волосами, и призадумалась, легонько теребя подол. Наконец, очнулась: — Могла бы. Упавшие за арку проходят спектральный круг. Один демон — одна душа… — бурчала Персефона. Дориан встрепенулся, отпустив руку матери. Все оживились и приободрились. Значит, это возможно!!! Дамблдор тоже отреагировал. Он встал и прошёлся вдоль письменного стола. — Если я предложу тебе другое тело? Более сильное, мощное, которое не боится смерти и которое трудно убить? Демоница на секунду заинтересованно глянула на директора. Казалось, она готова принять его предложение, но мгновение спустя снова расхохоталась. — Да, вы действительно недооцениваете меня. Это тело совершенно, Дамблдор. Голубая кровь, которая обладает заживляющими свойствами, прекрасная кожа и молодой организм. Её все любят, все хотят обладать её Даром. И что взамен? Твоё старое тело? — она презрительно глянула на него. — Я не предлагаю своё тело, оно, к счастью, самое обычное, — Альбус широко улыбнулся. — То, что Анабель желанна и её кровь, увы, стоит немало, приносит этому телу некоторые проблемы. — Вкупе с моей силой никто не сможет лишить меня новой жизни, — констатировала Персефона. Волшебник усмехнулся. — Полагаю, ты основательно позаботилась о своей безопасности. А как же Том Реддл? Разговор поднялся на новый уровень. Теперь Панси, Драко и Тео слушали с особой внимательностью. — Я навестила его, — она оглядывала Паркинсон. — Он был рад появлению Анабель, но ещё больше обрадовался, когда узнал, кто ею владеет. — Думаю, это был Непреложный Обет? — С его стороны. Необдуманный шаг, не правда ли? Но ему очень нужна поддержка демонов. Наша завеса — единственное место, которым он ещё не овладел. — Мощная армия. Значит, теперь ты его Пожиратель смерти? — Я не слуга, я союзник. — Вот это необдуманный шаг. Персефона, теребившая ожерелье Панси, которая стояла неподвижно, разозлилась: — Я делаю, что хочу, помнишь? Ты уже давно мною не владеешь. Дамблдор выдержал паузу, пока остальные с расширенными от удивления глазами следили то за одним, то за другим. — Верно. Но всё же, я знаю, что раскрывать все карты сразу — не в твоём стиле. Так поведай же мне хотя бы часть правды. — Я вполне могу поведать тебе всю правду, Ал. Я поставляю ему кровь, если нужно, заодно всегда в курсе его планов, а взамен он обещает мне безопасность. Конечно же, без добычи мне не обойтись, поэтому это тоже отдельный пунктик в нашем договоре. Казалось, Персефону интересовали лишь побрякушки Паркинсон, сама она выглядела безучастно и незаинтересованно. — Допрос окончен? Или мне в который раз сказать, что это тело я ни за что не отдам? — А если бы тебе предложили тело Волдеморта, ты бы подумала над этим предложением? Леонардо Борджиа выглядел удручённо. Лишь глаза, пылающие огнём, свидетельствовали о том, что мужчина ещё верит. — Удивительно, Леонардо. Мне в голову пришла та же мысль, — согласился директор. Макгонагалл свалилась на стул, ловко схватившись за спинку, что спасло её от грандиозного падения. Гораций истерично хохотнул, агрессивно почёсывая живот. Помона вцепилась в шляпу и умоляющими глазами смотрела на Дамблдора, пытаясь отговорить его от этой безумной идеи. Чета Борджиа держалась стойко, лишь подкошенные ноги Дориана выдавали волнение и страх. Северус и Дамблдор оставались спокойны как удавы. — Я бы подумала, что ты выжил из ума, Дамблдор. Мне определённо стоит взять у тебя несколько уроков гипноза: так запудрить мозги бедным людишкам сможет не каждый. Все знают, что никому не в силах одолеть Тёмного Лорда. Она резко обнажила запястье Панси, выставив на обозрение метку. Паркинсон вскрикнула и быстро опустила рукав, но этого было достаточно, чтобы окончательно выбить собравшихся из колеи. — Они не скажут, Ал, — уверенно говорила Персефона. — Это же дети. Волдеморт, конечно, умён, но Алая роза — это его худшая затея. — Заткнись, — вставил Драко. Персефона мигом закрыла рот рукой. — Возможно ли вернуть Анабель? Отвечай! — взревел парень. Он наконец-то осознал своё превосходство перед этим существом, хотя и не мог понять, чем оно вызвано. — Да, — прошипела демоница. Слова давались ей с трудом, и как бы она ни старалась сжать зубы, противиться магии не могла. — Удивительно! — хохотнул Дамблдор. — Высокочастотное существо подчиняется обычному волшебнику. Что же позволило мистеру Малфою обладать таким сокровищем? — Кажется, инки. Глупость, высшая глупость, Драко. Мёртвых не воскресить, это естественный баланс природы, — Снегг печально покачал головой. — Я предупреждал, — ввёл Лео. — Ты нарушил границы дозволенного. — Не давите на бедного парня, — Мелисса прикрыла его рукой. — Он подарил нам возможность хоть на секунду увидеть мою дочь. Это стоит того. — А бесконечные страдания из-за того, что ты никогда не сможешь увидеть свою дочь, а лишь её тело, тебя устраивают? Мелисса грозно взглянула на демоницу, но усталость взяла своё: она не смогла вымолвить ни одного колкого словца. — Так что же? Предлагаешь мне душу и тело Волдеморта? Лакомый кусок, но, к сожалению, его жизнь сейчас ничего не стоит. Он разбил её, а мне нужна молодая, яркая и сильная душа и такое же тело. — Спектральные заклятия уже не в счёт? — поинтересовался Дамблдор. Он выкладывал идею за идеей, не слишком заботясь о душевном состоянии присутствующих. Казалось, через пару минут деканам придётся посетить целителей. Персефона хохотнула. — Звезда Ориона! Ну конечно! Ведь мне даже в голову не могло прийти, что такая разбитая душа может решиться на столь отважный шаг. Да, умом он не отличался никогда. — Зато смелости у него не занимать. Годрик Гриффиндор гордился бы им. Никто не понял, зачем Альбус Дамблдор упомянул одного из основателей Хогвартса и почему Персефона вдруг резко побледнела. Загадка разрешилась через секунду. — Ему бы не стоило равняться на такого пройдоху. К тому же, Волдеморт получает своё всегда, а это уже кое-что. — Но не теперь, — Дамблдор продолжал говорить загадками. — Что происходит?! — в пучине секретов и тайн эхом отозвался голос Дориана. Парень стоял, раскинув руки в стороны. — Я хочу узнать о моей сестре, а не слушать ваши размышления о минувших годах. — Удивительно прыткий юноша, — промурлыкала демоница. — Что ж, кажется мне пора раскрывать карты, ваше общество порядком наскучивает. Дамблдор усмехнулся. Она продолжила: — Персефона Ланнистер к вашим услугам, — девушка насмешливо поклонилась перед окружающими. — Надеюсь, мы пройдём мимо моей биографии. Хотя, один факт стоит упомянуть: когда я родилась, ваших далёких предков не было и в помине. Меня называли разными именами, одно из них — пятый основатель Хогвартса. Всех передёрнуло. Многие слышали легенду о пятом основателе, но считалось, что он давно пропал. Ходили слухи, будто в этом замешаны Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин, однако доподлинно никому известно не было. — Как? — Горация била дрожь. — Очень просто, — перебила Персефона. — К сожалению, моя человеческая жизнь была бездарна и я не успела ею насладиться. Но, как и все смертные, я любила. Однако моя любовь стала преградой на пути великой цели и… — демоница задыхалась от возмущения, — и меня просто убрали. Печально, не правда ли? Её настроение изменилось за секунду. На смену гнева пришёл истерический припадок. — Я была настоящей красавицей. Годрик и Салазар давно спорили, кто будет мною обладать. Они жаждали заполучить этот прекрасный цветок, но увы, я была непоколебима. Всё благородство хвалёного Годрика на этом и закончилось. Они решили сговориться и уничтожить меня, стереть моё имя из истории не только этого замка, но и всего магического сообщества! Да, у них хорошо получилось. Кто-нибудь слышал о факультете Персея? Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй, Слизерин и Персея. Отвратительно! — она захохотала. — Да это же ужас, совсем нескладно и криво. — Не думаю, что это была весомая причина для твоего устранения, — заметил Снегг. — О, Северус, ты как всегда чрезвычайно учтив. Но я с тобой соглашусь. Вы, наверное, уже успели заметить мой прекрасный характер? Ох, в молодости он бушевал с неистовой силой. С такой мощью, что я вознамерилась противиться двум сильнейшим волшебникам. Однако Персефона Ланнистер знала наперёд, что проиграет! Я умела здраво оценивать свои возможности. Мой конец был близок, но я не должна была уйти так просто. — Ты забрала чью-то душу? — перебил Теодор. Она кокетливо взглянула на парня и ответила: — Больше. Я забрала судьбу, жизнь, её смысл. Я забрала любовь. Панси переминалась с ноги на ногу и нервно кусала губы. Персефона положила руку ей на плечо. — Она была так юна, так девственна и непорочна. При одном только прикосновении к ней хотелось порхать от счастья. Мерзость, — демоница состроила гримасу. — Сестра Годрика и невеста Салазара… Было бы слишком просто забрать её жизнь. Я заставила бедняжку влюбиться в себя, а затем разбила вдребезги её маленькое сердце, вот она и не выдержала. Персефона наигранно всплакнула. Её плечи содрогались от торжества и ликования. — Бедный Салазар, он успел лишь запечатлеть её в портрет. Навсегда. Фу, лучше бы смерть, — добавила основатель. — Портрет сильно старит и полнит, да и художник изобразил её совсем не в молодые годы. Мелисса недоуменно взглянула на Дамблдора, последние полчаса она вообще перестала понимать, что происходит. Лео внимательно изучал «Анабель», иногда хмуря брови. Панси ошалело глядела на Теодора, который что-то агрессивно шептал на ухо Драко. — Как же я обожала к ней прикасаться, такая сладкая и нежная кожа, — мечтательно вздыхала демоница, слегка прикусывая губы. — Наша любовь была непонятна для них… — Если честно, никому здесь не ясно, — ввёл Северус, многозначительно кашляя. — Но вот, я здесь! — она будто не слышала зельевара. — Тогдашний директор Хогвартса, кажется, Филлида Спора, не так ли? Она обратилась к портрету женщины, висевшему выше остальных. Та загадочно кивнула, не преминув, однако, грозно поглядеть на демоницу. — Надеюсь, профессор Дамблдор сможет избавить замок от чудовища, — проговорила Филлида. — Как когда-то я. — Именно! — властно произнёс волшебник со смешной короткой чёлкой. — Ох, Эверард! С тобой я справилась легче всех. — Моя смерть… — Твоя смерть спасла тебя от позора. Эдвард Эверард насупился и замолчал, а Персефона победно приподнялась. — Ещё вопросы? Дамблдор тоже встал. — Ты прекрасно понимаешь, что мы не можем тебя отпустить, — Дориан галантно поправил запонку. — Альбус, объясни этому самонадеянному юноше, пожалуйста, — сдержанно промолвила Ланнистер, — что я могу справиться с самыми сильными заклинаниями одним щелчком пальца. — О, я бы не стал так недооценивать семью Борджиа. Они чрезвычайно хотят вернуть Анабель. — Я устала повторять никчёмным волшебникам, что вам никак не добиться возвращения обычного человека. Демон покидает тело только тогда, когда находит жертву сильнее, либо в случае смерти. Согласна, Ал, ваша малышка необыкновенна. Но это не значит, что я отпущу её просто так. Даже если вам удастся перехитрить меня, я покину это тело только с боем. Так что не советую злить Персефону Ланнистер. — Это мы ещё посмотрим, — отрезал Лео. — Вы не смогли усмотреть за подростком, который превратил существование вашей дочери в ад. О да, она не знает покоя. Если вы будете злить меня, я буду отравлять душу и тогда ей точно несдобровать. — Замолчи, — прошипел Малфой. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Господин, я знаю все ваши мысли, — смиренно ответила Ланнистер. — О чём он? — резко бросила Мелисса. Снова истерический смех. — Инки, майя, я не слишком в этом разбираюсь, но вам стоило быть более внимательными, Борджиа. Именно Драко Малфой помог мне обрести тело. Без него я была бы уродливым существом, скиталась бы по скалам и питалась отбившимися туристами. В конечном счёте, Персефона Ланнистер не выдержала бы и снова вернулась в эту чёртову завесу, последние лет триста я так и поступаю. Драко можно похвалить, чрезвычайно редко встречается такое бешеное желание кого-то вернуть. — Вся наша семья хотела возвращения Анны, — возмутился Дориан. — Это не то, — Персефона снова прикоснулась к Панси. — Желания мало, нужно действие. Пока вы рыдали и причитали, как плохо жить без Анабель, Драко Малфой действовал. Заклятье инков, позволяющее вернуть любимого человека, срабатывает тогда, когда ты произносишь эти слова. — Два раза, — Малфой побледнел. Он стоял, словно прикованный к стене. — Три, если быть точнее, — мягко поправила демоница. — Первый раз демон обретает оболочку, второй раз эфир, в третий раз тело. Конечно, нужно подпитывать свою энергию человеческим мясом, но это временно. Макгонагалл окончательно поникла, сморщившись как старый гриб. Гораций икнул и ещё усерднее потёр лоб. Северус и Дамблдор невозмутимо наблюдали за каждым шагом Ланнистер. — Помнишь катакомбы? Там была захоронена Анна, — Малфой кивнул. — Тогда я почувствовала сильное желание, подкреплённое невероятной верой. Наверное, за это заклятье ты отдал целое состояние. — Десять тысяч галеонов, — пристыжено отозвался парень. — Ну да, современные предки инков не отличаются особым умом, — Персефона закатила глаза. Лео смотрел на тело не отрываясь. Так странно наблюдать за повадками совсем другого человека, запертого в теле его дочери. Этот жест рукой, совсем не свойственный Анабель, эта прядь за ухом… Хоть перед ним и стояла его малышка, он ощущал лишь ненависть к тому, что находится внутри. Паразит, пожирающий жизнь Бель, мерзкое существо, которое нарушает покой усопшей. —… они умалчивают тайны, — разглагольствовала Персефона. — Старые колдуны надуривают отчаявшихся людей, которые готовы цепляться за последнюю надежду, обещают им вернуть волшебника из мира мёртвых, но каждый, кто имеет хоть какое-то представление об этом измерении, знает: ты отплатишь сполна за то, что пробудил великую силу. Нарушив баланс, смертный волшебник подвергает опасности каждого, кто дорог ему в мире живых. — Полагаю, что те, кого демоны называют «господин», имеют иммунитет? — Временно, пока демон не сможет закрывать сознание и станет полновластным хозяином тела. — Анна! Она… — А она будет навсегда заперта в своём теле вместе со мной. И да, наказание за ошибки живых несёт усопший. Может тогда люди будут знать, что тревожить могилу мёртвого не стоит, хотя бы ради его покоя. Разъярённая демоница быстрым шагом двинулась к окну. Дамблдор промолвил: — Я тоже нахожу успокоение в пейзаже хогвартских окрестностей. — Мне не до ваших картинок, я хочу есть. Персефона распахнула окно и, опершись на деревянную поверхность каблуком, резко оттолкнулась. Помона вскрикнула: — Она разобьётся! — Нет уж, увольте, — рассмеялся Дамблдор. И правда, как только все прильнули к панораме, то увидели, как маленькая чёрная точка стремительно двигалась к лесу, и вскоре демоница исчезла в чащобе. — Надеюсь, она не будет лакомиться человечиной, — в ужасе произнёс Леонардо. — Если мистер Малфой этого не захочет. Драко, подумайте, пожалуйста о том, чтобы ваша подопечная не тронула живых людей. Блондин мгновенно исполнил просьбу, не успев даже задуматься, хочет ли он этого. — Видимо, наше общество ей действительно наскучило, — продолжал директор, слегка насмехаясь, — или же мистер Малфой рьяно захотел ухода Ланнистер. Слизеринец кивнул, не утруждая себя ответом. — Наш Драко потерял дар речи, — заметил Северус. — Не каждый день становишься повелителем тёмной сущности. — Меня это не волнует, — огрызнулся парень. Хотя в душе он не прекращал думать об этих пронзительных глазах цвета расплавленного металла. Хлопнула дверь. В кабинет вбежали три человека, прерывистое дыхание выдавало в их действиях спешку. За ними, второпях подбирая полы длинного плаща, бежал Хагрид. Он громко охал и причитал, чуть было не свалив насест с Фоуксом. — Неряха, — пробубнил Гораций. Профессор Флитвик, всё время молчавший, запищал: — Ученикам здесь не место, Дамблдор! Старец кивнул. — Вы правы, Филлиус. Мистер Малфой, я думаю вам и вашим друзьям пора возвращаться в подземелье. — А эти? — блондин презрительно указал на гриффиндорцев. — Пожалуй, они тоже были друзьями Анабель и заслуживают знать правду. — Нет! — гневно воскликнул юноша. — Они убили её, а вы хотите доверить им это? Мерлин, все сошли с ума! Панси взяла Драко за руку и вывела из кабинета. Он ещё долго громко ругался и порывался надрать зад Поттеру. На удивление, Гермиона остановила Гарри, когда тот кинулся на слизеринца со встречными обвинениями. — Молодые люди, придержите языки, — спокойно попросил Лео, властно разнимая их в разные стороны. Блондин позволил Панси закрыть дверь и увести его в гостиную. — То, что вы тут услышите, не должно просочиться в замок, — строго предупредил Дамблдор. Троица кивнула, хотя в голове у каждого образовался огромный комок с вопросами.

***

Чёрное озеро было необычайно красиво. Даже поблекшая трава, подававшая вялые признаки жизни ничуть не портила пейзаж Хогвартса, наоборот, осенью он в разы прекраснее. Слёзы злости и гнева душили эту гордячку. Каждый раз она сидела на излюбленном месте под раскидистым деревом и думала, что же ей делать дальше. Девушки были разными: стройными или полноватыми, покладистыми или буйными, молодыми или постарше — но их объединяло одно: неудержимая отвага и сила воли. Вот и сейчас это тело доставляло ей море удовольствия — оно подчинялось не так хорошо, как остальные, зато давало новой хозяйке неописуемую энергию и мощь. Ланнистер ощущала, как каждая клеточка тела, в которую проникает голубая кровь, буквально пропитывается силой. Впервые демоница чувствовала себя почти живой, Анна напоминала Персефоне её молодые годы. И если удастся подчинить этот буйный нрав и подмять его под себя, она свернёт горы. Трудно поверить, что когда-то этому коварному существу было семнадцать. Тысячи дней прошли с этих пор, сезон сменялся сезоном, года догоняли десятилетия, и вместе с ними менялась она. Но внутри самого демона скрывалась юная девушка, чья жизнь оборвалась внезапно. Упрямица не собиралась сдаваться так просто, ведь ценность жизни представлялась ей колоссальной. Невеста Салазара. Первый и последний раз Ланнистер любила кого-то сильнее, чем себя. И во что она превратила эти чувства? В пепел. Подавив эту обжигающую страсть, Персефона взглянула в лицо страхам. Демоница ясно помнила тот день, будто все события происходили сейчас, перед её глазами. Она подняла палочку. Тотчас исчезли эмоции, сердцебиение замедлилось и, казалось, жизненные процессы остановились. Смерть настигла её именно в этот момент, тогда она по-настоящему погибла. — Красиво, не правда ли? — тоненький голосок, слегка звенящий и тонущий в звуках природы, побеспокоил Ланнистер. — Для человека, который видит это впервые, возможно, — безразлично ответила она, подбрасывая камушки. — Хм, — наигранно. — Я нахожу его таким вечным и успокаивающим. Персефона вопросительно глянула на Полумну Лавгуд и замолчала. Не до вопросов было. — Она ведь жива? — всё так же звенел голосок. — Нет, — грубо отрезала демоница, как бы намекая на окончание разговора. — Странно, я ведь чувствую её. Внутри тебя, — многозначительно произнесла когтевранка. — Как будто птицу заперли в золотую клетку. — Да, клетка действительно на вес золота. Она погладила белоснежные руки, портили их лишь два больших красных пятна — следы от ссадин.

***

Хмурое небо в Большом зале свидетельствовало о приближении дождя. Маленькие тучки со стремительной скоростью превращались в пышные, грозя затопить всё в округе. Темноволосая девушка вошла в Большой зал бодро, с задоринкой. Она уверенно держала осанку, позволяя недоумевающим ученикам видеть лишь её непоколебимую мощь. Однако в душе Ланнистер ощущала себя переполненной эмоциями, ребяческое счастье простого подростка, который рад оказаться в обществе, рад жить и дышать и ему приятна сама мысль о юности. Гриффиндорцы как всегда оживлённо беседовали. Даже конец света не смог бы унять их аппетита или заставить замолчать. Гарри, Рон и Гермиона разбавляли толпу серым пятном, даже Уизли съел всего лишь тарелку овсянки. — Выше нос! — демоница щёлкнула Гарри по затылку, тот попытался отмахнуться, но чуть было не грохнулся со скамьи. — Проваливай, — скучающим тоном произнёс Рон. Она ничуть не обиделась, лишь гаденько усмехнулась. — Да, дружить вы явно не настроены, — Персефона стащила кусочек картошки у Финнигана. — Я порылась в чертогах разума Анны и нашла весьма интересное дело, связанное с вами, ребята. Анимагия ещё в силе? — Подлая, грязная лгунья, да как ты смеешь? — зашипела Гермиона, чрезвычайно побагровев. — Могу себе позволить, — последовал наглый ответ. — Ну хорошо, если моё предложение вас не вдохновило… Хотя, я могла бы дать больше опыта, чем несведущая в анимагии школьница. Мне всё таки оооочень много лет. Персефона ушла так же быстро, как появилась. Троица переглянулась: предложение было выгодным.

***

— Добрый вечер, Руфус. Сзади мужчина чрезвычайно походил на Гермиону, решившую окрасить копну волос в более светлый цвет. «Лев» обернулся и его жёлтые глаза, презрительно оглядывающие директора, прищурились. — Рад приветствовать, Альбус. Он глубоко вздохнул, пытаясь вобрать в себя всю палитру здешних ароматов, исходящих от причудливых растений и цветов. — Когда вновь посещаешь Хогвартс… — министр магии на секунду замолчал. —… о да, — продолжил за него Дамблдор. — Это неописуемое чувство наслаждения и величия, я ощущаю его каждый день, министр. — Вам повезло, Дамблдор, — с издёвкой произнёс Руфус. — Именно поэтому я всё ещё не нахожусь на вашем месте. Скримджер криво ухмыльнулся — он прекрасно понял намёк. — Корнелиус бездарен, — неожиданно ввернул чиновник, — я просмотрел досье мисс Борджиа. — Теперь уже Ланнистер, — поправил собеседник. — Это не важно, — отрезал Скримджер, поправляя копну волос. — Вопрос, что нам делать?! Казалось, Альбус задавался тем же вопросом. Под глазами залегли огромные тени — следы бессонных ночей. Руфус не отрываясь глядел на руку директора. — О, министр, это исключительно моя забота, — он осадил Руфуса, который уже было открыл рот. — Но мисс Борджиа… Это наша с вами забота. — Я понимаю. Однако ничего нельзя сделать, как оставить всё нетронутым. Дети её опасаются. — Древний демон, восставший из мёртвых… Откровенно, не каждый мракоборец будет храбрым в этой ситуации. — А вы? — прямо поинтересовался Альбус. — Директор, вы меня обижаете, — с укором парировал Руфус. — В моей жизни было всякое. Они оба глядели на Запретный лес, там далеко-далеко кипела жизнь, и где-то в чащобе зарождался новый ужас, новые страхи, которые Волдеморт непременно использует, чтобы заставить каждого преклонить перед ним колени. — Полагаю, стоит сообщить о чудесном спасении мисс Борджиа-Ланнистер, — предложил Скримджер. — Выбраться из завесы невозможно, — отрицал собеседник. — Давайте будем честны, Альбус. Единицы из преподавательского состава имеют хоть какое-то понятие о завесе, а ученики тем более. В Министерстве магии нашёлся лишь один специалист, который смог объяснить мне, что это такое. — О, Отдел тайн. — Он самый. Мистер Фишер оказал мне большую услугу. — Именно поэтому он подвергся аресту за ложный подлог? Смелое заявление директора школы чародейства и волшебства выбило министра магии из колеи. — Визенгамот осудил его соразмерно преступлению. Заслуги перед волшебным сообществом велики, но мы не можем поощрять… — Эрика Фишера подставили наглым образом, — сердито перебил Альбус. — И я помогу ему вернуть справедливость. Руфус пожал плечами, терять покровительство Дамблдора ему не хотелось. — Ваша версия — единственное, что мы можем использовать, — Альбус неожиданно сдался. — Вернее всего будет поступить именно так. — Мисс Ланнистер полностью завладела ею? — Ещё нет, но у нас мало времени. Скримджер склонил голову. — Я знаю, вы найдёте правильные слова. Они смогут вас понять. Альбус болезненно сжался, его рука дрогнула, когда он попытался схватиться за ржавые перила. — Мне отвратительна сама мысль, что я буду тем, кто солжёт невинным детям. Министра вовсе не пугала мысль соврать. Он, казалось, насмехался над Дамблдором за его слабость. — А каково мне? Я каждый день говорю детям, взрослым, даже пожилым волшебникам, что мы действуем, что волшебное сообщество Шотландии вполне справляется с атакой Пожирателей и что, в конечном счете, мы победим. Даже брошюры… — А! — отмахнулся директор. — Бесполезные бумажки, которые создают видимость порядка. Руфус, одумайтесь, прошу вас! Всё гораздо хуже. — Мы оба понимаем, что наши подопечные не воспримут эти новости должным образом. Начнётся паника. Так что, Дамблдор, я настаиваю на том, чтобы вы всё-таки придерживались одобренной нами вместе версией. Без самоуправства. — Мои ученики нечто большее, чем просто подопечные. Не волнуйтесь, министр, особых хлопот волшебному сообществу Шотландии я не принесу. Он грозно свёл брови, намекая на окончание разговора, и, придерживая больную руку, пошёл прочь. Скримджер недовольно сжал губы.