24/76

"Скрип вашей койки слышит весь этаж", — скинула Джеку Пятая, сопроводив смайликом. "Я сейчас дверь открою и проверю, на каком ты от нее расстоянии". "Честное слово, не подслушивала — мимо проходила". "Ага, конечно, я такой доверчивый и наивный. Да все у нас хорошо, просто мебель двигаем, спать удобнее на сдвоенной койке, между прочим". — С кем ты там так активно переписываешься, Солнышко? — Да так, интересуются, что за звуки отсюда летят. Все, я уже почти ушел в душ. В коридоре Пятой не было, зато из-за приоткрывшейся двери комнаты Двадцать Восьмой летело хихиканье на два голоса. Джек показал в ту сторону кулак и ускорил шаг. В душевой жить легче не стало, под лейкой самозабвенно о чем-то трепались Девятнадцатый, Сорок Второй и Девяностый. Судя по тому, как они заржали при виде Джека и следующего за ним Гэбриэла и принялись подмигивать — оставалось только на стене комплекса написать "Да, мы трахаемся. Хотя вообще-то нет". — Вот трепло, — сказал Гэбриэл. — Мы за вас радуемся, между прочим. — А что, койка и вправду так скрипит? — ужаснулся Сорок Второй. — Бери с меня пример — спи на полу, — хмыкнул Девятнадцатый. — Если два мешка постелить… — А второй ты у кого отжал? — Да есть тут кое-кто. — Да двигали мы эти койки! — рявкнул Джек. — Просто вместе составили. А вы уже… — А нахрена вы их сдвигали? — хитро спросил Девяностый. — Солнышко, просто прими душ, — посоветовал Гэбриэл. — Молча. А то тут уже нас во всех позах отсношали. Мысленно. — И воду сделай похолоднее, Солнышко, — Девятнадцатый старательно сохранял серьезное выражение лица. — И морду не такую довольную. — А с чего бы ему ее строить скорбную? Джек поспешил ополоснуться и покинуть душевую. — Ты в порядке, Солнышко? — Гэбриэл догнал его около комнаты. — В полном. Просто… Не знаю, ничего остроумного не придумал сходу, а швыряться мочалками — чересчур глупо. — Тогда нам осталось только одно. — Что? — с подозрением спросил Джек. — Совершить все то, в чем нас заподозрили. Если бы не шутливый тон Гэбриэла, Джек бы точно эту чертову койку оттолкал в комнату Пятой и улегся спать там. Но ухмылялся сейчас Гэбриэл совершенно по-дурацки. — Ни за что! — возопил Джек нарочито возмущенно, давая понять, что шутка понята и оценена. — Собирай трусы в охапку и уматывай вместе со своими гнусными предложениями! — Солнышко, я же исключительно со светлыми и чистыми мыслями… — Видел я твои мысли, может, они и чистые сейчас после душа, но уж ни разу не светлые, латинос чертов! Гэбриэл заржал со всхлипываниями и подвываниями. — У вас там все в порядке? — поинтересовался Третий, выглядывая в коридор. — Семейная жизнь, — пояснил Джек. — Довел мужа до истерики, как и полагается в ненормальной семье двух военных психов. — А, — глубокомысленно сказал Третий. — Понятно, — и вернулся к себе. Джек затащил Гэбриэла в комнату, толкнул на кровать. — Спать пора. — Пора, Солнышко, — согласился тот, вытирая глаза. Джек улегся, сразу же оказался в теплых объятиях. Думать о завтрашнем дне не хотелось, весь страх перегорел, осталась только усталая злость, еле тлеющая. — Кстати, — нарушил он молчание. — Помнишь, я заржал, когда увидел тот листок, который на дверь повесил? — Помню. Ты так и не рассказал, что тебя развеселило. — Есть такая штука — фанатские рассказы по разным вселенным. И вот там обычно герои, между которыми отношения, как раз через косую черту и обозначаются. Гэбриэл захохотал. — Значит, это судьба? — Судьба, — вздохнул Джек. — Ладно. Спокойной ночи, Габи. — Спокойной ночи, Джеки. Заснул Джек быстро, крепко прижимаясь к Гэбриэлу, вцепившись в него как утопающий в спасательный круг. Утро порадовало прекрасным зрелищем: Гэбриэл сидел на столе и украшал своей нашивкой трусы Джека. — Поближе к сердцу, — пояснил он. — Анатомию тебе точно надо подтянуть. Доброе утро. Последний забег? — Последний забег. И к вечеру мы получим свободу. Можно будет собраться всей компанией, посидим в саду, обменяемся информацией. — Будет прекрасно, — Джек поймал брошенные в него трусы. Гэбриэл не стал обнимать его или целовать, проводил улыбкой и внимательным долгим взглядом. Джек на мгновение остановился в дверях, затем все-таки вышел. Идти в лабораторию было тяжело. Ноги он еле переставлял, или это просто так казалось. — Ave, Caesar, morituri te salutant! — пробормотал кто-то. Джек содрогнулся. В лаборатории его встретили улыбкой. — Последний рывок, номер семьдесят шесть? — Последний рывок, доктор. Надеюсь, что он и впрямь окажется рывком вперед. Медсестра уже привычно пристегнула его к креслу, приладила капельницу. Джек приготовился к оглушающей боли, постарался дышать как можно размеренней. Надо пережить это и вернуться к Гэбриэлу, успеть до его отбытия на процедуры. — Я тут слышал, что у вас сложилась семейная ячейка? — Да. Это ведь не запрещено правилами? — Нет, если вы все еще не сказали друг другу ничего, что запрещает Программа. — Не сказали, — твердо сказал Джек. — Что ж, я за вас рад. Ожидайте, когда прокапает последняя партия лекарства. Боль снова пришла, но слабая, заставляющая лишь досадливо морщиться и отсчитывать время. Вокруг попискивали какие-то приборы, в поле зрения попадала пара мониторов с цветными линиями. Джек засмотрелся на них, хоть что-то отвлекало от этой нудной боли, которая была хуже чем зубная. — Номер семьдесят шесть, говорить можете? — подал голос доктор откуда-то сзади. — Не уверен, что прилично в присутствии вашей медсестры говорить то, что хочется… — Терпите. Думайте о супруге. Джек закрыл глаза и попытался подумать о Гэбриэле. Очередная вспышка боли отдалась огненными кругами под закрытыми веками, перебив все мысли. — А долго еще? — Пять минут. Это были самые длинные пять минут в жизни Джека. Он успел про себя досчитать до трехсот, а боль не унималась. Успел вспомнить еще и обратный счет на французском, который ради любопытства изучал когда-то в школе — от сгиба локтя продолжали идти волны огня. — Пять минут по какому времени? — Все, снимаем вас с кресла. Идти можете? — Скажите мне те четыре слова, которые я так страстно мечтаю услышать, доктор. И я не то что идти смогу — я от вас сбегу. Доктор ненадолго задумался, пока медсестра отвязывала подопытного, потом торжественным тоном провозгласил: — Вы свободны, Программа закончена. — Ура, — согласился Джек. Сверхспособность ему даже помогла, из лаборатории он выбежал, дальше, правда, пришлось вцепиться в стену. Но он хотя бы стоял на ногах. Из-за соседней двери выбралась бледная Пятая. — Я смотрю, тут некоторые готовы вприпрыжку прыгать. Вот что с людьми любовь делает. — Да и тебя не несут… Индия. — Джек, — она усмехнулась, сползая по стенке на пол. — Как думаешь, стоит позориться и звать медперсонал? — Зачем медперсонал? — Джек поднял руку с коммуникатором. — Звони Третьему, пускай разносит по палатам. — Точно Третьему? — Семьдесят Шестой — Двадцать Четвертому. Запрашиваю эвакуацию из коридора около лабораторий седьмой линии. Примчался Гэбриэл через пару минут, сгреб Джека в охапку и поволок в сторону комнат. Третий попался навстречу, помахал рукой, но останавливаться не стал — торопился забрать Пятую. — Программа закончена, — Джек ощутил внезапную слабость. — И я внезапно даже не знаю, что теперь делать до того момента, когда тебя потащат на экзекуцию. — Просто посидим. Или полежим. Звук, предваряющий начало работы динамика, отчего-то заставил все внутри оборваться. Ничего хорошего не объявят. — Солдаты первой волны, поздравляю вас с окончанием Программы. — Ура, — хмыкнул Гэбриэл. — Второй волне пройти в лаборатории… — Какого хера, — оторопел Джек. — Что за… — Солдатам первой волны приготовиться к переброске. Джек помотал головой, слова до сознания никак не могли дойти, не складывались в осмысленную фразу. — Почему к переброске? — Внимание. Второй волне пройти в лаборатории! Повторяем: вторая волна — подойти к вашим докторам. Первая волна готовится к переброске на военные базы. — Джеки… — Гэбриэл вцепился в его руку. — Меня зовут Джек Моррисон. Я был приписан к военной базе в Индианаполисе, штат Индиана. Джек никак не мог поверить в то, что их сейчас разлучат, смотрел на напарника, пока динамик не рявкнул еще раз, повторяя призыв пошевеливаться. Гэбриэл зашагал прочь, поминутно оглядываясь, пока не скрылся за поворотом. Джек мотнул головой и направился в комнату. Надо забрать вещи. И приготовиться к переброске. И к ожиданию того, когда Гэбриэл разыщет его. И надо утащить футболку того на память. Чтобы вернуть потом при встрече.