Лепестки бархатцев

Безумно больно смотреть на Сасагаву-лучшую-в-мире-девочку-Киоко. У Киоко такие же бледные, худые, как и у самой Тсуны, руки. Но вот только они не исчерчены тонкими паутинками вен, а пальцы – не обтянутые кожей кости. Щечки у Киоко круглые, румяные, на них выступают очаровательные ямочки. Тсуна похожа на ребенка из концлагеря – скулы острые, выпирают, рвут тонкую, прозрачную кожу. Киоко красивая, милая, обаятельная – эталон, к которому стремятся все девочки средней Намимори. Тсуна – та самая некрасивая подружка, находящаяся всегда рядом, принимающая все удары судьбы и рыдающая ночью в подушку. Сасагава не сидит на диетах – ей это не нужно. Она всегда делится школьным обедом со своими подругами: сердобольная мама готовит столько еды, что у Киоко просто физически не получается вместить все это в себя. Она всегда задорно смеется и искренне беспокоится за здоровье Тсуны. У Тсуны особая диета, но она считает, что Киоко об этом знать необязательно. Она не ест ничего полезного: ни овощей, ни фруктов, ни вареных круп и мяса, разве что святым духом питается. Девочка мнет пальцы, оставляя розоватые следы на коже, каждый раз отказываясь от очередного кусочка яблока или дольки мандарина. Она ругается и злобно скалится, когда Киоко игриво пытается покормить Тсуну с ложечки. Киоко не обижается на подругу, а искренне беспокоится. Вот только Тсуне все это побоку. Она смотрит на Киоко и старается ненавидеть ее: за природную красоту, за излишнюю идеальность, за странную легкость, за чертову человечность. Она пытается, но не выходит. У Тсуны страх не сдержаться, и она проклинает себя за идиотскую слабость. Тсуна не старается походить на Киоко, но раз за разом, цепляясь за отражение в зеркале, хочет наткнуться на знакомые мягкие черты. Тсуна смотрит в зеркало пристально, безотрывно. Она похожа на испуганного, дикого воробушка: каштановые волосы торчат во все стороны, а вечно-косая челка падает на глаза, в которых виден отнюдь не дружелюбный блеск. Тсуна проводит паучьими пальцами по тонким линиям острых ключиц, слегка надавливает на обманчиво хрупкие кости, словно кукла, наклоняет голову вбок. Она дышит редко, тяжело, губы ее обескровлены. У Тсуны вместо глаз - омуты, глубокие сухие колодцы. В них упадешь и не выберешься. Тсуна моргает и судорожно вздыхает. Левый глаз ее пылает ненавистным багрянцем, блестит каким-то диким цветом. Правый, как у мамы, лучится нежной карамелью. Тсуна невесомо касается набухших вен, рисует незамысловатые узоры на коже. Тсуне тринадцать, но она чувствует себя на все сорок. Она устала, она изнеможена до безумия. Она не лучится ярким светом как Киоко, не заливается заразительным звонким хохотом, не умеет радоваться мелочам. Весь мир для нее - сплошной капкан, ловушка, яма, из которой не выбраться. Ей хочется быть обычным ребенком, невыносимо хочется, но не получается. Смех у Тсуны страшный и чуточку безумный. И улыбка больше похожа на оскал. Она криво усмехается своему отражению, закрывая правый глаз. Тсуна совсем не похожа на человечную Киоко. И поэтому ей хочется рыдать.