Сущность Дьявола

***

Только бы добраться… Ещё совсем чуть-чуть. БАМ! Кожа на руках ободралась до крови, вызвав у молодой девушки крепкое ругательство. Она замотала их куском ткани, который когда-то принадлежал мантии, вынужденной послужить материалом для самодельных бинтов. Бесполезно. Колодец слишком глубокий, а стены слишком скользкие. Мерзкие кирпичи, покрытые слизью болотного цвета до боли мозолили глаза. Хотелось взорвать это место к чёртовой матери. Но палочки рядом не оказалось. Она исчезла в руках Анны, как будто её никогда и не существовало. Лишь золотистый пепел, развеянный через секунду легким ветерком, свидетельствовал о том, что девушка когда-то была волшебницей. ВЕТЕР! Значит, где-то здесь есть проход, возможно, тайник, спрятанный хитроумной головоломкой склизких кирпичей. Напрасно. Она продумала всё до мелочей, не оставив несчастной итальянке даже малейшего шанса на спасение. Как только Борджиа поняла, что другим путём ей не выбраться, она начала медленно, но упорно учиться лазить по гладкой стене колодца, однако Персефона продумала и это. Заметив, что Анабель пытается улизнуть из её тюрьмы, пятый основатель Хогвартса сделала колодец в разы больше, словно создав могучего каменного великана, которому приказано охранять заточённую. Борджиа видела всё. Наверное, Ланнистер могла бы «отключить» её эмоции, оставить душу девушки навсегда блуждать за завесой, но она как будто хотела, чтобы та страдала, подпитывалась её отчаянием. Мать, рыдающая перед Анной, с этими печальными потухшими глазами, лишь изредка загоравшимися огоньком гнева к мучителю своего ребёнка. Отец, у которого от горя и слёз под глазами залегли огромные мешки, а на лбу образовалась морщина. Дориана она не узнала до конца. Куда делся лоск, атлетическая фигура и самодовольная ухмылка? Перед ней стоял парень, который сдался. Он потерял надежду, и даже появление Ланнистер не сильно его удивило. Что ж, для него сестра всё равно мертва. Мальчик, который с самого раннего детства находил выход из любой ситуации, сейчас отрешённо смотрел на демоницу, будто бы сквозь призрак. Он старался поверить в возвращение сестры, старался убедить себя, что надежда есть, однако это было пустой тратой времени. Волшебники переживают горе по-разному, но Борджиа, казалось, умер вместе с покойной.

***

Измученный Малфой брёл по Хогсмиду. «Чёртова дрянь!» В голове бушевал ураган. Стоило Персефоне появиться перед ним, как он тут же вспоминал Анабель, его словно волка мучил голод. Чего таить, бессонницы Драко вызваны именно демоницей. Она проникала в его голову, пробуждая чудные видения. Однако тот думал лишь об Анабель, о её нежной коже и мягких волосах, о головокружительном запахе шеи, и предательские чувства заставляли его краснеть, завязывая узел чуть ниже живота. Хотя настроение его значительно улучшилось. Теперь у всех появилась надежда вернуть любимого человека. Каждый верил в могущественную силу Дамблдора, но тот явно не торопился. Почти каждый день родители Анны и Дориана приезжали в Хогвартс, им редко удавалось застать директора, тот всё время отлучался. Зато Макгонагалл и прочие деканы всегда были на местах, посему чета стремительно направлялась в их кабинеты и вела бесконечные переговоры. Но только сам Дьявол и Дамблдор знали тайну завесы и секрет демонического измерения. Лишь им обоим подвластна мощь, которая уничтожила бы Персефону и низвергла её в ад. Хотя последнюю не особо волновали события в школе. На удивление Борджиа и учеников Хогвартса она осталась обучаться, словно бы сама Анна вернулась в родные стены. На этот счёт Снегг не раз высказывал едкие замечания Альбусу: — Директор, я уважаю ваши решения, но оставлять в Хогвартсе дьявольское отродье, будь оно хоть десятым основателем этого замка, высшая глупость! Дамблдор не стал перечить. Лишь усмехнулся. — Северус, я и не настаиваю на правильности своего решения. Я только могу предполагать, что здесь мы сможем лучше контролировать Персею. Неизвестно, когда она снова захочет полакомиться человечиной. Снегга передернуло. — Она оправдывает своё нахождение здесь тем, что мы обязаны ей каждым клочком земли. — И совершенно права, — дополнил Альбус. — Где мы бы сейчас были, если бы она вместе с собратьями не задумала создать такое удивительное место? — Не думаю, что ребёнок семнадцати лет мог оказать значительное влияние на юные умы. Ей бы самой впору заняться полезными дисциплинами. — Она даст фору даже Тому Реддлу. — А вам? — У меня есть более весомый козырь, чем заклинание. — Любовь? — Именно. Он произнёс последнее слово уверенно. Взгляд старца направлен на Ланнистер, которая украдкой срывала цветы, не отрывая взгляд от Малфоя.

***

— Тебя это не касается, Лианна! Две девушки отчаянно вцепились в небольшой свёрток. «Давай же, отвали от неё» — Драко напряжённо сверлил глазами гриффиндорок. Чтобы не выдать себя из укрытия, он вцепился руками в плечо Гойла, отчего тот тихонько ухнул. В последнее время Малфой изнывал от желания прикончить Дамблдора чем-то тяжёлым. Слизеринец знал, что никогда не сможет поднять руку на этого человека, но упорно не хотел признавать свою слабость. Где-то в глубине души он всё же надеялся на провал миссии. Лорд Волдеморт жестоко накажет юношу, если к концу учебного года тот не придумает, как пропустить Пожирателей смерти в Хогвартс и не убьёт Альбуса. Но смерть директора означала, что ему больше никогда не удастся вернуть Анабель, только этот человек знал и мог помочь семье Борджиа. Что оставалось делать Малфою? Он много раз пытался подставить Дамблдора, но каждая попытка отдавалась бесконечными укорами совести. Тогда он решился навредить по-крупному. Сделать так, чтобы Альбус Дамблдор страдал. Может быть, Волдеморт этим удовлетворится? Вот и сейчас он стоял в тени, неподалёку от кафе мадам Паддифут — мерзкого заведения старой кошёлки, как он называл её. — Да брось, она очень даже хорошенькая, — восклицал всякий раз Блейз. — И ничего не… Чернокожий парень не докончил фразу, воздух разрезал пронзительный, душераздирающий крик. Когда Драко подбежал поближе, то увидел, что гриффиндорка, словно марионетка, которой управляет умелый кукловод, дёргалась в воздухе. Изо рта шла пена и визг заменили глухие хрипы, показавшиеся блондину хуже самого истошного ора. Руки, раскинувшиеся в стороны, теперь беспомощно повисли. Когда слизеринцы завидели Поттера и его друзей, то разбежались по углам, чтобы не стать подозреваемыми. Ведь все были абсолютно уверены — Кэти не выживет. Теперь Драко изо всех сил мчался в замок. Старая кошка наверняка заподозрит, что он слинял. На подходе его встретила Персефона, она гаденько усмехнулась и преградила ему путь. Нарочито вздохнув, девушка взглянула на несуществующие часы и покачала головой. — Видимо, ты куда-то торопишься. — Уйди с дороги. Приказываю! — он сорвался на крик. Демоница замерла и шагнула влево, но тут же вытянула руку. — Через пару дней власть Хранителя спадёт, поэтому я неплохо сопротивляюсь. Малфой махнул рукой и двинулся дальше. Ланнистер не отставала. — Постой! Ты же бежишь на наказание? Я могу помочь! Он раздраженно оттолкнул её. — Последний раз говорю, отвали. — Я строила этот замок! Я знаю каждый ход и потайные лазейки. На секунду в глазах Малфоя блеснула заинтересованность, которая тут же сменилась глубоким презрением. — Думаешь, я стану просить помощи? Ты, чудовище? Ланнистер опустила прекрасную головку. Показалось, что она хочет выплеснуть все свои эмоции и зарыдать, крича гадости Малфою в ответ. — Я тебе нужна. Ты же не хочешь оставить следы на месте преступления? — к брюнетке вернулась её холодность. Не дожидаясь ответа, «Анабель» потащила его в обход. Драко брыкался, но когда понял, что она действительно сможет ему помочь, то вырвался из её цепких рук и пошёл следом. Пара миновала Чёрное озеро и завернула за башню Когтеврана. Блондин подумал, что они будут пробираться через подземелье, но Персефона на его попытку пробраться через подвал махнула головой. Они прошли ещё немного и придвинулись вплотную к Астрономической башне. Через метров шесть заканчивалась территория Хогвартса, массивные ворота, заколдованные стократ, оканчивались на краешке волшебных руин. — Ну, и куда прикажешь? — теперь он пожалел, что вообще доверился этой стерве. Персефона загадочно поманила его к себе. Когда он подошёл ближе, то разглядел, как девушка что-то щупает среди кирпичей. Внезапно каменная ниша поддалась и двум молодым людям открылась удивительная картина — винтовая лестница, резко уходящая вверх. Ланнистер четыре раза постучала по кирпичам и дверь захлопнулась, стоило им лишь забраться внутрь. Было слишком темно и Малфой растерялся. Он чувствовал спёртое дыхание около своей шеи. Да, это Анна, но запах, парфюм, даже кондиционер для волос — всё чужое. Это заставило его вернуться в реальность и вспомнить, кому он сейчас доверился. Ланнистер уже бежала наверх и Драко постарался не отставать. Слизеринец не знал, куда ведёт эта лестница, но вполне мог предположить, что они находятся около Астрономической башни. В точку. Когда пара достигла крайней ступени, Персефона остановилась. Она опять постучала по четырём кирпичам слева и с силой толкнула стену. Та, жутко скрипя, поддалась. — Аргррр! — раздалось какое-то бормотание. Малфой в ужасе обернулся, хотя лучше бы он этого не делал. Стена преобразилась. Ровные кирпичики вдруг поплыли, как будто превратились в волны. В самой середине воронки появился лик, затем он начал увеличиваться и вот уже перед ребятами открылась невероятная картина. Жуткий хрип повторился. — Аргрррр! Кто здесь? — голос был низким и устрашающим. Драко показалось, что он издаётся из недр Тартара. Лик открыл глаза, точнее, глаз. Циклоп вертел им по всем сторонам, пытаясь отыскать смельчака, решившего потревожить тёмные силы. — ЦЕРБЕР! — Ланнистер произнесла эти слова негромко, но чётко. Циклоп перестал вертеть глазом и остановился на хозяйке. — Моя королева, я ждал вас. — Решила тебя навестить, — быстро проговорила она, — со своим… мхм, другом! Так что, служи ему так же верно, как и мне. Не смей обижать Драко, Цербер! Тот учтиво поклонился и снова вжался в стену. — Почему ты назвала его этим именем? У него одна голова и один глаз, — Драко непонимающе уставился на неё. — Не имеет значения, он мой сторож и это главное. Персефона двинулась дальше. Впереди ещё одна дверь, юноша толкнул её, к счастью, она поддалась. Они выкарабкались наружу. Сразу видно, что это территория Астрономической башни. Косые лучи света, отчаянно пробивавшиеся сквозь крупные комки липкого снега, освещали коридор. Драко обернулся, чтобы взглянуть на дверь и пришёл в ужас, второй раз за день. — Чёрт, твою… Персефона расхохоталась и по-смешному потрепала парня. — Это я! Статуя молодой девушки, из глаз которой текла кровь, была обворожительна. Что-то страшное и одновременно красивое скрывалось в ней. — Кто это с тобой так? — Малфой указал на кровавые слёзы. — Это произошло после моей смерти. С тех пор статуя ушла глубоко в нишу, лишь редкий сорт учеников, по-настоящему любящий это место, могут увидеть её. Парень пожал плечами. — Цербер тоже твоё творение? — Ох, скорее мой промах. Это была прекрасная собака редкой породы, которую я забрала с собой из поселения. Это долгая история, но Церберу не слишком нравилось в Хогвартсе, он захандрил и серьёзно заболел. Спасать его уже было поздно и я… Я решила сохранить память о нём навсегда, чтобы приходить к своей статуе и грустить вместе с любимцем. Тогда я только освоила магию вечного приклеивания. Я думала, что самая умная, — Персефона горько усмехнулась, пока они сворачивали в коридор Макгонагалл. — Но что-то сорвалось и я нечаянно заковала его в стену, да так глубоко, что только я знаю этот выход. Никто из ныне живущих не подозревает об этой лазейке, кроме тебя, конечно. Возвращаясь сюда, я навещаю в обязательном порядке три вещи: статую, пса и… Это ты, пожалуй, узнаешь позже. Малфой закатил глаза — не слишком-то и интересно. Они почти дошли до кабинета. — Удачи, — раздалось сзади. — Ты хороший слушатель. Персефона растворилась в воздухе. — Мистер Малфой, полагаю, у вас были серьёзные основания для того чтобы отлучиться во время наказания, — сухо промолвила старая кошка, когда парень вбежал в класс. Драко чуть ухмыльнулся. — Пальцы затекли, решил вымыть руки. Вас долго не было, профессор, — он кивком указал на влажные ладони. Макгонагалл вполне устроил ответ юноши и она потребовала, чтобы Малфой продолжил выводить строчки на пергаменте: «Я должен быть скромнее». Драко быстро поправил палочку в заднем кармане, которая минуту назад использовалась для заклинания Агуаменти.

***

На следующий день вся школа пестрела сенсационной новостью. — Я слышала, что на неё напали, влезли в мозг и заколдовали, — нервно озираясь вокруг, рассказывала Лаванда. Сёстры Патил прикрывали рты руками. Панси закатила глаза и прошла мимо. Гарри, Рон и Гермиона читали новый номер «Пророка». Гарри исподлобья наблюдал за столом Слизерина, пытаясь прочесть в глазах Малфоя молчаливое признание в попытке убийства Кэти, но тот лишь строил ему глазки, театрально отправляя воздушные поцелуи. В конце концов, Гермиона жёстко дёрнула друга за мантию, обращая внимание на себя. — Ты здесь? — губы гриффиндорки сжаты в тугую нитку. — Эм, да. Я же говорил, Малфой… — Чувак, даже меня уже настораживают эти разговоры, — Рон как всегда дожёвывал куриную ножку. Гермиона победно стукнула рукой по столу. — И поэтому, — настойчиво продолжила она, — мы будем думать о твоей бредовой теории Пожирателя позже, когда решим проблему с… с этой! Она не нашла слов, чтобы описать человека, вошедшего в Большой зал. Точнее, демона. Персефона с видом хозяина этой обители присоединилась к слизеринцам, которые тут же отодвинулись в стороны, образовывая по сторонам от Малфоя и Ланнистер пустующие места. — Ой, кажется, ты единственный, кто меня не боится, — посмеялась она. — Скорее, они тебя презирают, — устало промолвил Драко, кладя локти на стол. — Нет, презирают за соседним столом, а за этим просто боятся, — она указала на гриффиндорцев, которые с отвращением глядели на тёмную макушку существа. Драко поднял бровь. — Если судить по-твоему, я сейчас должен сидеть рядом со святой троицей, — сплюнул Малфой. — Да, среди бездарностей. Ведь только такие могут догадаться подсунуть Дамблдору ожерелье, которое подарит ему стопроцентную мучительную смерть, — последнее предложение она произнесла шёпотом, чтобы сидящие поблизости зеваки не услышали ничего важного. Аристократ схватил её за руку. — Закрой рот, — он произнёс это тихо, но с такой долей яда, что Ланнистер невольно вздрогнула: то ли от прикосновения холодных рук, то ли от неожиданных слов. — Скажи, пожалуйста, что это был твой самый глупый план. Потому что если это одна из гениальнейших идей, то ты полный идиот, — уверенно высказалась демоница. — Откуда я знал о чокнутой подружке Белл? — Убийца просчитывает все варианты. Хотя, я думаю, что ты пытался набить себе цену перед нужным человеком. Убивать в твоём положении не выгодно. Тебе же ещё нужны его услуги, верно? Она гадко усмехнулась, положив свою руку на его. Драко отпрянул. — Только зря, дорогой Малфой. Если хочешь убить, то не ищи окольных путей, не пытайся навредить или заболтать жертву. Ты провалишься. Она уже собиралась идти на занятия, как парень нагнал её. — Мне нужна помощь, — Драко произнёс эти слова с натяжкой. Видимо, ему было трудно кого-то умолять. Персефона обернулась. Казалось, она во что-то долго всматривалась, прежде чем дать ему ответ. — Я не стану тебя сдавать, и, возможно, даже помогу. Но мне также нужна услуга. Малфой ожидал этого, но не был готов. — Я сделаю, что смогу. Но не заставляй меня подставлять себя. — Нет, это касается исключительно меня, впрочем, об этом позже. Я хочу сделать тебе подарок, прямо сейчас. Блондин удивился. — За что? Знаешь, я думаю, обойдусь. Ланнистер не ответила. Драко взглянул в её холодные глаза, которые тут же изменились под его собственным взглядом. Сначала зрачки будто расширились, они изменили форму и приобрели нежный васильковый оттенок. Именно тот, который свидетельствовал о глубоких чувствах Анны к Драко. Парень почувствовал непреодолимое влечение и тоску. Лишь в этот миг осознал, насколько скучает по той, которую так любил. Её любовь проросла корнями в его сердце. Влечение манило. Драко хотелось прямо сейчас обнять её и никогда не отпускать, погрузиться в её мир, пусть это и будет плен на двоих. Персефона показала ему настоящую Анабель, приоткрыла завесу, в которой томилась Борджиа. В благодарность за что? Какие обязательства побудили жестокую демоницу подарить несчастному парню кусочек тепла? Пока Малфой был в растерянности, Персефона времени зря не тратила. Аккуратно и бережно она коснулась его щеки, словно выточенной из мрамора. Проводя пальцем по острым скулам, девушка медленно приближалась. И, наконец, она прильнула к его губам. Нежный и одновременно требовательный поцелуй, словно весь мир разбился на мелкие осколки и они остались только вдвоём. Малфой не оттолкнул её, но мягко отстранился. Мир Ланнистер нехотя собрался воедино, Персефона снова заточила узницу, и глаза обрели холодность. — Вернись… — эти слова явно были адресованы не Персее. —Услуга, — сухо констатировала Ланнистер. Её крайне разочаровало то, что Малфой не отреагировал на её поцелуй. — Да? — парень растерянно поглядел по сторонам. Без предупреждения девушка обернулась. Пока никого не было рядом, лихо расстегнула платье до лопаток. Драко ожидал увидеть интимное место, но перед его глазами открылась отвратительная картина. Спина покрыта чёрными струпьями, кожа ошмётками свисала с костей, кое-где просачивалась мерзкая гниль. Малфой мог поклясться, что видел даже пару личинок. Он тихо охнул. — Зрелище не из приятных, — она обернулась. — Но с этим нужно что-то делать. — Почему? — только и смог вымолвить позеленевший слизеринец. Демоница замялась. Ей не слишком нравились расспросы. — Тело меня не принимает, — коротко пояснила Ланнистер. — Хочет насильно избавиться. — Значит, Аннабель этому способствует? Персефона недобро сверкнула глазами. — То и значит, — грубо ответила девушка. — Но она не понимает, какие её ожидают последствия. Будет вредить мне, не сохранит ни душу, ни тело. А попытаешься ей помочь, — демоница перехватила воодушевленный взгляд Малфоя, — я пущу личинок на другие части. Тот поёжился. — Так что, лучше найди способ вылечить это тело. И повремени со своими вредностями, Дамблдор ещё нужен. Драко зарылся ладонями в волосы. — Это только на спине? — Ага. Она задела позвоночник, пытается действовать оттуда, ведь там содержится всё упрямство человека. Только вот твоя подружка не осознаёт, что губит собственное тело и душу. Я хотела позволить увидеться с ней, чтобы ты уговорил её остановиться, но видимо, ты не готов. Не так уж Драко Малфой и влюблён, раз согласился целовать другую. Он рассвирепел. — Ты сама меня поцеловала! Испуганные первокурсники стайкой унеслись подальше от пары. — Но ты и не сопротивлялся, — проворковала девушка. — В моей голове другие мысли, и уж точно не о тебе. Не смей прикасаться ко мне. Он резко развернулся и двинулся прочь, оставив наглую демоницу одну.

***

Туман плотно окутал теплицы. Троица еле пробралась внутрь, пока профессор Стебль отчитывала Персефону. — Да как вы смеете! Ланнистер зевнула, когда Помона повысила голос. Казалось, ей порядком надоели окружающие и она решила абстрагироваться. Но как только её взгляд упал на Гермиону, ноги сами понесли девушку к неразлучным друзьям. Хотя, Персефона отметила, что между ними висело какое-то напряжение, словно они обдумывали план и всё никак не решались его осуществить. — Привет! — задорно поприветствовала брюнетка. — Тебя ещё не хватало, — буркнул Поттер, натягивая садовые перчатки. Основатель сделала вид, что не услышала едкую реплику. — Перейдём сразу к делу. Персефона выудила из кармана мантии маленький конверт, доверху заполненный неизвестным порошком. Резким движением она окутала троицу мелкими частицами, походившими на песок. Рон и Гарри гневно запыхтели, пока Гермиона внимательно осматривалась вокруг. Теплица исчезла вместе с Хогвартсом. Они стояли на живописной лужайке, и что-то подсказывало Грейнджер, что Ланнистер привела их в другое измерение. — Пыльца Ориона… — прошептала девушка. — Надеюсь, я ошиблась. Персефона улыбалась. Гермиона оказалась права. — С каждым днём ты поражаешь меня всё больше. — Кто такой этот ваш Орион?! А ну, верни все обратно! — Уизли кинулся на Ланнистер, но она одним движением палочки огрела его по лицу. Охнув, парень свалился на руки Гарри. — Рон, не надо! — завопила его подружка. Она отлично знала, что в этой ситуации лучше молчать. Пыльца Ориона была одним из составляющих магической звезды. Атрибут мог перенести хозяина и небольшую компанию в место, ведомое только его воспоминаниям. Персефона скрылась за деревьями. Гарри гневно оглядывался вокруг, шарясь в карманах в поисках волшебной палочки. Парень замер, чувствуя, как немеют конечности. Друзья переглянулись и поняли, что безоружны. — Герм-миона, объясни, где ммммм-мы? — Рон не на шутку испугался. — Она затащила нас в свои воспоминания, — Грейнджер отчаянно рыскала руками по земле. — Мы должны что-то найти здесь, отыскать нужный ей предмет. — Прекрати! — Гарри попытался пресечь её бесполезные попытки. — Она явно не палочки прячет. Рон промычал и ткнул пальцем вперёд. Прямо перед ними возникли их собственные волшебные палочки. Гермиона и парни тупо уставились друг на друга. — Если она не хочет нас помучить, тогда же… что ей нужно?! — Может быть, показать воспоминания? Как в омуте? Грейнджер, всё больше бледнея, отрицательно закачала головой. — Омут памяти позволяет волшебнику ненадолго побывать в воспоминаниях другого, — как по книжке цитировала она, — в любой момент он может уйти. Пыльца Ориона погружает чародея или чародейку в вынужденные воспоминания, здесь время длится иначе, Рон. Мы не сможем уйти, когда захотим. Мы не гости, а затворники. Последнюю фразу она произнесла шёпотом, словно узнала день собственной смерти. — То есть… здесь всё по-настоящему?! — удивлённо переспросил брюнет. — Это что, как маховик времени? — Хуже, — констатировала Грейнджер. — Мы не можем изменить здесь будущее. Для всего остального мира мы просто исчезли, без следа. Ланнистер погрузила нас во временной разлом, отсюда есть лишь один выход… —… разгадать квест, — мрачно заключил Гарри. — Но что будет, если мы задержимся здесь надолго или, скажем, не выполним поставленную задачу? Гермиона повернулась к нему, глаза её были наполнены слезами. — Время здесь равняется нескольким годам реального мира. Тут нас могут убить, или же… мы можем превратиться в пыльцу Ориона. Пока Рон и Гарри напрягали умы, чтобы переварить слова подруги, кусты зашевелились. Из них преспокойно вышла Персефона. — Не советую затягивать, — задорно проговорила демон. — Ведь вы можете превратиться в пыльцу Ориона и навсегда служить мне, — она потрясла конвертиком. — Это ужасная смерть, — шатенка храбро выступила вперёд. — Ты сгубила стольких людей. — Мои игры сложны, но интересны, — в глазах монстра блестели недобрые огоньки. Рон снова порывался подраться. Ланнистер бросила на него полный жалости взгляд. — Бедняга, надо же хоть чем-то превзойти своего знаменитого дружка! Уизли позеленел и обессилено упал на траву. — Отлично, — рассмеялась хозяйка воспоминаний. — А теперь, перейдём к делу. Вы не захотели принять моё предложение о помощи в анимагии, что, откровенно говоря, меня крайне взбесило. Поэтому, чванливые детки, сейчас я покажу вам реальный мир, где всем плевать, кто вы. Даже ваши палочки не помогут! Она хитро прищурилась и глянула на Гермиону, которая мертвецки побледнела. — Чёрт возьми, я шучу! Персефона дико загоготала, а лицо Рона вместо зелёного оттенка приобрело багровый. — Мы теряем время, наверняка прошло пару часов и нас уже… — Не нуди, Грейнджер. Я сделала так, что время здесь и в реальном мире совпадают. Я просто хочу помочь вам, ребята. Прискорбно признавать, но меня действительно задел ваш отказ. Я же хочу подружиться. В настоящих глазах Ланнистер ребята увидели отчаявшегося человека, который никому не нужен. Мир демоницы подвластен лишь ей и ни один не захотел с ней дружить. «Она обычный семнадцатилетний подросток, которому не хватает любви», — размышлял Гарри. — Тебе никто не верит! — Уизли решил отыграться. — Сегодня ты добренькая, а завтра опять подставишь. Тебе никто не доверяет, ты наглая лгунья. Персефона с достоинством выдержала удар. — Точно так же ты говорил и Анабель, а потом обливался слезами, когда она умирала. — Как ты можешь знать об этом? Ты стремишься показать свою силу и превосходство, а потом прячешь всё это под маской несчастной основательницы, которую обделила судьба. Неудачница! Гарри и Гермиона напряжённо наблюдали за перепалкой. Уизли перешёл все границы, и Ланнистер могла с легкостью высосать из него все соки, однако почему-то была милостива. Гордо подняв голову, девушка прошипела в ответ: — Ты не знаешь мою историю, глупый Уизли. Ты хоть раз интересовался о пятом основателе? Нет! Потому что ты индюк, все мысли которого заняты едой и развлечениями. Мой факультет должен был оберегать лидеров, тех, кто всегда стоял наверху. Но твои предки посчитали, что я повторяю Слизерин и Гриффиндор, хотя я не хотела иметь ничего общего с напыщенными и трусливыми слизеринцами, и тем более, с сумасшедшими гриффиндорцами, которые вечно суют свою благородную задницу куда не надо! Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Рыжий молчал, но внутри него бушевал ураган. — Я несчастна, ты прав, — демоница успокоилась. — Но я сделала в своей жизни достаточно, чтобы собой гордиться. Гарри вдруг рассмеялся. — Не укладывается в голове то, как ты вообще осталась в замке. Ты — ходячая опасность, ешь человеческое мясо и грозишься убить каждого, кто косо посмотрит. — Со временем поймёшь, что если бы не я, всех твоих близких давно съели бы инферналы. Поттер попытался схватить палочку, но волшебный инструмент, висевший в воздухе, не поддавался приказам хозяина. Это вызвало у Персефоны ухмылку. — Даже ваши собственные палочки не хотят слушаться. Представляешь, дорогой Гарри, насколько ты беспомощен? Поттер рассвирепел. С воинственным кличем он кинулся на демоницу, которая даже не сопротивлялась. Гарри повалил её на землю и начал избивать, уделяя особое внимание лицу. Персефона молча принимала удары, сморщившись лишь раз, когда брюнет сжал позвоночник. Гермиона прикрыла рот рукой. — Гарри, чёрт с ней, оно не стоит того! — Рон попытался оттащить друга. Но Поттер и сам всё понял. Он беспомощно поднялся с земли. — Я… — Ты показал свою истинную сущность, и знаешь, я тебя не виню, — Ланнистер вытащила из кармана мантии кипельно белый платок. — Почему кровь красная? — Гермиона храбро подошла к существу и слегка мазнула пальцем по ране. Персефона почему-то вздрогнула. С минуту Грейнджер тупо пялилась на алую кровь, а затем, в который раз поражённая за этот вечер неожиданными событиями, тихо проговорила: — Не голубая, а красная… Обычная. При последнем слове Ланнистер будто пробило током. Для неё набор этих букв был страшнее самого грубого высказывания. — Не совсем, — только и сумела выдавить демоница. — Это было по-мужски, Гарри. Но я не виню тебя, кажется, сейчас нашему Избранному нужно выпустить пар. Он хмыкнул. — Я ни о чём не жалею, ты держишь её взаперти и надеешься на покровительство друзей Анны? Ты нам чужая! — Но и вы не её друзья, Гарри. Поттер предпочёл проигнорировать это высказывание. — Как заметила Гермиона, это обычная кровь. И да, раны тоже перестали так быстро заживать. — Она… Умерла? — Рон испуганно позеленел. — Хмх, — Персея выдала что-то неопределённое, — я так не думаю. Определённо, она сильная девочка. Чего таить, дрянь пытается уничтожить меня изнутри, она выбралась из колодца. Друзья не до конца поняли Персефону, но посыл ясен. Где-то там, внутри, Анабель жива и душа её не блуждает в неведении. — Я верну вам её. Персефона произнесла это тихо, будто боялась, что кто-то услышит. Ни легкий ветер, ни огромные деревья, окружающие поляну, не должны знать о слабостях несчастной девушки. — Уязвимо тело — уязвима я. Чтобы вернуть её, вы должны сначала починить сосуд. — Ты называешь Анабель сосудом? — грубо переспросила шатенка. — Так оно впрочем и есть. — Это ловушка, — однозначно ответил Рональд. — Тебе выгодна наша помощь. Когда ты вылечишься, начнёшь снова играть в плохие игры. Брюнетка устало села на близлежащий камень. Зарывшись пальцами в волосах, та напряжённо думала. — Вы не понимаете, — наконец изрекла она. — Если я не буду чувствовать себя комфортно в этом теле до переселения в другое, я не смогу доверять вам вообще, и тогда Анабель никто больше не увидит, — демон умело манипулировала. — О каком доверии идёт речь? — Гарри опешил. — Ты приволокла нас в эту тюрьму и требуешь, чтобы тебя слушали и жалели? Поттер не знал жалости. Зато Гермиона сразу всё поняла. — Это не тюрьма. Парни возмущённо глянули на неё. — Ты против кого воюешь? — прошипел Рон. — Если я не ошибаюсь, то она пытается втереться в доверие, — Гермиона усиленно размышляла. Персефона хохотнула. — Я уже упоминала, что обладаю прекрасными дипломатическими и стратегическими навыками. Так вот, сейчас мне как никогда нужен выгодный союз. Это не тюрьма, это доказательство моей преданности. Я могу уничтожить вас, превратить в ничто, заставить быть моими слугами. Даже устранить то, что вы любите больше всего. Но мне нужны союзники, я даже готова отдать самое дорогое, лишь бы вы помогли! Она отчаянно теребила идеально выпрямленные волосы. Этот жест был хорошо знаком Грейнджер. — Мы должны поверить в твои слова? — скептически произнёс Поттер. — Знаешь, можешь избавиться от нас. Потому что теперь мы уверены в том, как нужны тебе. Он улыбнулся, потешаясь безвыходным положением демоницы. Но у Персефоны Ланнистер всегда был козырь в рукаве. — Я помогу вам. Дам ту информацию, которая так важна для борьбы с самым злейшим врагом. — Насколько я знаю, ты у него в услужении, — насмехался рыжий. — Я союзник, не слуга, — возмутилась девушка. — Но ваше покровительство мне сейчас дороже. Так что? Они глубоко призадумались. Выбора у них не было. — Похоже, Дамблдор всерьёз тебе верит, если держит в замке, среди простых студентов, — размышляла Гермиона, — которых ты, кстати, можешь сожрать в любую минуту. — У меня диета, вегетарианская, — уточнила Персефона, облизываясь при одном только упоминании человека. — А знаете, что, — похоже, у Рона родилась гениальная идея, — я думаю, можно согласиться. Дамблдор, похоже, считает, что она… ммм… в порядке. Персефона усмехнулась. Палочки плавно опустились на землю, к ногам своих хозяев. — Идём, — коротко произнесла демоница. — Но мы ещё не согласились, — Поттер по-прежнему ей не доверял. — Давай быстрей, на поляне небезопасно. Троица поспешила следом. Весёлая деревушка встретила их дружелюбно. Повсюду мелькали огоньки, пляски и задорный смех. Персефона завела ребят в одну из хижин. — Вам лучше не выделяться. Она залезла в деревянный сундук, доверху наполненный каким-то тряпьем, и выудила из него несколько вещей. — Сегодня День жатвы, — как бы между прочим проговорила она, — Рону и Гарри это, а ты, Гермиона, пойдёшь в платье. Она подала девушке скромное одеяние простой крестьянки и шляпку, которую носили тогдашние модницы. Аксессуар явно отличался от основного образа, будто бы хозяйка стащила вещицу у богатой особы. Гарри и Рон облачились в свободные одежды, такие носили придворные слуги. — Не знаю, чья эта хижина, но выглядит не очень дружелюбно, — проговорила Гермиона, натягивая платье. Парни нехотя последовали примеру подруги. Вскоре троицу было не отличить от местных жителей. — Я тут что-то вроде призрака, поэтому мне маскировка не нужна. — Хитрая! Нас, значит, можно подставить под огонь, а ты останешься целёхонькой, — возмутился Уизли. Персефона закатила глаза. — Неужели ты ещё не понял? Мы находимся в моём воспоминании, где присутствую я! Конечно, в крайне малом возрасте, но всё же. Пока тут есть настоящая плоть и кровь, будущая даже нос не сунет, несмотря на то, что у меня другое тело. Элементарно. Она поднялась и поправила шляпку Грейнджер, та не выглядела уставшей или злой. Наоборот, ей было крайне интересно познакомиться с бытом средневековой Англии. Шум за стенами хижины усилился, пора было выбираться. Грейнджер так и не нашла в себе силы спросить, кому принадлежало это место. Судя по многочисленным одеждам и чрезвычайно скромному убранству, здесь жила семейка местных воров. — Глядите! Гриффиндорцы мигом обернулись. Прямо напротив них около костра и самодельного трона образовалась узенькая дорожка, по которой шли неизвестные. Они выглядели куда лучше обычных жителей, одежда богатая и роскошная, весь образ выдавал в них высокопоставленных особ. — Король и королева! — заорал Рональд. Персефона закрыла ему рот рукой и отвела в сторонку. — Хватит орать! Это местная знать, обычные правители, владеющие клочком земли. — А где дворец? — изумился тот. Она указала вперёд, действительно, вдалеке маячила маленькая башенка. — Чего мы ждём? Идём туда. Рон с завидным энтузиазмом двинулся в сторону замка. Поттер одёрнул его. — Нам туда не нужно, — заверила его Ланнистер. — Всё разворачивается здесь. Они подошли к костру, когда знать уже расположилась на своих местах. Правитель поднял кубок. Придворный тут же откашлялся и громогласно объявил: — ЭРЛ АРТУР ЛАННИСТЕР ЖЕЛАЕТ ДЕРЖАТЬ СЛОВО. После бурной реакции собравшихся и свиста шутов, статный мужчина начал: — Приветствую тебя, о благородный народ Ская. День жатвы пришёл к нам вместе с чудесными новостями! Барон Роколла принял решение о немедленном перемирии, теперь наши земли в безопасности! Но ещё большим праздником для моей семьи стало рождение наследницы. Поднимем же кубки, мои верные друзья, за благополучие династии. Прокричали троекратное ура. Супруга эрла, на вид женщина суровая и гордая, сразу смягчилась при упоминании дочери. Её взгляд затянулся поволокой, словно весь мир сейчас принадлежал ей и маленькой наследнице. Артур взмахнул волшебной палочкой, в небо взмыли яркие искры, переливающиеся зелёным и чёрным цветами — флагом Ская. Нянечка Ланнистеров неспешно приближалась к самодельному трону, украшенному фруктами и овощами (дань жатве). Она несла в руках маленькое чудо, один вид которого вызывал трепет у столпившихся людей. Кругом послышался шёпот: «так невинна!», «а взгляд, посмотрите на глаза», «девочка-ангел, наконец-то эрл станет отцом». Когда Розалинда Ланнистер подняла дитя к свету и явила его публике, все замолчали. Ни один волшебник не произнёс ни слова, казалось, жители Ская превратились в статуи. — Так прекрасна, — Рон уже успел подойти поближе и взглянуть девочке в глаза. Серые, пустые и безжизненные, адским холодом они взирали на присутствующих. Гарри, словно зомби, последовал за ним. Они легонько толкнули местных жителей, чтобы те пропустили их в первые ряды. — Что происходит? — Гермиона стояла поодаль и с удивлением расспрашивала Персефону. — Сейчас узнаешь, — отрезала она. — Поприветствуйте, — властно произнесла Розалинда. В отличие от своего супруга, она приказывала, а не объявляла. — Персефона Ланнистер. Народ загалдел, и в следующую секунду огромная толпа людей преклонила колено перед чудесным ребёнком. Кто-то охал и визжал, кто-то еле слышно молился, но каждый был в абсолютном восторге от наследницы. Ребёнок чувствовал всё, малютка лишь несколько раз моргнула глазами, ничем не выдавая волнения и страха. — Это… ТЫ! — Грейнджер, казалось, поразил сам факт того, что демоница когда-то была малышкой. Она таращила глаза, не в силах понять эту простую истину. Через полчаса троица и Ланнистер спрятались за гружённую тыквами телегу, подальше от людских глаз. — Что скажете? — смакуя вопрос, поинтересовалась девушка. Рональд стыдливо опустил глаза. — Ты вейла? — с большим сомнением выдал он. Персея рассмеялась. — О нет, нет. — Тогда в чём дело? От этих глаз взгляда не оторвать. — Природное обаяние, если можно так сказать. В семьях волшебников иногда рождаются великие люди, которые с первых минут завоевывают сердца. Я была вроде как одной из таких. Гермиону осенило. — Именно поэтому ты связана с основателями Хогвартса, я всё думала, почему такую молодую девушку взяли к себе такие могущественные волшебники. Что ты скрываешь? — скептически добавила шатенка. — Ничего, — просто ответила собеседница. — В чём-то ты права, меня действительно заметили важные люди. Повисла пауза — гриффиндорцы пытались обдумать слова Ланнистер. Неужели сегодня они узнают тайну пяти основателей? Или даже больше? — Я обещала услугу за услугу. Надеюсь, вы понимаете насколько близки к разгадке тайны, неизвестной почти никому? Не уверена, знает ли Дамблдор её до конца, — серьёзно произнесла Персефона. — Знаю, все хотят победить Волдеморта. Наверняка мой совет о том, что вы, скорее всего, умрёте в этой битве, не будет воспринят, но, я думаю, что смогу помочь. Я расскажу обо всех основателях, об их грязных тайнах, прошлом. Магический мир боготворит великих волшебников, но лишь я знаю, как они порочны. Может быть, их грехи помогут вам подобраться к тайнам Тёмного Лорда. Я его союзник, но и ваш тоже. Скажем, мне нужна поддержка обеих сторон. Конечно, обсуждать такие важные решения с подростками, которые даже школу не окончили, выглядит глупо, но я почему-то доверяю вам. Вы выглядите так, будто знаете, что делать дальше. Рон многозначительно хмыкнул, Гермиона густо покраснела, а Гарри продолжал слушать Ланнистер, жадно впитывая всю информацию. — Пройдёмся, — девушка указала на конец деревушки, ведущий в глубокий лес. Как раз вечерело, компании никто не должен был помешать.

***

Анна взбиралась всё выше. Видимо, демоница чем-то сильно увлечена, потому что кирпичи стали шершавее, а колодец больше не увеличивался. — Тупая идиотка, — бормотала под нос Борджиа. Внутри неё всё ликовало, она сумела обмануть хозяйку плена. Когда Ланнистер вернулась в прошлый раз, сразу решила проведать итальянку. Увидев, как та хнычет на дне колодца, она повеселела. — Всё? Решила сдаться? — демоница говорила самодовольно, будто проходила через это тысячу раз. Так оно и было. — Пошла ты, — в последнее время девушка стала заметно агрессивнее и храбрее. Ланнистер захохотала. — Пустой звук. Я же говорила и предупреждала тебя, меня невозможно провести. Ты думаешь, что первая догадалась лезть по стенам? Каждая из них пробовала это сделать. И каждая потом шла на сделку со мной. — И что ты предлагала? — Анна пыталась выиграть время. — Капитулировать. Я сохраняю тело и душу, а несчастная жертва обретает покой. Никто из её родных не ждёт возвращения бедняжки. Пойми, даже если великие волшебники найдут средство справиться со мной, а такое уже было, я утащу тебя в такие бездны ада, что ты вообще пожалеешь о сопротивлении. Они думают не о тебе, Анабель, а о том, как остановить меня. Посмотри на брата. Думаешь, ты теперь так уж важна ему? Ты несносная девчонка, которая испортила ему жизнь, ты внушила Дориану, что он не имеет права на счастье, ты утащила его за собой. Персея смотрела на неё снизу вверх. — Они ждут меня. Ты много раз сталкивалась с сопротивлением извне, но важно лишь то, что выберу я. И уж поверь мне, я не сдамся никогда. Можешь не пугать меня, Персефона, готовься к аду, скоро ты увидишься со своими дружками-демонами. Ланнистер хмыкнула. Действительно, такие слова она слышала тысячу раз. Однако именно в этот момент Персефона ощутила животный страх, который сжимает все органы, заставляет свернуться в клубок. Она обернулась и уже собралась уходить. На прощание демоница выпалила: — Он тоже будет моим. Анабель нахмурилась. Хоть она и была всего лишь душой, бестелесным призраком, заточённым в жуткие казематы, внутри что-то ёкнуло. Пятый основатель прекрасно знала, что Анна всё видела. Поцелуй парня с демоницей сильно ранил Борджиа. — Ты никогда отсюда не выберешься. И даже если захочешь заключить сделку, время вышло. Будешь гнить тут, пока я не избавлюсь от тебя. Итальянка промолчала, лишь печально поглядев на Персефону. Когда та ушла, девушка наконец разжала кулак. В ладони мелькнул маленький перстень, отражающийся тёмно-зелёным и чёрным цветами. Девушка с силой ударила кулаком в колодец, сжимая в руке драгоценность. Стены задрожали и по кирпичам поползла жирная трещина. Нижняя грань колодца обвалилась, обнажив нишу. Медленно упали пару кирпичей сверху, которые образовали что-то вроде выступов. Пока Персефона не хватилась, Анна, словно паук, поползла вверх, не переставая ухмыляться.

***

Тёмный лес встретил их, на удивление, дружелюбно. Троица спокойно шла за демоницей, сами того не ощущая, они всё больше поддавались чарам девушки. Её веские аргументы и логичные доводы не вызывали сомнений, и они углублялись дальше в вечерние сумраки. Наконец, квартет остановился около старого дерева, близ которого располагалась поляна. Они присели на мягкую траву. — Я начну свой рассказ. По мере повествования вы можете задавать вопросы, я отвечу на какие смогу. Троица молча кивнула. Персефона начала. — Вы увидели события моего рождения. Я сразу показалась народу необычайно красивой, меня называли ангелом, снизошедшим с небес. Но лишь моя нянька заподозрила что-то неладное, ведь ребёнок не может постоянно молчать: ни слёз, ни смеха. Лишь изредка выражение безграничной печали и презрения. Я росла и хорошела. Мои манеры были превосходными и всё вело к тому, чтобы я стала великой. В один из дней в нашу деревушку пожаловали четыре всадника. Они утомились долгой дорогой, но на вопрос, почему бы не использовать волшебное перемещение, ответили, что изъездили почти все земли Шотландии в поисках подходящего места. Дальнейшие расспросы были бессмысленны, всадники хранили только им известный секрет. Одна из них — Кандида — обратила внимание на меня. Она старалась быть ближе и подружиться, я не совсем понимала, что эта женщина от меня хочет. Однако в один из дней всадники, или основатели, как они назвали себя, решили посвятить меня в их тайну. Высокий мужчина, который сразу же показался мне лидером, считал, что я имею внутренний стержень и подхожу им. Был среди них волшебник, не хотевший со мной считаться, его нахальство и откровенная наглость отталкивали. Но узнав получше, я всем сердцем полюбила Салазара, несмотря на его скверный характер. Это были путники из далёкой земли, обстоятельства вынудили их объединиться. Каждый из этих чудесных людей поведал мне свою историю. Годрик Гриффиндор когда-то был воином. Он подчинялся древнему клану, что-то вроде крестоносцев у магглов. Его семья верила и признавала волшебников равных людям, из-за чего Гриффиндоры были вынуждены бежать. Всю семью Годрика, кроме младшей сестры, убили. Место их захоронения в будущем назвали Годриковой впадиной, ныне это волшебная деревня. Годрик оставил сестру там на попечение надёжных людей, пока отправлялся на поиски хорошего места для возведения школы. Печальная судьба этого могущественного мужчины вызывает жалость, однако Годрик мстить не стал — решил, что не стоит уподобляться злым волшебникам. Идиот. Как вы уже знаете, его возможности почти безграничны. Он обладал прекрасными навыками в дуэлях, ценил храбрость и самопожертвование. Именно такие качества легли в основу его факультета. Даже Распределяющая шляпа является фактом его глубоких познаний в трансфигурации, которую в те времена только начали осваивать. Недостатки Годрика трудно отметить. Наверное потому, что все считают его олицетворением благородства. Собачья чушь. — Неправда! — Гарри встал. — Годрик был великим волшебником. Персефона подождала, пока Поттер успокоится. — Вам всем так кажется, но вы должны понимать, что люди неидеальны. Моя история в кабинете Дамблдора тому подтверждение. Она продолжила рассказ: — Годрик был падок на женщин. Самый мерзкий грех, не правда ли? Он часто предавался плотским утехам вместе с Салазаром. Но ты прав, Гарри, он не сделал ничего плохого. Моя смерть привела его в чувство и это последняя ошибка, которую он позволил допустить на своём жизненном пути. Меч Гриффиндора является символом воинственности, а лев — благородное животное — напоминание гриффиндорцам не бояться в этой жизни ничего. Ближе всего Годрику был Салазар. Само собой, пока он не покинул Хогвартс. Этот мужчина привлёк моё внимание, как я уже упоминала, отвратительным характером и соответствующими манерами — полная противоположность Годрика. Странно, что они вообще когда-то дружили. Салазар происходил из семьи аристократов. Всех основателей объединяла горькая судьба, об этом я догадалась позже. Слизерин пережил гораздо худшие события, чем его друг. Каждого члена семьи Салазара изувечили страшным образом — их протыкали, жгли, избивали. Именно поэтому Слизерин потерял веру в людей. Он замкнулся, превратился в забитого волшебника, еле сводившего концы с концами. Пока не встретил Марию. Мария происходила из древнего испанского рода, которые когда-то бежали в Англию. Она была очарована прекрасной внешностью Салазара, тогда ещё темноволосого юноши. Мария научила любовника всему. Она была искусной ведьмой, их семья с самого зарождения магического сообщества хранила древние артефакты. Кроме того, Салазар стал могущественным волшебником и отличным помощником Марии. Он основал множество тёмных заклинаний и ближе всех соприкоснулся с тем миром, скрывающимся за завесой. Этим он меня и привлекал… Правда, к тому времени основатель изрядно полысел и состарился, но его амбиции и харизма заглушали остальных. Даже голос Салазара был необыкновенен, такой бархатистый… Мария также научила Слизерина, нет, скорее закрепила его представления о чистоте крови и её важности в волшебном мире. Они с семьёй пренебрежительно относились к магглам, но никогда не совались на их территорию. Слишком неокрепшая была тогда магия. Персефона перевела дыхание. Ребята слушали историю завороженно, где-то шумели люди, разбредаясь по домам после праздника, но троица не обращала на это внимание. — Марию убили магглы? — выдавил из себя Рональд. Собеседница кивнула. — Убили — ничего не сказать. Они издевались над ней, магглы стали случайными свидетелями колдовства Марии и приняли её за ведьму. Иного объяснения их жестокости нет. Салазар пытался их остановить, но у него не получилось, женщину сожгли в муках. История повторилась, в этой жизни Слизерин потерял всё. У него не было надежды, не было ничего. И тогда магия хлынула наружу, чёрная, как склизкая грязь, она заполонила всё вокруг. Само собой, необузданный Дар он выплеснул на виновных, но легче от этого не стало. И несчастный пустился в странствия, так мужчина присоединился к остальным всадникам. Конечно, его идеи полны превосходства чистокровных волшебников. Основатели глубоко ему сопереживали, но не могли идти на поводу у тёмной магии. Салазар ушёл сам. Напоследок, согласно легенде, которая однако является чистейшей правдой, поверьте мне, он оставил особую комнату. — Тайная комната, там Гарри и убил чудище василиска, — поторопила события Гермиона. — Именно. Вы знали, что василиск — одно из чудеснейших творений Слизерина? Возьмите себе на заметку, даже мёртвое это животное чрезвычайно полезно. — А дальше что? — Рон заёрзал на траве. Персефона устроилась поудобнее. — Смерть и неприятие его идей усугубили положение. Салазар, как я уже сказала, ушёл. И это было ошибкой. Он больше не нашёл в жизни счастья: ни массовое уничтожение магглов, ни тайные ритуалы и множество книг о тёмных искусствах не принесли ему успокоение. Слизерин не забрал свою магию с собой, он окружил себя людьми, к которым испытывал хоть какое-то доверие. В основном, это были его ученики. Именно небольшой кружок избранных получил драгоценные знания, в будущем они передали его медальон в нужные руки. — Это его символ? — перебила Гермиона. — Типа меча Годрика? — Да. У каждого основателя был символ. Она продолжила: — Тяжелее всего уход пережила Пенелопа. Я была самой младшей из основателей после Пуффендуй. Даже удивляюсь, как ей удалось сохранить веру в людей. После того, что случилось… Пенелопа родилась высоко в горах. Так же, как и Салазар, Пенелопа принадлежала к аристократам. Они имели собственный участок земли и трудились на славу, всё как в счастливой сказке. Пуффендуй была желанным ребёнком. Родители с самого маленького возраста стремились огородить её, однако бедняжка страдала излишним любопытством и часто совала нос не в свои дела. Она узнала о том, что её родители совсем не добрые господа, которых так любит народ. В округе они прослыли рабовладельцами и жестокими хозяевами. Чета изнуряла и домовиков, и людей, и всех тех, кто попадал в её подчинение — одним словом, тираны и деспоты. Но ребёнок искренне верил: то, что она узнала просто не могло быть правдой. Неужели все эти годы им удалось сохранить в тайне от дочери их извращения над людьми?! Её судьба чем-то схожа с моей, я тоже сбежала от родителей. Пенелопе пришлось нелегко. Аристократка, резко выброшенная жизнью на дно общества, на удивление быстро освоилась. Она поняла, что прошлая жизнь и есть мираж, ведь то, как она живет сейчас — её судьба. Пуффендуй рождена, чтобы вести людей к благим целям. Она не гнушалась труда и грязной работы, могла быть и основателем факультета, и прекрасным поваром на хогвартской кухне. Больше всего Пенелопа любила выращивать овощи и фрукты для своих прекрасных блюд. — Поэтому её факультет для трудолюбивых и честных? — поинтересовался Гарри. — Да. Она ненавидела ложь. — Получается, её судьба более менее счастливая? — неуверенно произнёс Рональд. — О, нет. Пенелопа единственная из основателей, испытавшая предательство Хранителя. И единственная из основателей, умершая от чумы. Она до последнего верила в людей. Когда Хранитель позорно сбежал, её окружили эльфы, ведь именно Пенелопа освободила этих чудиков, она всегда ратовала за справедливое к ним отношение. Говорят, что бедняжку похоронили в воде. Эльфы своими слезами образовали ручей, который назвали Чёрным озером. — Бред какой-то, — возмутилась Гермиона. — Может быть. — А кто такие Хранители? — Гарри задумчиво подсел к Грейнджер. — Скоро узнаете, — коротко пояснила Персефона. Поттер нервно дёрнулся. Кажется, его переполняло возбуждение. — Осталась Кандида. Когтевран была невероятно умной и мудрой волшебницей. К сожалению, горькая судьба вынудила её принимать жёсткие решения. Кандида происходила из обедневшего знатного рода. Чтобы хоть как-то поправить своё положение, родители решили выдать её замуж. Богатый жених нашёлся быстро, ведь Кандида слыла необыкновенной красавицей. Имя её возлюбленного давно потерялось в анналах истории, но это не так важно. Честолюбивые родители сумели выбраться из тяжелой ситуации, но Когтевран пришлось нелегко. Муж жестоко избивал свою жену, нанося ей и магические, и физические увечья. Кандида была куском мяса, когда приняла окончательное решение: нужно бежать. На руках у неё оставалось двое детей: старшая дочь Елена и младший сын Ричард. К сожалению, грудничок не выдержал трудной дороги и погиб от голода. Елена с матерью из последних сил двигались вперёд, пока на пути им не повстречался Годрик. Именно он поделился с ней идеей об основании школы для волшебников, которые могли бы контролировать свою силу и научиться правильно обращаться с палочкой. Кандида согласилась, тем самым, сохранив жизнь себе и Елене. Как вы уже поняли, дочь была для женщины всем. Когда настало время создавать факультет, Когтевран отдала своим подопечным единственное напоминание о её прошлой жизни — прекрасную диадему, которую когда-то подарил муж-тиран. Кроме смекалки и незаурядного ума, она требовала от своих учеников собранности и отличных манер. Вначале на её факультете обучались лишь особы прекрасного пола, Кандида взращивала их гордыми девушками, знающими себе цену, дабы никто больше не повторил ошибок её молодости. Но вскоре Когтевран изменила своё решение и когда шляпа впервые избрала на её факультет юношу, она встретила его с завидным радушием. К сожалению, горькая судьба потешилась над Кандидой вновь. Дочь оказалась воровкой и похитила у факультета драгоценную диадему. Долгое время основатель врала, что артефакт надёжно спрятан, ведь ей стыдно признавать предательство дочери. Но время шло, а Елена так и не появлялась. Подробности неизвестны, но с дочерью что-то произошло и она умерла. Кандида ушла вскоре после смерти родного человека. — Какая жалость, — гриффиндорка обливалась слезами. — Они так и не встретились? — Её дочь была глупой, Гермиона. Она прибыла в Хогвартс в полтора года. Всю жизнь мать баловала её, Елена думала, всё вокруг принадлежит ей и вознамерилась стать могущественнее той, которая подарила ей жизнь. Но в итоге сгубила самого близкого человека. — Она была так мудра, — проговорила Гермиона. — Ведь Кандида построила замок, даже дала ему название. — Да, — выдохнула девушка. — Но у основателей тяжёлые судьбы. Не все в этой жизни испытали счастье, кое-кто решил пожить ещё раз. Троица усмехнулась. — Расскажи свою историю, — попросил Рональд. — Моя история не так интересна. Вы почти всё знаете. — Но мы не знаем, как начиналась эта история. Девушка набрала в грудь побольше воздуха. — Основатели убедили меня идти с ними. Я, конечно, не могла рассказать о цели своего ухода. Тогда они предложили мне использовать заклятие стирания памяти. Это сработало, вот только не на всех. Нянечка с самого рождения знала, что я угроза. Она чувствовала исходящую от меня опасность и всегда старалась держаться близко. В ту ночь няня не спала, всадники вызвали у неё подозрение, мольбы о том, чтобы отказать в приюте странникам не были услышаны моими родителями. Она решила неусыпно контролировать всех. Я убила её. Убила человека, который был со мной все эти пятнадцать лет. Заколола её отцовским кинжалом. Она любила меня и успела привязаться, однако никакая любовь не отменяла того, что я монстр, и няня знала это лучше всех. «Измени себя. Стань другой… Помни мать и отца» — последние слова моей дорогой няни. Гермиона в ужасе отшатнулась и прижала ладонь ко рту. Гарри судорожно дышал, в то время как Рон ошалело слушал историю. — Естественно, основатели этого не узнали, иначе сразу же отозвали бы своё приглашение. Мы начали строить новое общество, без предрассудков и на почве добра. Конечно, кроме Салазара, он один пытался воплотить свои идеи о превосходстве тёмной магии и чистокровных волшебников. Всё так идеально и красиво. Это история со счастливым концом, ведь основателям удалось воплотить свои идеи в жизнь и подарить волшебному миру школу чародейства и волшебства. Только никто не знает через что пришлось им пройти. Все люди лгут, и даже такие великие волшебники, как Дамблдор, Гриндевальд, Волдеморт и, несомненно, основатели. Их мерзкая сущность и моё подлое убийство — это лишь половина той правды, которая так тщательна ими скрывалась. Конечно, всадники были очень умны, особенно Кандида Когтевран. Именно она обеспечила безопасность всем четырём основателям. — А ты? — тупо выпалил Рональд. Персефона дёрнулась, будто парень задел за живое. — Дорогой Уизли, к тому времени я уже была мертва. Эти слова прозвучали грубо, но Гарри уловил в них огромную боль и печаль. В конце концов, эта девушка всего лишь хотела жить. — Кандида предложила идею о Хранителях. Ими должны были стать волшебники, в которых основатели погрузили бы часть собственной души. Что-то вроде хранилища, или крестража. — Кре… что? — промычал Уизли. Ланнистер пропустила его вопрос мимо ушей. — Так вот, Хранитель был единственным близким волшебником. Он должен оберегать секреты и слабые места каждого всадника. Никто не знал имена этих людей, сколько им лет и откуда они появились. Каждый привёл его сам, выбрал из числа людей, которым мог доверять беспрекословно. Существует легенда, что ныне существующие призраки Хогвартса и есть те самые Хранители. Но доподлинно мне это неизвестно, я появилась в замке позже, уже после смерти основателей. — Стоп-стоп! А как же Толстый Монах? Ты же сказала, что Пенелопу предали? Ну уже нет! Я не готов верить в то, что это добродушное привидение способно на такие дела, — Рональд снова роптал. — Насколько мне известно, Толстый Монах появился где-то в конце одиннадцатого — начале двенадцатого веков. Это самое молодое привидение. — Тогда получается, что приведение Пуффендуя, будучи Хранителем Пенелопы, предало своего основателя, — задумчиво проговорил Гарри. Персефона нахмурилась. — Логично, если Хранители обязались под страхом смерти оберегать основателей Хогвартса, то и пойти дальше они бы не смогли… Ведь смерть не является оправданием. Гарри вдруг зачесал нос. Предательские слёзы напомнили ему о разговоре с Ником в конце прошлого учебного года. Смерть Сириуса вдруг так свежо всплыла в его памяти. — Ты в порядке? — участливо поинтересовалась Грейнджер, положив на его руку свою ладонь. Тот кивнул и отвернулся. Он думал об Анабель, потерять этих людей было для него хуже смерти. На нём теперь лежит тяжелый груз горя, в их смерти виноват только он один, вместо того, чтобы отомстить за умершую подругу, Гарри братается с врагом. «Мне нужна информация. Лучше держать её ближе. Уверен, Дамблдору удастся её свергнуть», — мысли перемежались в голове. Он чуть было не произнёс их вслух. — На чём я остановилась? А! Итак, через некоторое время после того, как Хранители были подобраны, волшебный мир атаковала оспа. К магглам она пришла позже, однако магическое сообщество значительно поредело. Целители так и не научились с ней бороться, позже она трансформировалась в драконью. — Мой прадедушка умер от такой, — загробным голосом поведал Уизли. — Страшная штука. Высыхаешь на глазах. — Это действительно ужасная болезнь, но при тогдашнем развитии магии она была ещё страшнее. Вскоре заболели и основатели, Хранителям пришлось взять на себя эту тяжёлую ношу, ведь они присягнули на верность. Лишь Хранитель Пенелопы снял с себя ответственность. В это время и возник Непреложный Обет. Я думаю, вам хорошо знакома данная магическая сделка. Неисполнение обязательства влечёт за собой неминуемую смерть, страшную кончину. Как только Хранитель сбежал, то тут же был настигнут оспой, которая долгие годы то отступала, то снова возвращалась, не давая ему покоя. Всю жизнь мужчина прожил с ужасной болью, не вставая с постели. Но Обет нарушен и с этим ничего нельзя поделать, Пенелопа умирала быстро, в тяжёлых муках. В конце своего пути она молила Годрика о прощении Салазара, молила найти его и вернуть домой. «Факультет не должен оставаться без опеки. Позаботься об этом». Персефона вдруг пустила слезу. — Я ненавижу себя за то, что не разобралась с завесой побыстрее и не застала её смерть. Пенелопу я ненавидела за её идеальность, думала, что всё это маска для привлечения внимания. Но она действительно была чистой и светлой душой. — Почему она тогда не осталась после смерти присматривать за факультетом? — Я думала ты понял, Гарри. Она сильная, только слабые души, боящиеся смерти, остаются на земле. Они готовы вести бренное существование, лишь бы не умирать. — Ты же нашла другой выход, — встряла Грейнджер. Глаза Персефоны сверкнули. — Меня держало совсем не чувство любви к жизни, наоборот, куда сильнее моя месть. Я проходила шаг за шагом в каждом измерении, потому что знала — мои дела там ещё не окончены. Но эти идиоты понимали, что я вернусь. Слишком хорошо они меня знали, поэтому и я тоже получила своего Хранителя. Как только все они умерли, тогдашний директор Хогвартса завела традицию: предупреждать каждого последующего о том, кто может внезапно сюда нагрянуть. Они все знали оружие, которое могло быть оооочень эффективным против меня. — Значит, такое существует? — Гермиона встрепенулась. — Уже нет. Я уничтожила его при Эдварде Эверарде, глупый старик. Но тогда я поняла, что существует Хранитель — человек, сильно желавший вернуть мёртвое тело, в которое я вселилась, искренне привязанный к его обладателю. Клянусь, мой нынешний Хранитель получит награду за самое экстравагантное оживление. — М-Малфой, — пробормотал Рон. — Именно. Но постепенно я учусь ослабевать власть Хранителя, отодвигать его влияние на второй план. Получается всё лучше, — она задорно подмигнула Гермионе. — Я всё думаю, значит так… — Рон усердно напрягал извилины. — Ты умерла, но успела основать факультет. Распределяющая шляпа принимает участие в этом? Ланнистер оживилась. Ей понравился вопрос юноши. — Она всё знает. Поверьте, эта, Мерлин бы её побрал, артефактша знает много тайн. Возможно, эту историю шляпа рассказала бы с куда большими подробностями. Разговорить её никому никогда не удастся, создал-то её Годрик. Почему-то гриффиндорцы почувствовали тепло от гордости за своего основателя. — Однако есть небольшая лазейка, — добавила Персея. — Мой факультет существует и шляпе приходится с этим считаться. Поэтому лидеров она направляет на другие факультеты, как бы это сказать… — То есть, на свой факультет ты принимала лидеров? — Людей, обладающих ведущими качествами: не имеет значение, станет он министром магии или капитаном команды по квиддичу, он должен быть лидером. Принимать решения таким людям непросто, они несут на себе колоссальную ответственность. Наверное, на моем факультете был бы чрезвычайный недобор. Но ты, Гарри, и ты, Гермиона, несомненно были бы там. Рон как-то приутих. Он сильно разнервничался и начал с большим интересом разглядывать катышки на собственной мантии. Ланнистер тактично перевела тему: — Вопросов больше нет? Отлично, теперь ваша часть сделки. Троица оживилась, они глянули на Персефону, ожидая от неё всякого, но та лишь усмехнулась. — Я обещала, что верну Анабель. Так вот, мне нужно подходящее тело. — Мы должны убить кого-то ради тебя? — в ужасе произнесла Гермиона. — Сойдёт недавно умерший человек. Тут Гарри спросил: — Странно, почему ты вдруг решила поменять тело. Ты так сильно цеплялась за него, смаковала все преимущества. Почему же теперь ты пытаешься от него избавиться? Ланнистер нервно усмехнулась. Дурацкая улыбочка. — Я хочу дружить. И хочу, чтобы вы мне доверяли. Я не хочу прожить год, а то и меньше. Ведь всё равно меня кто-то убьёт, я слишком невыгодна. Вместо этого я желаю нормальное тело, которое не замешано в каком-либо конфликте. Простую девушку, у которой впереди вся жизнь. — Почему ты думаешь, что Анабель умрёт? — Я знаю, что вы в курсе о Парцифале, но это не единственный враг. Гарри потребовал объяснений, однако Персефона вдруг замолчала. — Я и так сказала вам много. Выполняйте свою часть сделки. — Так это одна из причин такой спешки? Ланнистер глубоко вздохнула. Она повернулась к троице спиной и медленно скинула мантию через голову. Обнажив спину, девушка убрала волосы в сторону, открывая ребятам отвратительное зрелище. Вся спина покрыта струпьями. Ситуация ухудшалась, потому что неизвестная инфекция добралась до краешек плеч, быстро распространяясь. Словно ядовитая змея, она источала гниль по всему телу. Все в ужасе отпрянули. — Дело рук Анны. Она украла у меня перстень. Гермиона подошла поближе. — Перстень — это символ факультета, контролирующий мой жизненный цикл. Она похитила его! — прошипела Персефона. Рон присвистнул, а Гарри улыбнулся. Лишь подруга оставалась мрачной. — Если Анна уничтожит тело, то у неё больше не будет шанса возродиться. Победно хмыкнув, Ланнистер оделась. — Хоть кто-то понимает, что грозит опасность и Анабель совершает ошибку. Я отдам это тело добровольно, когда вы предоставите мне новый сосуд. А теперь, вам пора в замок. Персефона не дала ребятам опомниться, она хлопнула в ладоши и поляна обернулась коридорами замка, ведущими к башне Гриффиндора. — Бегите, пока мерзкий сквиб вас не обнаружил. Ланнистер покинула их, не попрощавшись. Когда ребята добрались до спален, то не смогли даже посовещаться. В их сознании смешалось всё: история жизни основателей, угроза Анабель, надежда на возрождение. Они молча улеглись спать, думая о том, какая же ответственность на них легла.

***

Стояла глубокая ночь, когда Персефона выбралась погулять по замку. Она была здесь тысячу раз, но ей всегда нравилось, как новый директор Хогвартса перевешивал картины. Каждый на свой вкус. Но одна картина всегда оставалась на своём месте. Дань традициям. — Чшшш, — ласково шептала Борджиа, гладя женщину по тёмным волосам. — Всё хорошо. Дама упорно молчала, сжав губы от страха. — Что ты со мной сделаешь? — пролепетала она. Её голос был звонкий, так что даже шёпот отдавался эхом. — Ну что ты, я соскучилась, — девушка провела по плечам и ключицам. — Давно не виделись, правда? Каждый раз скучаю по твоим округлым бёдрам, мраморной коже и шелковистым волосам. Персефона взмахнула палочкой и волосы дамы распустились. Резким движением она разрезала холст прямо на шее изображённой дамы. Та попыталась закричать, но Персефона взмахивала палочкой ещё и ещё, рассекая рот, лицо, пышную грудь. — Мечтаю вернуться к тем временам, когда я обладала тобой, — властно проговорила Ланнистер. — Твои стоны, ммм, одно блаженство… А сейчас ты выглядишь ужасно, пусть уже перерисуют. С этими словами демоница спустилась вниз по лестнице, оставив разорванную в клочья Полную Даму в дичайшем страхе. Но спускаться пришлось недолго, что-то в груди встрепенулось. Персефона хотела закричать, но не смогла, словно у неё украли голос. Изо рта полилась мерзкая слизь чёрного цвета, а затем раздалось негромкое клацанье и на пол упал небольшой перстень. Ланнистер поспешно его подобрала и спрятала в полы мантии. — НЕТ!!! — она громко закричала и испустила глубокий выдох. Из неё вырвалась невысокая тень, которая тут же отошла на несколько шагов от Персефоны. — Вернись, вернись обратно, Мерлин, ты… — Ланнистер задыхалась, из последних сил обращаясь к призраку. Бестелесная душа, измазанная в чёрной жидкости, тоже еле дышала. Призрак несколько раз обернулся вокруг собственной оси и радостно захохотал. — Мерзкая дрянь, думала, ты сможешь вечно меня там держать? Персефона состроила жалостливую гримасу. — Ты же слышала, я обещала вернуть твоё тело. Я передумала, оно мне не нужно. Забирай всё, главное вернись обратно и мы договоримся. Поттер найдёт мне другое тело, я уйду. Она судорожно дышала, будто боялась, что каждый вздох окажется последним. Чёрная жидкость хлестала отовсюду. Она продолжала: — Ты не сможешь без тела. Нам нужно его починить и я отдам, обещаю. Ты же не хочешь всю жизнь прожить как призрак? Анабель задумалась, представив своё бестелесное существование, и минута промедления стоила ей жизни. Шанс был потерян. Персефона одним прыжком добралась до Борджиа и открыла рот. Она выглядела как монстр, пожирающий жертву, секунда-другая, и Анна вновь оказалась внутри. Теперь это был не колодец. Он превратился в огромную клетку с частыми прутьями. Впереди стояла Персефона и нахально гоготала. — Ты идиотка, Борджиа. Ты бездарность! Поверила мне? Жизнь не научила тебя ничему. Я никогда не отпущу это тело. Никогда. Ты и твои друзья беспрекословно мне верят, но вы все олухи, раз думаете, что древний демон будет с вами считаться. А для того, чтобы ты окончательно поняла, с кем имеешь дело, я полакомлюсь кое-кем. Тело зажило, наконец-то эта гниль пропала, но мне нужны силы. Я передам, как ты сожалеешь. В один миг Персефона переместилась в спальню для девочек. В убранстве помещения легко было вычислить факультет — Слизерин. — Не надо, умоляю, — Анабель рыдала, нещадно тряся прутья клетки. — Я сделаю всё хочешь, прошу! Брюнетка гадко улыбнулась, натянув на себя маску безразличия. Она плавно приблизилась к кровати слизеринки, посапывающей в лучах раннего солнца, на часах отображалось пять утра. Ланнистер рыкнула и вцепилась в горло Панси. Паркинсон пыталась закричать, но Персефона сжимала ей горло, заставляя кровь хлестать из раны. Языком она ловила капли брызжущего фонтана, дьявольски смеясь. Вдруг демоница резко отпрянула. Навострив уши, она закрыла глаза, пытаясь почувствовать кого-то. Кровь перестала хлестать и теперь плавно стекала по шее. — Ей повезло. Анна опустилась на дно клетки и задрожала. Она не до конца простила Панси и теперь жалела об этом. Паркинсон умирала на её глазах, но девушка ничего не могла поделать. — Будет уроком, Борджиа. Я собиралась оттяпать кусок плоти, но не хотелось бы привлекать внимание учеников. Она исчезла в лучах раннего солнца.