Fuck off, detective

Не успевший до конца оправиться от восстания андроидов Детройт вновь был поставлен на уши. Сейчас полным ходом шли поиски организаторов кровавого теракта, одного из самых масштабных за последнее время. Довольно быстро удалось установить, что заодно с террористами были охранники благотворительного центра. Именно они позволили заложить в здании взрывчатку, а позже не препятствовали проникновению вооруженной группировки. В городе в тот же день ввели экстренное положение: усиленная охрана, отмена учёбы в школах и высших учебных заведениях, сокращённый рабочий день на предприятиях и приостановка всех посадок и вылетов на территории Детройта – это лишь малая часть тех мер, которые спешно приняло правительство. Рабочий день не так давно подошёл к концу, и Ричард торопливо направлялся в госпиталь, в который доставили детектива. Большая часть трасс была перекрыта, из-за чего андроид предпочел выйти из авто за несколько кварталов, проделывая оставшийся путь пешком. Хоть время давно перевалило за “7 p.m.”, солнце продолжало рассеивать над городом блёклый свет, отчего безлюдные улицы выглядели ещё более безрадостно и тоскливо. Не было слышно ни песен уличных музыкантов, ни обычного для Детройта вечернего гомона, только холодный ветер гулял по кронам деревьев и гулкий звук патрульных машин раздавался откуда-то из глубины города. Ричард обогнул следующий оцепленный квартал и пересёк жёлтую заградительную голограмму, без проблем минуя очередную группу полицейских. То, что он работал в органах, оказалось очень на руку – в отличие от гражданских, RK900 достаточно было предъявить своё удостоверение. Спустя ещё пятнадцать минут ходьбы на горизонте показалась синяя табличка лечебного комплекса, на которой крупными буквами значилось: "Henry Ford Hospital"* (Больница Генри Форда – лечебный, образовательный и научно-исследовательский комплекс в городе Детройт штат Мичиган). Именно сюда двое суток назад поступила большая часть пострадавших, включая Гэвина, которого Ричард каждый день навещал после работы – сейчас на андроиде лежала двойная ответственность. Мать Рида так не вовремя находилась в отъезде и теперь из-за отложенных рейсов не могла попасть в город и самостоятельно навестить сына. Единственным, кто сообщал о его состоянии, оказался RK900. Андроид приложил немало усилий, чтобы добиться круглосуточного доступа к палате Рида, и задерживался в ней до самого утра. Только когда из-под жалюзи начинали пробиваться первые утренние лучи, он поднимался с места и возвращался на работу. Вид Гэвина, беспомощно лежащего на койке, приводил в бессильную злобу, граничащую с отчаянием. Пусть Рику и доводилось пережить это однажды, в прошлый раз напарник сам довёл себя до такого состояния, в данный же момент тот был здесь по независящим от него причинам. Внутри продолжало копиться чувство вины, а в голове, впиваясь в истерзанное сознание, звучали беспощадные упрёки. Ведь это он позволил Риду уйти одному; из-за того, что он поддался глупой обиде, мужчина оказался на больничной койке. Сам детектив лишь пару раз выходил из беспамятства, но полноценно в сознание до сих пор не пришёл, и Рик с опаской ждал этого момента. Едва андроид вступил на территорию госпиталя, путь преградил усиленный отряд охраны. Быстро уладив этот вопрос, RK900 вошёл в здание. На ресепшне возникла новая порция небольших формальностей: Рик протянул пропуск круглосуточного доступа к пациенту, терпеливо ожидая занесения в список посетителей. Наконец, проставил на бумаге персональный девятизначный серийный номер, используемый андроидами аналогично личной подписи людей, и двинулся к лифту. Поднявшись на нужный этаж, Ричард свернул в крыло здания, где находилась палата детектива, и осторожно открыл дверь. Как только андроид показался на пороге, до него донеслось слабое мычание. Гэвин, слегка шевельнувшись, открыл глаза. Рик застыл, с опаской ожидая реакции мужчины, который с полминуты пялился в одну точку на потолке, только затем переводя взгляд на пришедшего. При виде Ричарда воспоминания мгновенно зашевелились в голове, а после дикой лавиной перед ним пронёсся целый пласт событий. Все подробности теракта вновь встали перед глазами, заставляя Рида учащённо задышать и вжаться в больничное место, а людские истошные вопли так отчётливо звучали в ушах, будто бы он до сих пор был там. Лишь когда паника постепенно пошла на убыль, Рид заторможенно оглядел свои руки, лежащие поверх одеяла: на тех местах, куда впились осколки, теперь красовались новые шрамы. Детектив не сомневался, что ещё какая-то часть скрывается под больничным халатом. Он вяло двинулся, желая устроиться поудобнее, однако тут же замер, понимая, что тело стало непривычно лёгким. Мужчина, нервно сглотнув, повторил попытку, покрываясь холодным потом – ощущения были такие, будто вся нижняя часть тела напрочь отсутствовала. В голове что-то щёлкнуло, и Рид резко, насколько позволяло состояние, скинул с себя одеяло, слегка приподнимая голову на подушке и смотря на ноги. Уже в следующую секунду, невзирая на всю слабость, он на руках вскочил на постели, продолжая бороздить пространство перед собой расширенными от ужаса глазами – на месте правой ноги, чуть ниже колена виднелась культя. Жалкий обрубок был тщательно перебинтован. Вторая нога, хоть и перемотанная бинтами, не подверглась ампутации, однако её Рид также не ощущал и не мог пошевелить. Некоторое время мужчина молча смотрел на свои конечности, сквозь пелену паники постепенно осознавая, какими последствиями для него обернулось то вооружённое нападение. Тело пробирала всё нарастающая дрожь, до этого спёртое дыхание, напротив, участилось. В груди сразу отдалась сердечная боль, а диафрагму будто прижало прессом. Между тем пульсация в висках только усиливалась, вместе с ней и удушье. Уже спустя пару коротких мгновений детектива окончательно захлестнула паническая атака, и тот, издавая сдавленный истошный крик, повалился на своё место, мечась в рваных конвульсиях и заходясь ещё более громкими воплями. Ричард вмиг оказался возле него, пытаясь успокоить, однако, оценив показатель стресса, пришёл к выводу, что его вмешательства недостаточно, и, выбежав из палаты, кинулся за медперсоналом. Вернувшись в помещение с медсестрой, он с силой прижал Рида к кровати, позволяя ввести успокоительное. Под действием препарата дрожь под руками андроида постепенно пошла на спад, и мужчина, выдохшийся за время припадка, вновь погрузился в тревожный сон. Устроившись на стуле рядом, RK900 осторожно провёл ладонью по покрытому испариной лбу детектива, откидывая прилипшие к нему прядки, а затем ввёл себя в состояние покоя, ожидая пробуждения Рида. Едва тот шевельнулся на кровати, диод на виске моргнул жёлтым и Ричард, выйдя из режима ожидания, обратил взгляд на напарника. Из-под жалюзи пробивался тусклый лунный свет – время давно перевалило за полночь. Гэвин слабо повернул голову, замечая в полной темноте знакомое мерцание диода. Он хрипло вдохнул – после припадка ощущение опустошённости было настолько сильным, что почти осязалось физически. Казалось, что его действительно хорошенько выпотрошили, оставив лишь полую оболочку. В груди болезненно заныло, и Рид упёрся в лицо андроида настойчивым взором, в котором проступали отчаяние и мольба. Ричард прекрасно понял эту молчаливую просьбу, поднимаясь и оставляя детектива одного. Однако, оказавшись за пределами помещения, он будто прирос к земле и, не в состоянии сделать ни шага от палаты, прижался спиной к двери. Гэвин же, проводив его тяжёлым взглядом, наконец дал волю накопившимся эмоциям. На нём сказался пережитый стресс, и долго сдерживаемый рёв вырвался наружу. Сначала это были тихие монотонные всхлипы, но, набирая обороты, постепенно они переросли в иступлённое рыдание. Рид не помнил, как долго лежал, сотрясаясь всем телом и закрывая лицо ладонью, из-под которой крупными дорожками выбегали слёзы. Лишь в тот момент, когда глаза защипало от беспрерывно идущей солёной влаги, а тело заныло от лихорадочной встряски, всё прекратилось. Теперь Гэвин лежал неподвижно, стиснув рукой вздымающуюся грудь. Однако пришедшее в голову осознание мигом вырвало из транса – напарник наверняка ещё здесь, он не мог далеко уйти, возможно, даже сейчас стоит под дверью. Внутри поднялось бессильное раздражение, и Рид, стиснув зубы, натужно кинул: – Я знаю, ты там, ошибка инженерии! – Уловив за дверью лёгкое движение, мужчина сорвался на более громкий и яростный крик: – Уёбывай! Оставь меня одного, наконец! Диод андроида вспыхнул красным, и Ричард, сильнее вжавшись в дверь и покачав головой, одними губами ответил обращённое к самому себе тихое “Нет”.

***

Всё последующее время, пока Рид находился в госпитале, мужчину одолевали малоутешительные рассуждения. После того как одна из ног отказала, а другую и вовсе ампутировали, его уже не ожидало ничего хорошего. По завершении реабилитации, вероятнее всего, передвижение сведётся к инвалидному креслу или протезам, что несовместимо с нормальной жизнью и работой в полиции, а позже, если позволят средства, удастся поставить имплантаты. Но и в этом случае перспективы вырисовывались совсем не радужные. Старые образцы имели мало общего с настоящими конечностями, а новые были настолько несовершенны, что в половине случаев тело не приспосабливалось и отторгало их. Андроид, ежедневно появлявшийся в палате Гэвина, был лучшим доказательством того, насколько далеко продвинулись технологии. Было что-то странное в том, что человечество создало нечто себе подобное, но в области протезирования не продвинулось почти ни на шаг. Эта мысль никак не укладывалась в голове, она терзала и доводила до исступления. Чем чётче перед Ридом представала картина его будущего, тем чаще он ловил себя на сожалении, что тем роковым вечером его не настиг вражеский снаряд. С каждым днём всё сильнее сокрушался о том, что не умер под обломками социального центра. От Ричарда не укрылась дисфория, в которую постепенно погружался мужчина. Всякий раз, когда андроид показывался на пороге палаты, тот встречал его мутным выцветшим взглядом и маловыразительной физиономией. Сейчас Рид больше напоминал безвольную куклу: он был немногословен и так же вяло огрызался; почти не реагировал, когда к нему обращались врачи; и даже приход матери не вызвал в нём никаких эмоций. Все дни слились в однотонную серую массу, за которой он не заметил подошедшего момента выписки. Показавшийся в палате RK900 без предисловий ввёл в курс дела: – Капитан позволил мне выйти в неоплачиваемый отпуск. Так что первое время я присмотрю за тобой. – Настолько хочешь быть моей сиделкой? – хрипло выдавил Рид. Он говорил так редко, что голос показался совсем незнакомым. Поймав на себе выразительный полный готовности взгляд, мужчина только оскалился. – Лучше бы, блядь, я сдох в тот день. – Когда ты лежал с пневмонией, я уже говорил это, но готов повторить ещё раз, – отчеканил андроид хладнокровным тоном, от которого по телу пробежали мурашки. – Если бы ты умер, мне бы оставалась лишь деактивация. Мужчина опустил глаза, словно обдумывая сказанное, но тут же с запоздалым удивлением вскинул взгляд на напарника: – Так мне не приглючилось? Ты правда приходил в тот раз? Ричард ответил коротким кивком – больше он не собирался увиливать и бегать от вопросов. Упаковав немногочисленные вещи, RK900 дождался, пока оформят все бумаги на выписку из госпиталя, и в сопровождении медперсонала направил кресло, в котором устроился детектив, к выходу, завёз его в подкатившую машину медицинской помощи, устраиваясь следом. Весь путь до дома прошёл в молчании, ставшем для Рида привычным состоянием. Едва они поравнялись с нужным зданием, Рик, рассудив, что так будет сподручнее, подхватил напарника на руки, спешно преодолевая расстояние от подъезда до двери квартиры. Стоило Гэвину оказаться на пороге, он внимательно оглядел помещение: всё было как и прежде, каждая мелочь стояла на своём месте, каждый предмет лежал там, где его оставил Рид – изменения произошли лишь в нём самом. При виде чего-то подобного почти погасшее пламя досады вспыхнуло с новой силой. Между тем Рик пронёс мужчину мимо зала, направляясь в его комнату, и бережно устроил на кровати, говоря, что спустится вниз за вещами и креслом. Гэвин только слабо мотнул головой, разваливаясь на постели. Однако, как только дверь захлопнулась, он дёрнулся, направляя взгляд в сторону рабочего стола. В нижнем ящике хранился крупнокалиберный Taurus Judge 4510* (крупнокалиберный револьвер Телец Судья модели 4510). Из-за небольших размеров оружия в своё время Рид решил держать его запасным. Ещё по дороге к квартире мысль о револьвере закралась в сознание, терзая до самого конца пути. Исправить ошибку судьбы, так опрометчиво сохранившей ему жизнь, в одночасье стало навязчивой идеей. Рид приподнялся на руках, отталкиваясь и пододвигаясь к боку кровати, попутно отмечая, с каким трудом ему даётся то, что раньше не заняло бы и нескольких секунд. Подобной мысли оказалось достаточно, чтобы Гэвин, закусив губу, спешно перевалился через край. Приземление вышло не самым мягким, но Рид, стойко выдержав удар спины о пол, перевернулся на живот, продолжая путь к столу. Он елозил руками по ламинату, волоча за собой культю и неработающую конечность, ощущая, как на глазах от бессильной ярости сами собой выступают слёзы. Быстро утерев мокрые дорожки, Гэвин сделал последнее усилие, дотягиваясь до ящика. И вожделенный огнестрел, наконец, оказался в его руках. Как только холодная сталь коснулась пальцев, тело передёрнуло в нервной судороге. Детектив с трудом принял вертикальное положение, опираясь спиной о стол и поднося Taurus Judge к виску. Это вызвало новую встряску, вслед за которой в голову ворвался целый шквал воспоминаний. Перед глазами встала фигура андроида, надменным тоном говорящего о слабости людей, однако её быстро сменил другой образ – Ричарда, готового уйти следом за ним. Гэвин ощутил, что колеблется: он понимал – тот не шутил. Раздавшийся в коридоре щелчок замка заставил вздрогнуть, сильнее путая мысли. На выбор оставалось всё меньше времени, и Гэвин с замершим дыханием вжал оружие в висок. Дрожь в руках нарастала с каждой секундой, а сердце билось так, будто он пробежал марафон. Рид непроизвольно сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло, а после сильно зажмурился, нащупав пальцем спусковую скобу. Палец напрягся, но всё же нажал на несчастный крючок. По комнате разнёсся громкий звук выстрела. Спустя полсекунды Рид почувствовал, как на лицо осыпалась какая-то пыль, и разжал веки. Не до конца понимая, что происходит, и нервно озираясь вокруг, наконец, заметил в поле зрения андроида. Пальцы RK900 крепко стискивали его руку, в которой был зажат Taurus Judge. Постепенно произошедшее начало проясняться: Ричард ворвался в комнату и отвёл оружие перед самым выстрелом, а пуля, в свою очередь, угодила в потолок. Последнее отлично объясняло, откуда на макушке крошки от штукатурки. Гэвин несмело поднял глаза на лицо напарника: во взгляде читалась неприкрытая укоризна. Губы Рида расползлись в нервной кривой улыбочке, и мужчина покачал головой, понимая, насколько жалок был минуту назад. Ощутив на плечах ладони Ричарда, прижавшего его к груди, Гэвин потерял остатки самоконтроля, с тихим “прости” утыкаясь ему в плечо и сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Рука напарника успокаивающе погладила по спине, а после Рик бережно поднял детектива с пола, усаживая того на край кровати и опускаясь перед ним. Искусственные пальцы скользнули по целой ноге, стискивая в руках лодыжку, и андроид, заставляя Рида замереть на месте, потеревшись щекой о голень, коснулся губами колена мужчины. Следом он поднял голову и произнёс: – Как можно принять настолько тупое и необдуманное решение? Мне казалось, ты сильнее того, чтобы закончить подобным способом. Сам ведь понимаешь, твоя основная задача сейчас – жить, несмотря ни на что, а об остальном позабочусь я, – послышалась непродолжительная пауза, прежде чем Рик добавил: – В тот раз я позволил тебе уйти, но больше не оставлю, чего бы мне это ни стоило. Но и ты пообещай, что не выкинешь ничего настолько же идиотского. Брови мужчины сползлись к переносице, а в голове всплыл вопрос: “Когда я успел превратиться в ёбаного нытика?” Гэвин нахмурился ещё сильнее, а после, расправив опущенные плечи, прямо посмотрел на Рика, делая короткий кивок.