My only love

      Пять часов утра.       Рей резко открыла глаза и привычным движением нажала на кнопку будильника, отключая его. Она устало потёрла лицо и силой воли заставила себя подняться с кровати и пойти в ванную умыться. На протяжении полутора лет у неё был один и тот же ритуал каждое утро. Умывшись, она спустилась на первый этаж и отодвинула перегородку.       — Доброе утро, дедушка! — бодро проговорила Рей и осеклась.       Старый Кеноби был в том же положении, в котором Рей оставила его вчера вечером. Но Рей тут же заметила неестественный синеватый оттенок губ пожилого мужчины и стеклянные глаза, устремлённые на стену.       Рей зажала рот рукой. Она подошла к нему ближе и дотронулась его шеи — пульса не было. Оби-Ван Кеноби, её дедушка, который её вырастил, был мёртв.       Она пронзительно закричала и упала на колени рядом с койкой. В таком состоянии её нашла Маз, которая пришла в назначенное время. Она сразу поняла, что произошло. Бывшая медсестра оттащила зарёванную Рей на кухню и тут же схватила телефонную трубку, позвонив Хану Соло.

***

      Рей сидела на крыльце и смотрела, как тело её дедушки увозит коронер.       — Я помогу тебе организовать похороны, — тихо проговорил Хан, садясь рядом с ней. — Ты можешь во всём на меня положиться.       — Спасибо, Хан, — Рей перевела взгляд на старшего Соло. — Вообще за всё, что ты сделал для меня и для дедушки.       — Что ты, Рей, тебе не стоит благодарить меня, мы столько знакомы. Вы со стариком Кеноби стали для меня второй семьёй. Ты мне как дочь, — Хан сделал паузу, а затем продолжил: — Может, тебе стоит до похорон пожить у меня? В моём доме полно свободных комнат. Я не хочу, чтобы ты была одна в такое тяжёлое для тебя время.       Рей слабо кивнула и произнесла:       — Хорошо.

***

      Вот и всё. Теперь она осталась одна в этом мире.       Гроб с Оби-Ваном Кеноби постепенно закапывали могильщики. Рей осталась одна и молча смотрела, как свежевырытая могила засыпается землей. Хан и Маз стояли неподалёку и ждали её.       Было решено сделать небольшие поминки в их с дедушкой доме. Пока Рей жила эти три дня у Хана, дома кто-то прибрался. Наверное, Хан вызвал компанию, которая занимается уборкой в домах. Койка дедушки куда-то исчезла из гостиной и появился старый ковер, который Рей убрала с тех пор, как Бена Кеноби переселили туда. В доме больше не пахло хлоркой, а другими более приятными чистящими средствами.       На поминки пришли Хан, Маз, родители Финна и ещё парочка соседей. Хан предлагал Рей пожить пока у него, но она отказалась. Хотела побыть одна в своём доме, где ещё совсем недавно с ней был её дедушка.       Вечером все разошлись по домам. Поднявшись на второй этаж, Рей заметила, что в её комнату никто не входил, зато в старой дедушкиной комнате убрались на славу, сняв полугодовой слой пыли со всего. Рей открыла дедушкин шкаф и снова заплакала, увидев его костюмы, свитера и шляпы. Она провела кончиками пальцев по ткани старого твидового пиджака. Там, где лежали шляпы, были и старые фотоальбомы ещё дедушкиной юности. Рей сняла их и спустилась вниз в гостиную. Устроившись поудобнее в дедушкином кресле, она открыла один из альбомов.       Она смотрела на старые, уже пожелтевшие снимки, на которых был запечатлён молодой Оби-Ван Кеноби. Университетские, армейские фото, несколько свадебных фотографий с бабушкой. Там также были фотографии маленького отца Рей и совместные семейные фото. Затем бабушка пропала со снимков. Бен Кеноби рассказывал, что его горячо любимая жена покинула его, когда их сыну было семнадцать лет: рак забрал её жизнь. Затем были фото уже повзрослевшего отца, их с мамой свадебные фотографии, фото с маленькой Рей. Этот альбом обрывался на последней фотографии Рей с родителями в их последнее совместное Рождество. Рей с улыбкой на глазах рассматривала фотографии и совсем потеряла счёт времени, пока настойчивый звонок, а затем и стук в дверь не вырвали её из картин прошлого.       Она глянула на часы: было без четверти десять.       И кому это понадобилось беспокоить её в такой час?       Рей открыла дверь и перестала дышать — на пороге стоял Бен Соло, возвышаясь над ней во весь свой немалый рост.       Несколько нервных мгновений они смотрели друг на друга, пока Рей не шагнула к нему навстречу и мужчина стиснул её в своих объятьях, а Рей опять заплакала. Она даже не сразу почувствовала, что он гладит её по голове и целует в макушку. Рей, вся зарёванная, первая отстранилась от него и бегло оглядела: Соло был одет в дорогое пальто, рядом с ним стоял небольшой чемодан на колёсиках. Они прошли в дом. Рей всё ещё плакала. Бен усадил её на диван и уселся сам рядом с ней, обнимая её за плечи.       — Я приехал сразу же, как только смог, — шептал мужчина. — Отец сообщил мне о случившемся только вчера, я был в Канаде по работе. — Мужчина помолчал с минуту, а потом продолжил: — Прости, что не присутствовал на похоронах. Просто у этих канадцев всё через одно место: их грузчики в аэропорту решили вдруг резко бастовать. Прости, что меня не было рядом, — заключил мужчина и едва ощутимо коснулся губами её волос.       — Спасибо, что приехал, — всхлипнула Рей и повернула голову, встречаясь с Беном взглядом. — Я скучала, — призналась она ему.       Подбородок Соло чуть дрогнул. Рей прикрыла глаза, смаргивая оставшиеся слёзы, и почувствовала его губы на своём виске.       Бен встал с дивана и направился на кухню. Он принес Рей стакан воды и дождался, когда она его весь выпьет, а затем вытащил платок из брюк и подал ей.       Рей шумно высморкалась в него и с испугом посмотрела на Бена, но он тем временем вернулся на кухню, вновь наполняя пустой стакан.       До поздней ночи они сидели в обнимку и смотрели старые фотографии детства Рей, пока она не почувствовала, как её глаза закрываются. Стресс и усталость, накопившиеся за последние дни давали о себе знать. Она попыталась подняться и чуть не упала. Мужчина ловко подхватил её и понёс на второй этаж. Последнее, что она почувствовала, перед тем как потерять связь с реальностью, это как пара мужских рук заботливо укрывают её одеялом и лёгкое прикосновение губ к её лбу.

***

      Когда она проснулась, был уже день. Рей посмотрела на электронные часы — 12:30. Реальность практически сразу навалилась на неё: она тут же вспомнила, что дедушки больше нет. Рей медленно поднялась с постели, осознав, что она спала полностью одетая. Она вспомнила, что вчера вечером приехал Бен и это он уложил её спать. Рей тут же покраснела и испуганно покосилась на письмо, лежавшее под будильником.       «Надеюсь, он не заметил его», — подумала девушка.       Она порылась в своём шкафу в поисках чистой одежды; это заняло некоторое время, ведь у неё практически не было чёрных вещей. В итоге, разобравшись с гардеробом, Рей вышла из комнаты и направилась в сторону ванны, но остановилась на полпути, прислушиваясь — на первом этаже кто-то был. Рей расслышала тихо работающий телевизор и почувствовала приятный запах. Она медленно спустилась вниз на первый этаж и замерла на последних ступеньках: Бен Соло стоял возле кухонной раковины и мыл сковородку, а на обеденном столе красовались свежеприготовленные оладьи. Рей перевела взгляд на гостиную и поняла, что Бен ночевал в её доме на диване.       Она тихо поднялась обратно на второй этаж и пошла в ванную умываться — ей не хотелось предстать перед ним растрепанной, в грязной одежде.       Обнажённая, Рей посмотрела на себя в зеркало и скривила лицо. Она очень похудела за последнее время; на бледном лице девушки хорошо были видны тёмные тени, которые залегли под глазами от вечного недосыпания. Она уже несколько недель не брила ноги и подмышки, что уже говорить об интимной части тела. Рей вдруг одёрнула себя: она вчера похоронила дедушку, а думает о том, что она не брила свой лобок. Но мысли о Бене, который приехал именно к ней и сейчас хозяйничал на её кухне, заставили девушку обратить на себя внимание, точнее, обратить внимание на все недостатки.       Рей достала свою бритву и поменяла лезвие: хотя бы ноги и подмышки она должна побрить.       Она пробыла в душе дольше, чем обычно, тщательно вымывшись и почистив зубы. Одевшись, она вышла из душа и спустилась вниз.       Теперь же Бен сидел напротив телевизора и пил кофе. Он повернулся в сторону лестницы, услышав шаги.       — Привет, — бодро сказал мужчина, поднимаясь. — Хорошо спала?       Рей робко кивнула и посмотрела вокруг, останавливая внимание на нетронутых оладьях.       — Я приготовил завтрак и сварил кофе. Надеюсь, ты не против, что я хозяйничал на твоей кухне? — сказал Бен, и его лицо приняло такое смешное виноватое выражение.       — Нет, я не против, — ответила Рей, подавляя улыбку.       Бен усадил её за стол, а сам по-хозяйски достал приборы и налил Рей свежий кофе в кружку, будто она была его гостьей, а не наоборот.       Рей попробовала стряпню Бена и удивленно вскинула брови. Оладьи были очень вкусными, не пережаренными и не очень жирными.       — Боже, Бен, — с восторгом сказала девушка, пережевывая, — где ты научился так готовить?       — Кайдел научила меня, — начал Бен и осекся. Он посмотрел на Рей, но она, казалось, была полностью поглощена едой.       Рей не ревновала — она давно поняла, что не имеет никаких прав на Бена и что у него, как и у Рей, есть своя жизнь.       — Твоя бывшая? — спокойно спросила Рей. Она ведь знала, что Бен расстался с Кайдел задолго до их единственного поцелуя три года назад.       — Да, — выдохнул мужчина.       — Ну, а сейчас ты с кем-то встречаешься? — Рей старалась придать своему голосу обыденный тон, чтобы скрыть свой личный интерес.       — Нет.       Рей не успела среагировать, как услышала, что входная дверь открылась, и на пороге показался Хан. Он удивленно вскинул брови: видимо, мужчина не знал, что его сын приехал в Портленд.       «Картина маслом: двое повзрослевших друзей детства при виде мужчины инстинктивно вжались в свои стулья, будто их, словно подростков, застали за неприличным занятием».       Хан улыбнулся одними уголками губ и обнялся с сыном.       — Не знал, что ты приехал, — без тени обиды сказал он.       — Я подумал, что Рей нужна компания кого-то не такого скучного, как ты, — отшутился Бен.       — Правильно подумал, — сказал Хан, посылая сыну многозначительный взгляд.

***

      Хан ушёл, оставив их снова одних.       — Спасибо, — тихо сказала Рей, наблюдая как Бен складывает грязные тарелки в раковину.       — Пустяки, — бросил мужчина через плечо.       Рей посмотрела на то место, где раньше была койка дедушки, и ей тут же стало грустно, она еле сдерживала слёзы.       Теперь она осталась совсем одна.       Бен обернулся и, заметив состояние Рей, оставил тарелки и сел рядом. Он взял её руки в свои и легонько сжал. Рей посмотрела на мужчину, встречаясь с ним взглядом; в его глазах читалась глубокая печаль.       — Рей, мне очень жаль, — сказал мужчина. — Оби-Ван Кеноби был хорошим человеком. Отец мне рассказал, что он пережил второй удар и о его состоянии. Я не представляю, каково тебе было всё это время и каково тебе сейчас. Прости, что не приехал раньше, я понимаю, как тебе всё это время была нужна поддержка друзей. Но… — Бен запнулся и нервно сжал губы, а затем продолжил: — Но я не знал, как ты отнесёшься к этому, ведь мы долго не общались.       Рей опустила голову и дала волю слезам. Крупные солёные капли упали на их сплетенные вместе руки.       — Я всё ещё не верю, что он ушел, — тихо сказала Рей и подняла своё заплаканное лицо. — Знаешь, несмотря на то, что дедушка был в таком состоянии, я знала, что он меня слышит. Я рассказывала ему о том, как прошёл мой рабочий день, и что меня тревожит, как я выговаривалась ему в детстве. А теперь его нет, — Рей громко всхлипнула. — Я осталась совсем одна.       — Ты не одна, — прошептал Бен и протянул свою ладонь касаясь её щеки, и они оба замерли.

***

      Бен сказал, что он должен будет уехать обратно в Нью-Йорк через неделю. Она поняла, что он не собирается ночевать в доме у отца, а желает остаться вместе с ней.       Она приготовила ему свою комнату, предварительно поменяв постельное бельё и спрятав письмо и фото Бена вместе с вибратором. Рей же заняла старую комнату дедушки.       Через два дня во время прогулки Бен спросил её:       — Ты уже думала о том, что делать дальше?       — Буду, наверное, поступать, хотя это будет нелегко: я закончила школу почти два года назад. Многое забылось.       — Ты уже знаешь куда?       — Я ещё не думала об этом, — честно ответила Рей. — Всё произошло так спонтанно, что я теперь не знаю, что делать с собственной жизнью.       Бен кивнул. Они продолжили идти молча, мужчина сосредоточенно смотрел себе под ноги, будто на что-то решаясь.       — У меня есть предложение, — начал он. — Почему бы тебе не переехать в Нью-Йорк? Нью-Йорк — сказочный город и в нём много прекрасных учебных заведений. Поживешь у меня первое время. В адвокатском офисе, где я стажируюсь, как раз нужна девушка на ресепшен, я могу попросить, чтобы тебя взяли туда, пока ты будешь готовиться к поступлению в университет. Что скажешь?       Рей остановилась как вкопанная и удивленно уставилась на Бена.       Он предлагал ей переехать к нему в Нью-Йорк.       Эти два дня, что они провели вместе под одной крышей, Рей замечала взгляды Бена, пробуждающие в ней былые чувства. Она ловила себя на мысли, что жаждет его прикосновений и часто делала так, чтобы коснуться его рук. Например, подавала ему предметы и ненароком задевала его пальцы. Она помнила, как он обнимал её в тот день, когда похоронили дедушку, и ощущение его губ на своей коже. Но она боялась снова надеяться.       Бен Соло был её мечтой, сказочным героем, о котором она думала в тяжёлые моменты, который являлся ей во снах. Она ещё помнила свои чувства, когда Бен сказал, что они не могут быть вместе после того поцелуя, и не хотела снова обжечься. О том случае, произошедшем между ними три года назад, они не говорили.       За эти два года, что она самостоятельно ухаживала за дедушкой, у неё было много времени, чтобы проанализировать ситуацию во время её «диалогов» с Оби-Ваном.       Бен был прав, тогда, три года назад: между ними ничего не могло быть. Она была ещё школьницей, а он закончил Стэнфордский университет и поступил в юридическую школу. Потом дедушку схватил ещё один удар, и она не смогла бы уехать к Бену, даже будь они в отношениях, а он бы вряд ли бросил обучение и вернулся обратно в Портленд. Ведь дедушка говорил ей когда-то, что любовь — это, в первую очередь, чувство глубокого уважения к чужой жизни. Рей уважала выбор Бена продолжить обучение и его стремление раскрыть свой потенциал, она бы не смогла потребовать от него быть рядом с ней и с немощным стариком. Но что теперь? Оби-Ван умер и Рей больше ничего не держало в этом городе. Может быть, теперь у неё был шанс на отношения с Беном? Она боялась думать об этом: она не знала, насколько её чувства взаимны, и боялась вновь быть отвергнутой.       — Я подумаю об этом, — после долгой паузы ответила девушка.

***

      Они ужинают в гостиной. Захмелевшая от вина Рей, смеётся впервые за долгое время. Бен приготовил ужин, достойный королевской семьи. Она ещё не дала ему ответ на его предложение, хотя не переставала думать о нём ни на секунду, но время поджимало — послезавтра Бен должен был улетать обратно в Нью-Йорк.       Рей успокоилась после очередного приступа смеха и резко притихла: Бен сидел намного ближе, чем был до этого. Он смотрел на неё таким взглядом, от которого она перестала дышать. Мужчина приблизил своё лицо, не разрывая зрительного контакта, как бы спрашивая разрешения на эту близость. Рей закрыла глаза, почувствовала его губы на своих — и застыла. Он обнял Рей так нежно, словно она была из стекла, и углубил поцелуй. От ласк мужчины и вина у неё кружилась голова. Поцелуй становился настойчивей, будто Бен пытался выпить её. Тело мгновенно отреагировало на это: соски затвердели, а внизу живота приятно потянуло. Рей поняла, если они не остановятся сейчас, то это перерастёт в нечто более взрослое. Она легонько уперлась руками в грудь мужчины, отстраняя его от себя. Бен подчинился, Рей посмотрела на его лицо: его зрачки расширились, а щеки покрылись румянцем.       — Рей, я… — хрипло начал мужчина, но Рей приложила пальцы к его губам, призывая его молчать.       — Всё хорошо, Бен, просто я… — она опустила взгляд и закусила губу. — Понимаешь, траур, нам нельзя сейчас. Извини.       Во взгляде мужчины она увидела облегчение. Он нежно поцеловал пальцы, которые ещё были на его губах. Рей хотела убрать руку, но он не дал. Он погладил её по щеке и взял её руку в свою.       — Я понимаю, это ты меня извини. Просто я так давно об этом мечтал…       Сердце Рей подпрыгнуло, и она опустила взгляд.       — Я пойду к себе, — сказала девушка, всё ещё не смотря ему в глаза. Сейчас она натурально сбегала от него. Его слова и этот поцелуй, пробуждающий в ней первобытные инстинкты — она не знала, как с этим со всем совладать. В её душе вновь зарождалась надежда.       Она поднялась по лестнице и не увидела, как он уронил голову к себе на руки.

***

      Почувствовав, что на неё кто-то смотрит, Рей открыла глаза. Она застыла — на краешке кровати рядом с ней сидел Оби-Ван Кеноби и ласково улыбался.       Она должна была испугаться, но страха не было.       — Я сплю? — спросила она его.       — Возможно, — лукаво произнес старый Кеноби. Он был именно таким, каким Рей его помнила ещё до первого инсульта.       — Дедушка, — прошептала Рей и поднялась ему навстречу. Он крепко прижал свою внучку к себе, и Рей почувствовала знакомый запах табака, которого ей так недоставало.       — Не плачь по мне, тыковка. Пришел мой час. Смерть — это естественное продолжение жизни, — ласково шептал Оби-Ван.       — Я осталась совсем одна, — Рей сморгнула слёзы вопреки просьбе призрака.       — Нет, моя сладкая. У тебя есть Бен, он рядом. И всегда будет рядом.       — Что ты…       «Что ты имеешь ввиду?» — хотелось спросить, но призрак перебил её:       — Будь счастлива, — сказал дедушка и поцеловал Рей в висок, а затем она проснулась.       Она лежала на кровати в комнате Оби-Вана со включенным ночником. Рей поспешно села, обняв себя за плечи, слегка покачиваясь.       Это был сон. Рей не верила в загробную жизнь и в сверхъестественные вещи. В любой другой день она бы решила, что это её подсознание нарисовало ей недавно умершего дедушку, который говорил о том, что Рей тревожило в последние дни. Но сейчас Рей так не думала — ей хотелось верить, что дедушка пришёл с ней попрощаться и заодно благословил её и Бена.

***

      Она стояла напротив двери в свою комнату и прислушивалась к ночной тишине. Набравшись смелости, она надавила на дверную ручку, приоткрывая дверь. В комнате было темно, Рей увидела мужскую фигуру, свернувшуюся калачиком на её кровати. Это смотрелось так мило, что на секунду ей стало стыдно, ведь Бен был очень высоким, а её кровать определенно не подходила под его рост, однако он ни разу не пожаловался на это за время его пребывания здесь.       Она двинулась в глубь комнаты и увидела, что Бен проснулся и поднял голову. Его рука вытянулась с намерением включить ночник.       — Не включай свет, — прошептала Рей и его рука замерла.       Она села на свою кровать совсем рядом с ним. Её глаза немного привыкли к темноте и она видела очертания его лица. Он не двигался, и она тоже. Бен сидел так близко, что она чувствовала его дыхание у себя на щеке.       — Бен, я… — начала девушка, но он приложил пальцы к её губам, как она сегодня за ужином. Затем его рука переместилась на её затылок, он мягко притянул её к себе, и они слились в долгом поцелуе.       Бен уложил девушку на кровать, накрывая её своим телом и запуская руки под её футболку, заставляя Рей выгибаться под ним и хотеть большего.       Нежные ласки перерастали в страсть, и она уже чувствовала жаркую влагу между своих ног. Рука мужчины медленно поползла именно туда, но Рей в ужасе остановила его. Ведь она до сих пор не привела в порядок Центральный парк, который вырос у неё между ног.       — Бен, я… У меня там… — со стыдом призналась девушка, чувствуя как горят её уши.       Мужчина замер на секунду, видимо, думая, что она имеет в виду, а затем обхватил мочку её уха зубами.       — Ты прекрасна, — прошептал он и продолжил свои ласки.       Их тела сплелись в клубок, так как маленькая кровать не давала им других возможностей и через мгновение комната наполнилась звуками удовольствия. Он был на ней, в ней и его орган вытворял с телом девушки поразительные вещи, заставляя её стонать практически с самой первой секунды. У Рей было не так много мужчин в её жизни, но ни один из них не мог доставить ей такого наслаждения, а последние полтора года она вообще не занималась сексом ни с кем. Они двигались в такт друг другу, словно уже занимались этим много раз, и достигли кульминации вместе.       Они лежали в той же позе, восстанавливая дыхание. То, что сейчас произошло, было не просто сексом или животной потребностью организма. Это была любовь. Бен Соло не трахал её, он любил её, отдавая ей всего себя. Слушая биение его сердца, Рей вдруг осознала, что всё это время любила только его. Бен тем временем нежно целовал её шею. Рей вдруг почувствовала, что она больше не может держать это в себе.       — Я люблю тебя, Бен, — прошептала она, замирая: «Как воспримет?» — С самого детства. Я люблю тебя.       Мужчина застыл всего на секунду. Рей почувствовала, как его кожа покрылась мурашками. Он продвинулся поцелуями ближе к уху девушки.       — И я тебя, Рей, — дрожащим голосом произнес Бен. — С самой первой секунды, когда вытащил тебя из воды, — он повернул свою голову к ней. — Я помню, в тот день, когда вы пришли с дедушкой к нам в гости, в самый первый раз, я сказал отцу: «Когда-нибудь я женюсь на этой девочке».       — Бен…       Но он закрыл её рот чувственным поцелуем.       Он с неохотой оторвался от её губ и спросил:       — Ты переедешь ко мне в Нью-Йорк? — в его голосе явственно слышалась надежда.       — Хоть в Тимбукту.       Они вдвоём засмеялись этой шутке.       Впервые за долгое время у обоих влюблённых было спокойно на душе. Рей поняла, что никогда не была одинока, потому что сердце Бена всегда было с ней.       А Бен знал, что Рей не будет чувствовать одиночества, пока он дышит. Он этого попросту не допустит.

Конец.