Я нашел тебя

*** Следующие несколько дней прошли в бесконечной беготне и разговорах. Удалось найти пару человек готовых дать показания в полиции, правда, они могли рассказать только о продаже лекарств в малых формах. Некоторые бывшие сотрудники охотно рассказывали, для чего и кого они делали, но наотрез отказывались подтверждать эти факты. Триш несколько раз призывала Данте перестать бегать по кругу и подумать о предстоящем суде и о том, как себя оправдать, но бесполезно. Данте не слушал. Он мало спал, мало ел, ничего не замечал вокруг. Открыть правду о подпольной деятельности благотворительного фонда стало навязчивой идеей. Когда, отворив дверь на стук, Триш обнаружила за ней полицейских, она даже обрадовалась. Теперь искатель правды, борец за справедливость будет под присмотром. Как оказалось, расслабляться рано. Пришедшая навестить Данте перед судом Триш, обнаружила коллегу в весьма взвинченном состоянии. Он метался по комнате для свиданий, постоянно пытался что-то объяснить, но логическая цепочка не склеивалась из-за сотни необъяснимых моментов. — Данте, давай все же я попрошу Вергилия выступить на суде в качестве твоего защитника? — осторожно предложила Триш. Посмотрев на собеседницу, детектив выдержал небольшую паузу, потер красные, воспаленные от недосыпа и напряжения глаза. — Не стоит, — беззлобно ответил он, хотя Триш ожидала бурной реакции с криком и жестикулированием, — до суда осталось меньше суток. Какой бы Верг ни был гений, он не успеет подготовить все необходимое. — Может быть, ты перестанешь валить все на какого-то негра с вымазанным мукой лицом. — Ты тоже мне не веришь? — грустно улыбнувшись, спросил Данте, усаживаясь на отведенное ему место. — Верю. Только доказать это ты не можешь. Слишком много улик против тебя. — Так они и будут против меня. Это была материализация моего тела. Я же объясняю, что духи могут принимать необходимую форму, скопировав ее с подходящего носителя. — В это никто не поверит на суде, — в очередной раз повторила Триш. — Пусть меня проверят на детекторе лжи. Ты же сможешь договориться? — с надеждой посмотрел на девушку Данте. — Прости, но нет. Для теста на детекторе должны быть основания. И они не являются истиной последней инстанции. — Тогда я буду действовать через судью. — Что ты имеешь ввиду? — Я заставлю судью поверить мне. Ты же знаешь, что я могу воздействовать на подсознание, и он мне поверит. — Данте, в таком случае тебе придется одновременно обработать еще половину зала. — Но я должен что-то сделать! — Данте ударил кулаком по столу. — Надо было не носится перетряхивать грязное белье волонтеров, а искать доказательства своей невиновности. — начала злиться Триш. Через камеры за разговором наблюдали двое. Начальник тюрьмы строго режима и мужчина лет сорока пяти, в дорогом костюме, очках в толстой роговой оправе, тоже дорогих, но лицо человека было совсем непримечательным, такого не узнаешь, если доведется случайно встретиться. — Думаю, мы с вами поняли друг друга, — мягко произнес мужчина. — Да, конечно. Не переживайте. Он не будет доставлять беспокойства. Тюрьма – такое место, откуда можно не вернуться. Потасовка в душе или в камере – и нет человека. — Заверил тюремщик. — С таким чудиком подобное будет нетрудно сделать. — Я рад, что мы поняли друг друга, — из рук неизвестного в руки начальника тюрьмы перекочевал белый конверт. — Наша компания благодарит вас за помощь. — Добавил он и, церемонно поклонившись, вышел из комнаты. *** Судебное заседание началось вовремя. Данте сидел за столом один, место адвоката пустовало. За спиной обвиняемого стоял полусонный охранник. Было бы желание – можно сбежать прямо сейчас. Вскоре в зале суда появилась Триш. Она прошла в первый ряд, села на скамейке с самого края и подбадривающе улыбнулась коллеге. Теперь было поздно доказывать ему, что и как он сделал неправильно. Места в зале занимали и другие люди, в том числе растерянная бывшая жена Вина. Его любовник с девушкой, явно пришедший поглазеть на комедию. Так же среди прочих мелькнула Фелипа, одетая во все черное, словно пришла на похороны. Все встали когда в зале появился судья. — Секретарь, доложите, пожалуйста, все лица, которые должны участвовать в судебном заседании, — громко произнес судья, избегая говорить в микрофон. Молоденькая девушка в строгом костюме, с зализанными в старушечий пучок волосами, поднялась, стала зачитывать неприятным писклявым голоском: — В судебном заседании участвуют: прокурор 11 округа Марко Грото, представитель потерпевшего Симон Урлик (семейный юрист), подсудимый Тони Редгрейв, он же известен как Данте, а также свидетель Инес Монтолье. Судебное заседание будет проводиться без защитника, поскольку обвиняемый отказался от адвоката. Также отсутствует свидетель. Почему его нет, неизвестно. Огласив список, девушка посмотрела на судью и, получив утвердительный кивок, села на место. — Подсудимый, встаньте, пожалуйста, назовите имя. — Произнес судья. — Тони Редгрейв. — Образование? — Среднее. — Семейное положение, дети есть на иждивении, несовершеннолетние? — Не женат. Детей нет. — Официально вы трудоустроены? — Да. Я владелец агентства “Devil may Cry” — Ранее судимы? — Нет. — Суд разъясняет ваши права, предусмотренные ст. 46 Уголовно-процессуального кодекса, согласно которой вы вправе знакомиться с материалами, представленными в судебное заседание, делать выписки и копии, заявлять ходатайства, предоставлять доказательства, участвовать исследовании доказательств, знакомиться с протоколом судебного заседания и приносить на него свои замечания, обжаловать принятые судом решения. Кроме того, вам разъясняется статья 51 Конституции, согласно которой никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга, своих близких родственников. Вам понятны ваши права? — Понятны, — отозвался Данте. — Ходатайства будут у сторон на данной стадии судебного разбирательства? Подсудимый открыл, было, рот, чтобы ответить “нет”, но в зале суда появилось еще одно действующее лицо. — Будут, ваша честь, — объявил Вергилий. Он прошел через служебные двери и занял место рядом с подсудимым. Присутствующие, заметив явное сходство братьев, загудели словно рой ос, обсуждая такую интересную деталь. — Тишина в зале! — крикнул судья, стукнув молотком по трибуне. Шум стих. — А я-то думал, где мог видеть подсудимого? — задумчиво произнес судья, глядя на адвоката. — Я, так понимаю, вы родственники, — добавил он. — Да, ваша честь, подсудимый – мой брат близнец, — ответил Вергилий. — Подсудимый отказался от адвоката, вы не имеете права вмешиваться в процесс, — как непонятливому ребенку объяснил судья. — Ваша честь. Мой брат не может принимать взвешенные адекватные решения, и именно поэтому я здесь, — серьезно пояснил Вергилий, — кроме того, его нельзя привлекать к уголовной ответственности. — Ваша честь, я протестую! — подскочил с места прокурор, — требую удалить адвоката из зала суда. — Протест отклонен, — холодно ответил судья, после чего вновь обратился к Вергилию, — господин адвокат, вы же понимаете, что должны предоставить документы, подтверждающие ваши слова. — Конечно, ваша честь, — адвокат достал из дипломата несколько бумаг и подошел к судейской трибуне, — подсудимый неоднократно проходил лечение в психиатрической клинике. В 7 лет, он провел около трех месяцев в больнице Святого Луи, в 16 лет провел год в психиатрическом диспансере в Шато де Гранш, в 21 год подвергался принудительному лечению в клинике Зейдмана, — Вергилий поочередно выложил перед судьей справки. — У меня есть основания предполагать, что у моего брата снова начались проблемы с психикой. Не хотелось бы, чтобы все закончилось острым приступом. — Проверьте достоверность, — судья отдал справки одному из помощников. — У вас есть еще какие-нибудь доказательства? — Масса, — тяжело вздохнув, ответил Вергилий, — есть свидетели его неадекватного поведения, записи с камер, обращения граждан в полицию с жалобами на поведение обвиняемого. — Можете сейчас предоставить доказательства? — Вызывать свидетелей слишком долго, но если это необходимо – я вызову. Касательно обращений в полицию, они у меня тоже с собой, — Вергилий вернулся к дипломату, стал неспеша доставать другие документы. — Ты хочешь выставить меня психом? — тихо спросил Данте. — А ты не псих? — Нет, и ты знаешь это. — Не знаю, — пожал плечами Вергилий и, собрав нужный комплект, вернулся к судье. — Ничего себе, — судья удивленно уставился на предоставленные выписки из протоколов. — Как этот момент упустила полиция? — Ваша честь, у полиции не было оснований проверять так подробно информацию об обвиняемом, тем более, эти случаи не попадали в общую базу, а решались на месте. Вот тут записи с камер наблюдения, регистраторов, любительские записи с телефонов. — Адвокат передал судье флешку. — Есть возможность просмотреть материалы? — спросил судья помощника. Тот утвердительно кивнул. Через несколько минут в зале суда на большом мониторе включили видеозапись. Мужчина в красном плаще, стоит посреди проезжей части активно машет руками, словно дерется с невидимым соперником. Он что-то выкрикивает, просит всех разойтись. Увидев это, Триш закрыла лицо рукой. Тот самый случай с поимкой демона. — Я могу все объяснить, — подскочил с места Данте. — Обвиняемый, вам дадут слово, — спокойно осадил горячего парня судья. Далее следовали видео примерно такого же характера. На одном Данте ловил в воздухе неведомую муть, поймал и долго разглядывал расфокусированным взглядом, на другой он разговаривал с фонарным столбом, на третьей что-то доказывал случайному прохожему. Смотреть на себя со стороны было жутковато. — Я не псих! — зло выкрикнул Данте, вставая с места, — я экстрасенс. Вижу то, что другие не могут видеть. Фелипа, скажи им, ты же знаешь. Все обернулись в поисках неизвестной. Поджав губы, целительница зло посмотрела на Данте, поднялась со своего места и, гордо задрав нос, удалилась из зала. — Куда же ты, красавица? Как же твои дипломы?! — кричал Данте вслед. Дремавший до этого полицейский, поспешил осадить разбуянившегося обвиняемого и силой посадил его на место. — Ваша честь, советую вызвать карету скорой помощи, — доверительным тоном сообщил судье Вергилий, тот одобрительно кивнул и дал указания помощнику. — Прекратите это, — вырвавшись из хватки конвоира, Данте забрал из рук Вергилия пульт. — Данте, успокойся. Ты делаешь только хуже, — обратился к брату адвокат. — Вергилий, но ты же сам знаешь, что я не больной. Ты сам видишь то же самое. — Я вижу, только то, что тебе нужна помощь, — никак не меняя интонации, ответил Вергилий. — Нет же! — Данте кинул пульт об пол. Крышка и батарейки разлетелись в разные стороны. Конвоир хотел было вновь скрутить обвиняемого, но был остановлен жестом судьи, который понимал, что с психами нельзя бороться, их надо успокоить и осторожно увести подальше, где они не смогут причинить вреда себе и окружающим. — Тебе надо отдохнуть, — очень мягко произнес адвокат. От этих наигранных мягкости и сочувствия Данте почувствовал сильнейшую обиду. Когда родители первый раз отвели его к психиатру, брат поддержал его, сказал, что верит, может быть по детской наивности, но это очень много значило. В других случаях Вергилий хотя и держался особняком, все же не принимал ничью сторону, а сейчас и он пытается перевернуть с ног на голову весь мир. Больнее всего было осознавать, что брат, у которого тоже есть способности, пусть даже ему хватило сообразительности и силы воли никогда их не проявлять, врет. Врет не судье, прокурору, свидетелям, а собственному брату. — Это не усталость, Вергилий, — Данте схватил близнеца за плечи и заглянул ему в глаза. Такие же холодные как обычно. Только теперь они казались чужими. Родной человек не сделает такую подлость, — ты же можешь доказать, что я не псих, так почему делаешь обратное. — Потому что ты ненормальный, съехавший с катушек идиот. Подоспевшие санитары, здоровенные ребята в белых халатах, подошли к Данте со спины, схватили его под руки и, несмотря на сопротивление, легко оторвали его от адвоката. — Отпустите меня! Я не больной! — изо всех сил дергался Данте. — Брат, сделай же что-нибудь! — отчаянно выкрикнул Данте. Теперь он точно знал, что это все не шутки и не розыгрыш в зале суда. Его снова закроют в палате, будут накачивать лекарствами, после которых не хочется ничего, даже умереть. Дни станут бесконечными и однообразными. А по ночам будет страшно, совсем как в детстве. И никто не придет. А если будешь громко плакать, тебе и на ночь вколят какую-нибудь дрянь. Вергилий подошел к уводимому санитарами, наклонился к самому его уху. — Это все, что я могу для тебя сделать, — сказал он и отстранился. На секунду Данте показалось, что брат сам не рад такому исходу, но видимо, только показалось. Вергилий снова беседовал с судьей, даже не глядя в его сторону. — Дело закрыто. Документы передаются в архив, — стукнув молотком по кафедре, объявил судья. — Зачем ты это сделал? — спросила Триш, когда в зале почти никого не осталось. — Я предупреждал его, что дело плохо закончится. Он не послушал, — не глядя на девушку, ответил Вергилий. — Мог бы не вмешиваться. — Ты хотела, чтобы он получил срок? — Нет, но это было бы лучше, чем клиника. Ты не видел, каким он вышел из Зейдмана. — Но он же вышел, — ответил Вергилий, наконец-то посмотрев на Триш. — Да, — немного растерялась она. Было очень непривычно разговаривать с Вергилием вот так. Очень близко, когда он не избегает прямых взглядов. А еще смотреть ему в глаза было жутко, хотелось отвернуться, но не получалось. Интересно, у всех такая реакция на этого человека или только у нее. Может быть поэтому он избегает разговоров не по делу. — А из тюрьмы бы он не вышел, — добавил Вергилий и снова отвернулся к своим бумагам. — Что ты имеешь ввиду? — Ничего. Абсолютно ничего, — заверил ее адвокат, — извини, мне пора. Оставшись одна в зале суда, Триш осмотрелась. Все кончилось. Теперь можно найти другую работу. Хорошую. Получать зарплату. Не придется вытаскивать коллегу из нелепых ситуаций, которые он сам же и создал, не придется притворяться кем-то другим. Можно будет начать отношения с каким-нибудь достойным мужчиной и не боятся, что тот не так поймет звонки среди ночи и дурацкие заигрывания. Все меняется к лучшему. Тогда почему так тоскливо? Девушка смахнула со щеки покатившуюся слезу. *** Только закрыв за собой тяжелую металлическую дверь, Вергилий смог расслабиться, выдохнуть, снять галстук, скинуть тяжелые узкие туфли. Дома можно налить себе немного виски, сесть в кресло, потягивать из бокала крепкий напиток, слушая глухой стук кубиков льда о толстые края, и никого, ничего не видеть. С ранних лет Вергилий, как и Данте, видел нечто несуществующее для других. В отличие от брата, он боялся своих видений, считал себя сумасшедшим, чувствовал, что это ненормально. Старался как бы случайно вызнать у родителей, что это за свет в той стороне комнаты, они отвечали, что там ничего нет, и Вергилий соглашался, тогда как Данте силился доказать, что там что-то есть. Данте играл с неведомыми существами, Вергилий же наблюдал со стороны. Он видел испуганные лица родителей, когда они заставали Данте за этими играми, чувствовал их волнение и негодование брата. Вскоре он научился отличать обычную реальность от того, что находилось за ее пределами. Он изучил массу книг, общался с сотней людей, и никто не мог внятно объяснить что это и как с этим бороться. Основываясь на методе проб и ошибок, научных статьях и знаниях о физике волн, он создал себе убежище. С виду обычная квартира, но изнутри она походила на комнату шизофреника. Стены наглухо оклеены алюминиевой фольгой, стекла обработаны раствором с отражающими частицами, в каждой лампе стоит глушилка альфа-тета излучений. Стук в дверь не показался чем-то необычным. Иногда управляющий дома обходил жильцов, спрашивая, не нужно ли провести ремонт или нет ли жалоб на соседей, поэтому Вергилий не задумываясь отворил дверь, закрывая собой весь обзор. Впервые Вергилий почувствовал, что у его бункера есть недостаток. Мешая другим, он так же не дает ему узнать, что происходит снаружи. Знай он кого увидит на пороге, ни за что бы не открыл. Более того, он сделал бы все, чтобы увести незваного гостя подальше. Впрочем, он и сейчас может стереть гостю память, увести подальше и, навязав свою волю, заставить утопиться или повесится. — Наконец-то я тебя нашел. – Радостно выдохнул старый бокор.