Царапая белую стену

«Привет, дружище, ты ли это? Гляжу ушел ты от заветов? Ушел с горы, оставив храмы, прочел молитвы, бросив планы, и в миг явился ты ко мне, застав молящего стене. Неужто ты, смотритель судеб не понял то, как это будет? Как бросят храмы в запустенье, как подведет тебя везенье, как ты придешь с вершин горы, как бросишь мысли-кандалы. Как помнишь ты, я здесь уж вечность. Прости меня, мою беспечность, я б был готов для нашей встречи, зажег на стенке эти свечи, что сам чертил, скребя ногтями, пока беседу вел часами. С особой той, что здесь со мной, ты можешь звать ее стеной. Она мой лучший друг и брат, она тот белый толстый пласт, что скрыл меня от яда мира и это все моя квартира. Все это странно как-то слишком, я помню, будто двум мальчишкам сказал слова про эти стены, я выступал для них со сцены. Или постойте, так ли это? Я чушь несу, как в печь пеллеты. " «Постой, постой, молчи, дружище, ты много видно выпил нынче? Ты бел, как пол, глаза устали, цвета с волос давно уж спали, и слаб, как ствол гнилого древа. Тебе б воды, да корку хлеба. И да, ты верно все подметил, пришел, сменивший силы ветер, и я поджег остатки храмов, огнем невольным и без планов. Я жег бумаги, книги, письма, они пропали вслед за смыслом. Я все хотел забыть те числа, которых было словно листьев, я сжег десятки лет трудов, прошел свечами до холмов из сотен книг и тысяч мыслей и сплюнул на пол крови кислой. Я все отдал, чтоб здесь остаться и как-то думал было сдаться, но бросил мимо эти планы, ведь силы мне на что-то даны, а ты, мой друг, бросай терзанье, не прекращай свое дыханье! Ты нужен мне живой-здоровый и к революциям готовый, ты нужен всем такой, как раньше, без этих болей с криком фальши, разбей ударом эти стены, я не терплю твоей замены!» «Прости, мой друг, но я способен, лишь слушать звон с тех колоколен, что бросил ты в глухих местах, теперь ты чувствуешь лишь страх, пред тем, что жизнь тебе готовит, боишься, что за горло словит. Я знаю то, ведь сам такой же, я выжил чудом в жуткой бойне, я дал народу луч надежды, но кровь залила нам одежды, и я сбежал с толпой изгоев, с толпой непризнанных героев. И что скажу: вернуться к грязи, в которой мы тогда увязли, в которой мы, спиной к спине, тонули, как беда в беде, что раз за разом приходила и нас в отчаянии топила, я не хочу ни разу больше, я протяну немногим больше, чем мой товарищ под огнем и вслед затоптанный конем, а посему прошу уйти, мне лучше здесь, в моей тени. "