Лепестки бархатцев

– Такой маленький городок, и весь кишит этими тварями! – шипит Колонелло, ставя пустую чашечку из-под выпитого эспрессо на бежевое блюдце, и кидает небольшую стопку бумаг на деревянный столик. Реборн хмыкает, неосознанно проводя пальцами по краям черной федоры. Где-то на улице за пределами маленькой уютной кофейни проносится старая машина, громко оповещая об этом, наверное, всех жителей небольшого города своим отвратительным гулом. Поначалу Реборн не понимал: зачем их, следователей особого класса, отправили в самую настоящую глушь. Еще и прикрепили к ним несколько пустоголовых подчиненных, которые, казалось, не умели думать, а лишь тупо выполняли поставленные перед ними задачи. Стоило мужчине увидеть пару отчетов, как все встало на свои места. Различного рода вопросы рождались в его голове. Как они могли проглядеть формирование рассадника этих тварей? Неужели подразделение CCG в данном округе даже и не думало приступать к своей работе? Почему никто не обратил внимание на ситуацию в Намимори раньше? А самый главный вопрос: откуда здесь столько гулей? Намимори – город-загадка. На каждый квадратный метр здесь приходится по гулю – одни из самых свирепых банд почему-то своим пристанищем выбрали маленький, уютный городок. Возможно, дело в тихой размеренной жизни, а может – в относительно большом расстоянии от цивилизации. Местных жителей они трогают редко, но зато сполна наслаждаются страхом приезжих и часто устраивают рейды в соседние города. Со старожилами у них здесь будто бы негласное перемирие – нападений практически нет, а сами люди на гулей не жалуются. Сказка, а не жизнь! Реборн хмурится, медленно потягивая горький кофе. Бариста здесь явно мастер своего дела – такого вкусного кофе следователь не мог найти во всей Японии. Взглядом мужчина цепляется за парочку школьниц, сидящих за соседним столиком. Одна из них громко о чем-то щебечет, смеется и с довольной улыбкой протягивает своей подруге ложку с мороженым. - Попробуй, Тсу-чан! Это просто объеденье! Реборн смотрит за разыгрывающейся сценой пристально, глаз не отрывает – работа следователя обязывает подмечать любые детали, даже самые незначительные. Вторая девчонка кажется чересчур бледной. Она утопает в своей небольшой белой школьной рубашке, будто бы в оверсайзе. Девчонка хмурится и с явным недовольством смотрит на свою подругу. – Киоко, я только что выпила кофе, – тихо протягивает она, сверкая темными глазами в сторону так называемой Киоко. «Тсу-чан» нервно теребит завязанный наспех школьный галстук и слегка морщится. – Ты хоть представляешь, как будут болеть мои зубы, если я сейчас попробую твое мороженое? Киоко дуется и едва отодвигается от своей подруги. Мороженое уже начинает таять, и с маленькой ложки вот-вот готова сорваться молочная капля. – Ты всегда находишь отмазки, Тсу-чан! – Киоко по-птичьи наклоняет голову вбок, от чего ее короткие светлые волосы падают ей на лицо. – Бенто ты не ешь, потому что у тебя аллергия на рис, чипсы не ешь, потому что мама запрещает… Я прошу тебя съесть всего одну ложечку! Пожалуйста! «Значит, девчонка довольно часто отказывается от еды», – думает Реборн, все еще лениво наблюдая за данной сценой, пока Колонелло что-то усердно ищет в своем телефоне. Светловолосый напарник периодически кидает косые взгляды в сторону старшего товарища, но молчит, продолжая копаться в своих бесчисленных переписках. Хмурая подружка Киоко тяжело вздыхает, медленно берет ее ложку из рук и съедает несчастное мороженое. Реборн даже слегка расслабляется, когда видит, что на лице девчонки не дергается ни единый мускул. Та бесстрастно смотрит на подругу и как-то уныло отмечает: – Ну вот, я же говорила, что зубы болеть будут... Киоко весело смеется и даже хлопает в ладоши. На ее щеках выступает едва заметный румянец. «Тсу-чан» в ответ улыбается уголками тонких губ и качает головой. – Ну вкусно же! Скажи уже наконец, что тебе понравилось! Реборн отворачивается и задумчиво начинает водить по краям небольшой белой чашечки. «Совсем помешался», – думается ему. В таком гадюшнике сложно не начать подозревать даже глупых школьниц. Подростки довольно часто совершают довольно нелепые поступки, например, увлекаются диетами в надежде понравиться предмету воздыханий. «И не каждый из них является гулем», – будто бы напоминает себе мужчина, отворачиваясь к широкому окну. Когда Реборн допивает свой кофе и ставит пустую чашку на блюдце, Колонелло резво перекидывает свою кожаную барсетку через плечо, собирает брошенные ранее на столик бумаги и, улыбаясь официанту, кладет ему в руку пару купюр. Да, на чаевые его напарник не скупился. – Хороший здесь кофе все-таки делают, – словно кот, тянет Колонелло, а затем уже тише добавляет. – Чересчур хороший. Знаешь, нам стоит почаще наблюдать за этим местом. Реборн хмыкает в ответ, снова замечая тех самых школьниц, которые сидели за соседним столиком. Следователи оказываются рядом с ними, когда хмурая подружка Киоко оступается и спотыкается о небольшой порожек на выходе из кофейни. Реборн хватает девчонку за локоть, не давая той упасть. Она задевает ладонью небольшой декоративный каменный столбик, буквально проезжаясь ею, будто бы стараясь предотвратить падение. – Ох, это должно быть больно! – присвистывает Колонелло и с сочувствием смотрит на девчонку. Киоко охает и подбегает ближе, прикрывая рот маленькой ладошкой. – Ты как, в порядке? Хмурая подружка Киоко резко выравнивается и поднимает голову вверх, смотря Реборну прямо в глаза. Она изредка мигает и едва заметно дышит. В какой-то момент ему даже кажется, что она выглядит слегка возмущенной, но отнюдь не смущенной произошедшим казусом. – Я в порядке. Спасибо, – сипло роняет она, переводя взгляд на все еще сжимающую ее локоть руку. Реборн медленно отстраняется и громко хмыкает. – В следующий раз лучше смотри под ноги – больше я тебя ловить не буду. В глазах девчонки что-то на секунду вспыхивает, и Реборну кажется, что где-то на дне ее глаз начинают плескаться всполохи ненавистного ему багрянца. Она резко отворачивается от следователя и что-то тихо бросает своей подружке, уводя за собой. – Мог бы с ней и помягче, – Колонелло лохматит и без того лежащие в беспорядке пшеничные волосы. – Она всего лишь ребенок. Реборн пристально смотрит вслед удаляющимся школьницам, взглядом то и дело цепляясь за ту самую ладонь, о которую девчонка должна была сильно удариться. – Да, – хмуро бросает мужчина, скрывая взгляд за краями своей черной федоры, – всего лишь ребенок. Ладонь, о которую ударилась хмурая подружка Киоко, больно проехавшись по каменному столбу, казалась чистой и совершенно невредимой.