Король без королевства

      Душа… Он и забыл, каково это — владеть ею.       В душе нет никакой силы. Душа — это слабость, которая давно перестала быть его частью. Души являлись для него лишь тем сладостным мёдом, которым он утолял жажду своего клинка. Но ему хотелось больше…       И он с удовольствием будет утолять эту бесконечную жажду. Жажду крови. Ведь он не слаб… о, нет, он силён и могущественнен, потому как ему неведома боль, неведом страх, неведома любовь…       Он не обладал тем, чем обладал ещё давным-давно, когда его называли принцем и паладином. Но сейчас он намного выше этого, и ему это было не нужно. Ведь он — Король-Лич! Пускай он и не знал, как владеть собственной душой, зато он знал, как владеть тысячами таких же, со свойственной себе недоброй улыбкой слушая их страдания.

***

      Холод. Безжалостный и непрекращающийся холод. Западный ветер приносил с собой нескончаемую метель, будучи в силах пробить любого своей мерзлотой до самых костей. Очевидно, что на самой вершине этого высокого, замёрзшего шпиля было в разы холоднее, чем где-либо. Непрерывный гул метели притуплял всякую надежду любого смертного, кто ступал сюда. Она не угасала, и только смерть пришедшего сюда могла выступить для него долгожданным избавлением от заунывного воя ветров…       Он восседал на своём величественном троне, крепко сжимая рукоятку рунического клинка, испускающего холодное, голубое свечение. Тёмные доспехи, с концов которых свисали примёрзшие сосульки внушали страх одним своим видом. Его безжизненный и непоколебимый взор пустых глазниц, горящих холодным ярко-синим пламенем охватил незваных гостей, мнящих себя героями. Для него было смехотворно считать их грозными противниками. Также, как для них было смехотворно считать, что они все скоро станут его любимыми игрушками.       Но его интересовала только одна фигура в этом шахматном поле. Ведущая фигура — как Ферзь, защищавший своего Короля. Он может легко переломить ход битвы, но оставшись без него — Король будет беззащитен. Это была довольно хорошая мысль, которой он непременно воспользуется в грядущей битве.       Будучи впереди, верховный лорд уверенно вёл за собой готовившихся к битве героев. По его велению они встали полукругом перед возвышающимся над ними троном, как затаившиеся волки, готовые растерзать крепкого и невероятно сильного льва.       И он встал. Он гордо и властно возвысился над своими прибывшими врагами. Их было много, но их шансы на успех были относительно малы. Он был уверен, что его сил хватит на каждого из этих дерзнувших прийти сюда глупцов. Король-лич потянул за рукоять своего примёрзшего ко льду меча и вытащил его, после чего начал медленно спускаться вниз по ледяным ступеням.  — Неужели прибыли наконец, хвалёные силы света? — с насмешкой заговорил Артас, оглядывая всех свысока. — Мне бросить Ледяную Скорбь и сдаться? На твою милость, Фордринг? — спросил он с нотками гнева в своём устрашающем голосе.       Тирион решительно выступил вперёд, устремляя свой суровый и уверенный взгляд на своего врага. Но за этой уверенностью скрывался страх. Страх потерять всё. Он не мог проиграть, права на ошибку не было, но в глубине души он осознавал, что это, скорее всего, его последняя битва. Решающая битва, поэтому он должен задействовать все силы, которые он только может. Фордринг обнажил свой заветный меч — Испепелитель, единственное оружие, которое смогло бы противиться столь могущественному врагу.  — Мы даруем тебе быструю смерть, Артас, — ответил паладин, медленно поднимая Испепелитель и сжимая его рукоятку в руках. — Более быструю, чем ты заслуживаешь, за то, что замучил и погубил десятки тысяч душ.  — Ты пройдёшь через эти мучения сам, и будешь молить о пощаде, — уверенно и внушительно ответил он, надменно улыбаясь сквозь шлем, — но я не буду слушать, — Артас приподнял Ледяную Скорбь и безукоризненно указал острием её лезвия в его сторону. — Твои отчаянные крики послужат доказательством моей безграничной мощи.  — Да будет так! — воодушевлённо воскликнул Тирион, сильнее сжав рукоятку своего оружия и отогнав всякие сомнения, рассеяв их в голове, как густой туман:  — Герои, в атаку!       Высокомерно оскалившись сквозь шлем, Артас пропустил через направленный на Тириона клинок сильное заклятие. Будучи застигнутым врасплох, яростный паладин оказался внутри образовавшейся вокруг него глыбы льда, которую ни оружием, ни заклинанием нельзя было пробить.       Артас горделиво рассмеялся.  — Я оставлю тебя в живых, — заверил его Король-лич, — чтобы ты увидел финал. Не могу допустить, чтобы величайший служитель света пропустил рождение моего мира.       Герои пустились в отчаянную, но скооперированную атаку. Скрестились клинки, топоры, кинжалы, раздавались звуки выстрелов из ружей и разрушительных заклинаний. Они оказывали достойное сопротивление Королю-личу, но теперь они сражались без прежнего рвения. Потеря сильного союзника пошатнула их боевой дух, как и рассчитывал Артас.       Ферзь пал, остались лишь беззащитные «короли».       Никому из них не было известно, сколько длился этот ожесточённый и кровавый бой, который походил скорее на бойню. Это был кошмар наяву. Дюжина героев, уже примёрзших ко льду от столь безжалостного мороза лежали по всей вершине, пачкая её поверхность своей кровью, что текла из смертельных ран, причинённых Ледяной Скорбью. Артас уверенно вёл оборону против своих противников, отражая их удары и не давая им даже дотронуться до него. Только маги могли нанести ему какой-то урон, и то ненадолго, ведь первыми пали именно они из-за непрерывно прибывающих мертвецов, которых Артас не поленился призвать. Какое-то время они держались организованной командой, помогая друг другу, но постоянный напор Артаса с одной стороны, а воинов Плети с другой мешал им действовать слаженно. Артасу конечно нравилось наблюдать, как его отчаянно пытаются победить, из-за чего он и не использовал свою силу в полной мере. Однако несмотря на все удовольствие, что Король-лич получал от представления, вся эта суета понемногу начинала ему надоедать.       Тем не менее, они смогли сыграть на его гордыне, которая всегда и делала его довольно уязвимым. Несколько неосторожных замахов, произведённых им, и кто-то сумел проткнуть мечом его правый наплечник, насквозь пронзив плечо.       Артас разгневанно взревел и со всей неистовой мощью совершил смертельный размах Ледяной Скорбью, нанеся широкий рубящий удар по его последним противникам. Даже если кто-то и выставил перед собой какое-либо оружие или защиту, то Артас с лёгкостью раздробил их на мельчайшие осколки, пройдя по телам каждого лезвием своего губительного клинка. После столь мощного удара они отшатнулись от него. Те, кто выжил, без чувств упали на ледяную поверхность.  — Сомнений нет, — убеждённо сказал Артас, опустив свой клинок. Оглядев раскиданные вокруг хладные тела своих врагов, Король-лич произнес:  — Вы — величайшие герои Азерота. Вы преодолели все препятствия, которые я воздвиг перед вами, — Артас начал прогуливаться по вершине, царапая концом лезвия клинка поверхность твёрдого льда. — Сильнейшие из моих слуг пали под вашим натиском. Сгорели… в пламени вашей ярости, — он сделал задумчивую паузу, переведя свой взгляд на закованного в лёд Тириона, а затем презренно окинув взглядом павших героев. — Что движет вами? Праведность? Не знаю…       Артас подошёл к глыбе льда, надменно смотря на застывшую во льду личину лидера Серебряного Авангарда.  — Ты отлично их обучил, Фордринг. Ты привёл сюда лучших воинов, которых знал мир, — громогласно сказал Артас, но затем он понизил свой тон, добавляя в голос ироничные чувства поражения для своего врага, — и отдал их в мои руки, как я и рассчитывал. Тебя следует наградить за этот невольный подарок, — Король-лич поднял свой клинок ввысь и тот засветился пурпурным оттенком. — Смотри же, как я буду воскрешать их и превращать в воинов Плети. Они повергнут этот мир в пучину хаоса. Азерот падёт от их рук, — он опустил голову и вновь посмотрел на беспомощного паладина. На этот раз даже он смог разглядеть эту зловещую ухмылку на его лице, — и ты, Тирион, станешь их первой жертвой, — Артас захохотал сквозь шлем во весь рот, после чего он вернул свой взгляд на искрящуюся Ледяную Скорбь. — Мне по душе эта ирония.       Тела всех героев начали подниматься в воздух, из горизонтального положения переходя в вертикальное. Из них начала излучаться тёмная энергия, а их души высасывались из тел, неохотно устремляясь в рунный клинок. Несмотря на близкое расстояние, Артас был сильно сосредоточен на искрящимся клинке и перестал видеть и слышать Тириона.       И тут, когда надежды, казалось бы, совсем уже не оставалось, Верховный лорд озвучил свою последнюю молитву…  — Свет… — взмолившись прошептал Тирион, а его меч начал светиться ярко-оранжевым сиянием, — даруй мне последнее благословение. Дай мне силу… разбить эти оковы!       Увидев, как его «ледяная ловушка» начала излучать яркие лучи света, Артас всё-таки отвёл взгляд от светящегося клинка и посмотрел на освободившегося из ледяных оков Тириона. Он с пламенными возгласами прыгнул и размахнулся Испепелителем на лезвие Ледяной Скорби.       Артас вовремя среагировал и резко опустил меч, прервав ритуал воскрешения. Тирион приземлился и в одно время с ним замахнулся своим клинком. Мечи скрестились, а их хозяева начали оказывать давление друг на друга, скрежа лезвиями двух легендарных клинков.  — Твоя ненависть не заберёт больше ни одной жизни! — яростно воскликнул Тирион, пересиливая своего соперника.  — Моя ненависть? — переспросил Артас, крепко держа Ледяную Скорбь перед собой и не уступая Тириону ни дюйма. — Нелепый старик… твоя участь предрешена, Фордринг, и ты разделишь её со всеми, кто встанет у меня на пути.  — Нет… — Тирион невольно перевёл взгляд с устрашающего шлема на один из хладных трупов неподалёку.       Это был взрослый мужчина, паладин. Его золотые, сверкающие доспехи были пробиты и почти полностью залиты кровью. Помятый шлем лежал рядом с ним, очевидно он соскочил с его головы при падении с большой высоты.       Валькиры не сбрасывали их со шпиля, а демонстративно взлетали вместе с ними и при достижении смертельной для них высоты сбрасывали обратно, таким образом вселяя в других героев непреодолимое чувство ужаса.       Было видно засохшую кровь на его бородке и проломленную голову, из которой до сих пор сочилась густая, тёмно-красная кровь.       Очевидно, что даже после того, когда Артас проткнул его нагрудный доспех и насквозь пронзил его правое бедро, он всё равно продолжал сражаться.       Этот отчаянный, с отблесками призрачной надежды взгляд был направлен в его сторону. Он смотрел в эти карие, лишённые жизни глаза. Тирион почувствовал вину за смерть всех этих героев, почувствовал бесконечную ненависть и невыносимую боль утраты в его душе. Из его глаза медленно стекла слеза. Единственная слеза, скупая и выражавшая всю ту ярость, которая кипела у него в груди. И тогда он взглянул прямо ему в глаза.  — Тебе не победить, я лично похороню тебя здесь! — с этими словами он проскользнул лезвием Испепелителя по лезвию рунного клинка, и, держа меч в две руки, паладин произвёл яростный шквал рубящих ударов.       Артас ожидал такую вспышку гнева со стороны своего противника, поэтому просто уклонялся от его тяжёлых и неповоротливых ударов, отступая назад.       Спустя какое-то время Тирион уже вымотался и Артас непременно этим воспользовался, уклонившись от его рубящего удара и сразу же нанеся тому одной рукой режущий удар меча по его ключице, оставив там хоть и небольшую, но весьма чувствительную рану.       Тирион сделал резкий шаг назад. Ощущение нестерпимой боли, нанесённой клинком заменило ему чувство усталости, и тогда он совершил неожиданный удар мечом по его и без того недавно проткнутому правому плечу.       Артас взревел от боли и тут же пнул Тириона ногой, оттолкнув его от себя.  — Ты за это заплатишь.       Их клинки вновь скрестились в решающем поединке. От скрежета двух противоборствующих друг другу легендарных клинков начали отскакивать оранжево-голубые искры.       Артас умело показывал своё мастерство фехтования, всячески пересиливая Тириона, однако тот, в свою очередь, залечивал свои раны вспышками света в кратких передышках между ударами.       Но и Артас от него не отставал, периодически направляя в Тириона смертоносные тёмные потоки магии смерти.       В конце концов, они оба крайне вымотались, будучи почти не в силах сопротивляться друг другу, но и не давая своему сопернику время на отдых.       Тирион из последних сил замахнулся на Артаса, вознеся Испепелитель над головой и с пламенным криком опустил его, а Артас выставил оружие перед собой.       После долгого стремления пересилить друг друга, Артас заметил, как его оружие… треснуло? Это был не треск, а что-то другое, но без сомнений — это произошло из-за столкновения Ледяной Скорби и Испепелителя.       Несмотря на это, Артас решительно начал теснить паладина. После двух-трёх наступающих шагов, он резко опустил свой клинок и сманеврировал в сторону от рубящего удара Испепелителя, после чего ловко пнул Тириона вбок и тот потерял равновесие.       Артас решительно замахнулся клинком и вновь схлестнулся в смертельной битве.       Тирион вступил в глухую оборону, пытаясь удержать меч перед собой, а Артас продолжил наносить тяжёлые удары по мечу, пробивая его оборону удар за ударом. Вознеся Ледяную Скорбь над собой, Артас с усиленным размахом опустил её, в один миг разбив лезвие Испепелителя надвое.       Тирион, не поверив глазам, судорожно отскочил от него. Понимая, что ему не победить в этом поединке, паладин поднял сломанный Испепелитель ввысь.  — Ты больше не в силах сопротивляться, Фордринг, — утомлённым голосом заявил Артас, — Я больше не совершу ошибок. Придётся тебе умереть раньше, чем начнётся грандиозное представление.       Тёплый луч света пробил густые тучи Нордскола и озарил тело Тириона. Его глаза запылали солнечным огнём. Артас твёрдо шёл в его сторону, несильно обращая внимания на то, чем он занимается.       Он подошёл к нему вплотную и пронзил грудь паладина, проталкивая клинок всё глубже. Насквозь проткнув его сердце, он взглянул прямо в глаза старому рыцарю.       Тирион горько простонал от боли, но с уверенностью взглянул на павшего принца.  — Всё кончено, старик.  — Ещё… нет.       В свете тёплого луча Испепелитель запылал ярким огнём. Его сломанное лезвие продолжила светлая энергия, заменив потерянные осколки меча.       Болезненно всхлипнув, Тирион обвёл руками вокруг Артаса и проткнул Испепелителем его спину, дрожа руками.  — За Азерот… — хрипло возгласил паладин, и его тело потрескалось от переполнявшей его светлой магии.       Артас простонал от режущей и жгучей боли, вытащив Ледяную Скорбь из его груди. Тело Тириона начало пылать в ярком огне, после чего произвело мощный взрыв с яркой вспышкой слепящего света, который унёс с собой не только Тириона, но и все хладные тела героев, превратив их в пепел и не дав Артасу завершить своё тёмное дело над ними.       Он закрылся рукой от взрыва, отлетев на несколько метров и не мягко приземлившись. Клинок вылетел из его руки и воткнулся в лёд на середине вершины.       Артас упал на колени, чувствуя нестерпимую боль по всему телу, которая прожигала его изнутри. Из его тела шёл дым. Взрыв явно чуть не спалил его дотла, отделив Испепелитель от его тела и рассеяв ту светлую субстанцию, что служила продолжением сломанного лезвия меча. Сейчас он просто валялся на льду, слабо пылая от недавно переполнявшей его силы.       Артас никогда не чувствовал себя таким слабым. Самопожертвование Тириона будто лишило его всех сил, которые у него только были. Кровь так и сочилась из глубокой раны, нанесённой ему этим треклятым мечом Верховного лорда.       Он попытался встать, но у него это не получалось. Ноги не слушались его, взор расплывался. Артас взглянул на Ледяную Скорбь и не оставил незамеченным сияющий «шрам» на лезвии клинка, который он получил от Испепелителя.       Твою игрушку чуть не сломали? Какая… досада.       Артас оглянулся, откликнувшись на издевательский старческий голос.       Старый чародей появился перед ним, презренно смотря ему в глаза. Король-лич не стал отвечать Антонидасу, вернув взгляд обратно на клинок.       Давно пора было с ним покончить.       Он вновь оглянулся. Старого волшебника сменил старый наставник.       Утер стоял с тем же гневным и суровым выражением лица, который он видел, когда пришёл в Андорал за урной собственного отца после разрушения родного дома.       Этот день был так далёк…       Артас раздражённо повернулся к своему трону и поднял взгляд на висящего в чёрных цепях Болвара, а тот взглянул на него с издевательской улыбкой.  — Что, Артас? Мало того, что в животик ранили, так ещё и стальную зубочистку сломали?  — Я думаю, что будет лучше всё-таки подарить тебе столь желанную тобою смерть.  — Тирион изрядно тебя потрепал. Скоро придут другие и добьют тебя. Твой крестовый поход по геноциду всех живых существ окончен, предатель.  — Ты ещё не понял? Это конец. Теперь нет ни единого существа в этом мире, который смог бы его защитить.  — Есть, — сказал внезапно появившийся из ниоткуда детский голос.       Артас вздрогнул.       Он узнал его, он уже слышал этот голос, он же им и разговаривал когда-то, когда был ещё ребёнком.       Артас развернулся и увидел его — мальчишку с изумрудными глазами и золотистыми волосами.  — Ты не можешь быть здесь. Я убил тебя.  — Ты всё это время думал, что ты смог так легко избавиться от самого себя, Артас?       Взор начал расплываться в его глазах. Не поддаваясь этому, павший принц всё-таки встал и направился к своему клинку.       Артас шёл тяжёлыми шагами, не понимая, что происходит с его телом. Он видел, как идёт к заветному мечу, но не может до него добраться, он словно ходит на одном месте бесконечными шагами, всё никак не дотягиваясь до Ледяной Скорби.       Вернись ко мне.       Мальчишка встал перед ним, преграждая путь.  — Исчезни.       Вернись ко мне,       Теперь это был женский голос.       Вместо мальчика появилась взрослая женская фигура с такими же золотистыми волосами, как у него. Её голубые глаза пронзили его холодный взгляд. На секунду Артас встал в ступор, но затем разгневанно всплеснул рукой.  — Исчезни!       Он прошёл сквозь неё, и та растворилась в воздухе. Артас, наконец, почувствовал слабое облегчение и смог подойти к вонзившемуся в лёд клинку.       Не уходи.       Вновь услышанный женский голос взбесил Артаса, заставив его взяться за рукоять Ледяной Скорби. Голос исчез, а вместе с ним и слабость по всему телу, однако рана до сих пор жгла его грудь и причиняла нестерпимую боль.       Он понимал, что его армия, возможно, и справится с объединёнными силами Альянса и Орды без его участия, но ему нужно было прогнать абсолютно всех с цитадели, чтобы перегруппировать силы.       Тем не менее, вместе со стекающей кровью на груди утекала и его сила, ему нужно было хоть немного восстановиться.       Резкая боль всё-таки заставила его направиться к трону и сесть на него, воткнув клинок рядом. Внезапно он начал медленно терять сознание. Он сопротивлялся этому явлению, но надолго у него сил не хватило, и, в конце концов, Король-лич сомкнул очи.

***

 — Что это за грохот?       Вариан обеспокоенно взглянул на пыль, падающую с саронитового потолка нижнего яруса цитадели, которого, по всей видимости, задело мощным взрывом.  — Свет милостивый… — тихо сказала чародейка, слегка толкнув Вариана, чтобы тот обернулся.       Он откликнулся на пихания Джайны и посмотрел на длинный тёмный коридор.       Столпившаяся армия Плети заполнила половину яруса. Не понимая, как такое могло произойти, Вариан лишь помахал головой, наблюдая, как солдаты Орды и Альянса приготовились к защите, а воители из Пепельного Союза, включавшего в себя рыцарей смерти и паладинов Серебряного Авангарда ринулись им навстречу, вступая в бой.  — Но ведь… Мы расчистили все коридоры, — всё ещё не веря своим глазам говорил Вариан. — Больше никого не оставалось! Их слишком много, Джайна… Нужно отступать!  — Но как же Тирион?.. Как же все те чемпионы, что пошли сражаться с…  — Джайна, у нас нет времени! — прервал её Вариан, обнажая Шаламейн. — Всё, что нам остаётся — это надеяться, что Тирион и его чемпионы ещё живы. Собери всех магов и открой портал в Даларан, немедленно!  — Да, Вариан… — смиренно сказала Джайна, но вдруг её остановил возмущённый орочий голос.  — Отступать? Сейчас? Мы почти победили, а ты отступаешь, потому что испугался мертвячины? — презренно спросил Адский Крик, также презренно кидая взгляд в короля Штормграда. — Я знал, что люди — трусы, но не думал, что настолько.  — От Тириона нет никаких известий, как и от чемпионов, — переводя взгляд на орка ответил Ринн. — Если вы не дорожите своими солдатами, орк, то я не буду вам мешать. Но я не буду терять своих людей, тем более если окажется, что Тирион погиб…  — Даже если и так, мы ведь все слышали грохот, там, наверху, — вмешался в спор Тралл, будучи совсем неподалёку. — Определённо, это был взрыв колоссального масштаба. Наверняка этот взрыв был на вершине шпиля, и я сомневаюсь, что кто-то мог его пережить, — задумчиво говорил шаман, взглянув на толпу нежити, — Если Король-лич и смог его пережить, то сейчас он серьёзно ранен.  — И это значит, что мы можем добраться до него, пока он не восстановил силы… — продолжил мысль Вариан. — Рискованно, но если мы не используем этот шанс сейчас, то больше его может и не быть…  — И все мы тогда так и поляжем, — присоединился к разговору Мурадин. — Ну так что? Мы так и будем здесь стоять, пока наши солдаты там потеют за нас?  — Ладно… — с неохотным согласием сказал Вариан. — Думаю, нежити должно было остаться не так много, так что вместе мы сможем прорваться к шпилю.  — Рад, что мы все нашли компромисс, а теперь пойдёмте надерём по дюжине мёртвых задниц! — с этими словами Мурадин ринулся в бой. Его примеру последовали и остальные, также приказывая солдатам вступить в бой.       Джайна же тяжело вздохнула, разводя руками и создавая заклинания для разрушительных атак.       Артас… убереги Свет твою душу…       Подсознательно она всё-таки надеялась, что Артас не погиб, а лишь тяжело ранен.       Вдруг, на этот раз она всё-таки сможет достучаться до него? Ей уже слабо в это верилось, но она не хотела, чтобы так произошло.       Она не хотела видеть его хладное, безжизненное и такое родное лицо её потерянного принца…