The Benefits of Smoking

BTS - Boy Meets Evil (на повтор)

Щёлканье зажигалки. Глубокая тяга. Выпускаю дым из лёгких. Хорошо. Я сижу на балконе и наслаждаюсь ночным Сеулом. Он сияет, словно новогодняя ёлка. Улыбка тронула мои губы, и я выдохнула облачко дыма. На душе было тихо и спокойно, как никогда прежде. Плохой знак. Сто процентов что-то пойдёт не так. Я слышу, как поворачивается ключ входной двери. Делаю ещё одну затяжку. Двери открываются. Скандала не избежать. — Я дома, — слышу его голос. Проходит несколько секунд и вижу его в гостиной. Он тупо смотрит на меня. — Ты снова за старое? — он слегка повышает голос, в нём слышится усталость. — По-моему, я тебе уже говорила, что не собираюсь бросать курить только из-за тебя, — выпускаю дым из лёгких. Голова становится немного ватной. Я тоже устала. Он подходит ко мне, отбирает сигарету, тушит и выбрасывает бычок в мусорное ведро. Я молча тянусь к пачке и беру ещё одну сигарету, тут же подкуривая. У каждого свои недостатки. Я вот, например, ненавижу, когда мне указывают и начинаю вести себя, как ребёнок. Он смотрит на меня, словно я — худшее, что с ним когда-либо происходило в жизни. — Тебе меня не изменить, Хосок, сколько не пытайся, — спокойно говорю я и в очередной раз выпускаю дым из лёгких. — И ты это прекрасно знаешь. Он садится возле меня, но в глаза не смотрит. Взгляд Хосока направлен на ночной Сеул, и его губ касается горькая улыбка. — Я люблю тебя, — вдруг выдаёт он. Мне становится хуже, и курить больше не хочется. — Я знаю. Мы вместе уже около двух лет, но за эти два года я так и не смогла сказать ему эти три заветных слова. Любой нормальный парень уже давным-давно отказался бы от меня, но не он. Хосок продолжал бороться за меня, хотя уже даже я потеряла веру в себя. Он снова отбирает у меня сигарету, но, к моему удивлению, не идёт её выбрасывать. Он делает тягу и, слегка задержав дым в лёгких, выдыхает. Я поворачиваю к нему голову и удивлённо смотрю. Кажется, я его довела. — Я устал, — озвучивает он то, что я уже давно поняла. Наверное, даже раньше него. — Я знаю. У него срывает крышу. Он обхватывает своими пальцами мою шею и смотрит мне в глаза, пытаясь там найти ответы на интересующие его вопросы. Кажется, я переступила черту. В его взгляде полно боли и отчаяния, и мне тоже становится больно и обидно. Не за себя. За него. Хосок сильнее сжимает мою шею, и я начинаю кряхтеть от недостатка воздуха. Теперь мне больно ещё и физически. В какой-то момент я начинаю хотеть, чтобы он меня задушил. Станет легче — и ему, и мне. Хосок сильный человек, но не тогда, когда дело касается меня. Я — его слабость. Ему будет легче, если меня не станет. Чувствую влагу на своих щеках. Не понимаю, когда начала плакать. — Пожалуйста, — молю я, сама не зная о чём. Он резко отпускает мою шею, и я делаю долгожданный глоток воздуха. Хосок кладёт руку на мой затылок и крепко прижимает к себе, а я начинаю захлёбываться в рыданиях. Мы чертовски устали. Я ненавижу себя за то, что не могу поменяться ради него, он — из-за неспособности поменять меня. Сколько ещё это будет продолжаться? — Я не знаю, — шепчет он, словно прочитав мои мысли. Или же я произнесла вопрос вслух? Я отстраняюсь от него и смотрю в его лицо. Только я вижу его таким — грустным и задумчивым. А всё потому, что только я довожу его до состояния полного отчаяния. И мне становится так стыдно, как никогда до этого. Я беру его лицо в свои ладони и стираю влажную дорожку с его щеки. Поздравляю, я довела его до слёз. Вечно улыбающийся Чон Хосок плачет из-за меня. — Прости меня, — прикасаюсь губами к его щеке. — Я не заслуживаю тебя, — шепчу ему в губы. Легко касаюсь его губ, даря практически невесомый поцелуй. Хочу уже отстраниться, но он за талию притягивает меня к себе и впивается в мои губы более требовательным поцелуем. Хосок усаживает меня к себе на колени, и я ногами обвиваю его талию. Хочется быть максимально близко к нему, поэтому отчаянно прижимаюсь к нему всем телом и запускаю свою руку в его волосы. Одежда вдруг становится слишком тесной и невыносимо хочется от неё избавиться. Хосок, словно услышав мои мысли, поднимается на ноги, крепко поддерживая меня за талию, и направляется в сторону спальни. Он разрывает поцелуй, чтобы без приключений донести меня до кровати, а я попутно расстёгиваю на нём рубашку и целую его шею, слегка прикусывая тонкую кожу. Мне не хочется терять ни секунды. Хосок входит в спальню и аккуратно кладёт меня на кровать, оставляя на несколько секунд одну, пока он снимает с себя рубашку. Это приводит меня в замешательство, ведь я хочу большего. Я становлюсь на колени и притягиваю Хосока к себе за шею, как он прежде делал это со мной на балконе. Целую его требовательно и властно, кусая его нижнюю губу. Впиваюсь в него ногтями и слышу, как он шипит от боли. Давай же! Разозлись как следует! — Сука, — ругается он, а моих губ касается лёгкая улыбка. Наконец-то. Он разрывает майку прямо на мне и это чертовски заводит. Впивается пальцами в мою талию и сжимает до боли. Я громко вскрикиваю и вижу его улыбку. Садист. Он получает от всего этого процесса столько же удовольствия, сколько и я. Расстёгивает мне лифчик и легко царапает мой сосок ногтем. Из моей груди вырывается всхлип. Он ещё толком ничего не сделал, а я уже почти кончила. — Попроси, — вдруг он совсем отстраняется от меня и смотрит в мои блестящие от желания глаза, будто этого ему мало. — Я хочу это услышать. Меня бьёт мелкая дрожь. Лунный свет из окна падает прямо на его идеальное тело, и моё дыхание учащается. Я понимаю почему он это сказал — очередная попытка меня переломить. В любой другой день, это не увенчалось бы успехом, но сегодня ему это удалось. — Умоляю, — шепчу, но Хосок прекрасно меня услышал, потому что уже через несколько секунд я лежу на спине и чувствую его губы на своих. Он уже не так груб как прежде. Хосок медленными поцелуями спускается к моей груди и начинает ласкать её. Из всех моих партнёров он всегда лучше всех понимал моё тело. Пока он губами ласкал мою грудь, его руки опускались всё ниже и уже достигли моих шорт, которые сейчас чертовски мешали. Хосок запустил руку в мои трусики и легко коснулся пальцем моего клитора. Я недовольно выдохнула, ведь на этом ласки закончились. — Хосок, — выдохнула я, отчаянно пытаясь привлечь его внимание. Но он словно не слышал меня. В конце концов, мне это надоело, и я, собрав все свои силы, перевернула его на спину, а сама уселась на него сверху. — Хватит. Я наклонилась к нему и поцеловала: медленно, но очень страстно. По-моему, это был самый откровенный поцелуй в моей жизни. Я наслаждалась этим, как никогда прежде (и, похоже, не только я). Оторвавшись от его губ, я посмотрела ему в глаза и увидела точно такой же взгляд, как и у меня. Твою мать. Пора с этим заканчивать. Прежде, чем я хоть что-нибудь поняла, Хосок вернул нас в прежнее положение, вновь впиваясь в мои губы страстным поцелуем. Кое-как я нащупала ремень его брюк и принялась расстёгивать его. Он тоже времени зря не терял, и я уже лежала под ним полностью обнажённая. Хосок вошёл в меня резко, вырывая из груди громкий стон. Теперь всё было чертовски правильно, как и должно быть. За все два года, что мы с ним вместе, я ещё никогда не чувствовала себя настолько заполненной. Я выгнула спину и коснулась своей грудью его. Он особо не церемонился и тупо вдалбливался в моё тело, от чего я получала в два раза больше удовольствия. Я обожала этого Хосока, которого я узнала сегодня. К пику мы пришли одновременно, выкрикивая имена друг друга. Ещё несколько минут после оргазма меня потряхивало. Я словно заново познакомилась с Хосоком. Мы смотрели друг на друга совершенно по-новому. Вдруг он поднялся на ноги и спросил: — Ты идёшь? — Куда? — растерялась я. — Курить, — твою мать. Я сплю? — Я люблю тебя, — вдруг вырвалось у меня. — Я знаю, — улыбнулся он.