Загадай желание

— Даже не думай, что я прощу тебя за то безобразие! — ругался Кролик с чувством и азартом, словно желал победить в номинации «самое недовольное выражение морды». — Ты перепугал до смерти моего коллегу из Европы, чуть не сорвал Рождество, а теперь имеешь наглость требовать сани?! — И оленей, — кротко добавил Скеллингтон. — Я очень хочу увидеть живых оленей. — Да ладно тебе, — махнул рукой Северянин, который, видимо, смирился с неизбежным и решил просто получать от происходящего удовольствие. — Мне не жалко, а ты, если боишься, можешь с нами не ехать. Твоими норами всё равно будет быстрее. — Ничего я не боюсь, и вообще… Эй, ты видишь, что творят эти маленькие чудовища?! Джек сидел на самом высоком месте — потолочной балке, откуда был прекрасно виден весь холл. Шар освещал помещение лучше солнца, даже лунный свет не пробивался сквозь приоткрытые окна. Шито, Крыто и Корыто носились как ураган, везде совали свои носы и успели сломать столько же игрушек, сколько и съесть конфет. Они пищали от восторга, когда на них ругались, не боялись угроз и, злобно хихикая, доставали неизвестно откуда гранаты с выдернутыми чеками. Гранаты оказывались фальшивыми, но у Кролика за полчаса ощутимо прибавилось седых волос на холке. Скеллингтон извинялся уже в третий раз за «тот случай с Сантой», восторгался щелкунчиками и тискал эльфов, успевая при этом поговорить со всеми и забраться чуть ли не на потолок, чтобы поближе рассмотреть гирлянды и другие украшения. — Ты же не дашь ему управлять санями, верно?! Северянин почесал в затылке. — Почему бы нет? Он забавный. Кромешник в общем балагане не участвовал, но наблюдал из тени, и Песочнику это не нравилось. Со своей точки обзора Джек хорошо видел золотые шнуры, которые тянулись к Кромешнику и загоняли его всё глубже в темноту. Создав в ладони небольшой снежок, Джек бросил его в Песочника, специально промахнувшись. Шнуры опали, а Кромешник наградил его одним из своих фирменных странных взглядов. Пробирающих до костей. — План-то у нас какой? — страдальчески заломил лапы Кролик. Его услышал только Скеллингтон, который вдруг остановился, прочистил горло и издал такой крик, какого Джек никогда раньше не слышал. Так визжать, хохотать, верещать, заливаться слезами и рычать одновременно не могло ни одно живое существо. Тишина повисла мёртвая. — С-спасибо, — пробормотал Кролик и, уняв нервную дрожь, повторил: — У нас ведь есть план? — Конечно! — откликнулся из своего угла скорби Кромешник. — В ночь Всех Святых малыш Джек устроит глобальное похолодание, а я вместе с новыми друзьями буду пугать детей и взрослых. В теории это должно вернуть вашему шару нормальный вид и помешать людям сходить с ума от безнаказанности. — А если не сработает? — Тогда придумаем что-нибудь ещё, — пожал плечами Кромешник. — Думаю, уже пора. Вперёд. Часть плана про «глобальное похолодание» Джеку не нравилась, но он уже подписался на её выполнение, и назад пути не было. В сани уселись все, кроме детей, которые остались донимать йети и эльфов, Салли, не пожелавшую летать в столь ненадёжной конструкции, и Кролика. Он отправился своим путём, а вот Скеллингтон от восторга и предвкушения едва не выскочил из костюма. — Какие восхитительные сани! И олени куда лучше скелетов! Всё так сияет и блестит… Ух ты, мне и управлять дадут? — Разумеется, — немного натянутая улыбка его не смутила. Он запрыгнул на место второго возницы и схватился за поводья. Под демонический хохот самого странного скелета сани рухнули в пропасть портала, а Джек замешкался — и остался в итоге с Кромешником один на один. — Эм… Ну, я… — Ничего не говори. Кромешник накрыл рот Джека прохладной ладонью. Так они и замерли, прижавшись друг к другу, и только прерывистое дыхание Джека нарушало уютное молчание. Говорить больше не хотелось, но он не знал, как иначе выразить все свои дурацкие, неловкие и тревожные чувства. Бросился искать врага — зачем? Не дал добить тогда — зачем? На эти вопросы ответа не существовало, а если он и был, то Джек по-девчачьи трусил в нём признаваться даже самому себе. Глаза Кромешника мягко мерцали и улыбался он до чёртиков понимающе. За это хотелось ему врезать, а затем поцеловать в разбитые губы. Джек мысленно чертыхнулся и опустил взгляд. Именно так дети становились взрослыми — когда переставали стесняться своих желаний и вспоминали, что им уже триста лет и пора бы вести себя соответствующе. Сбоку заверещали Шито и Корыто, а Крыто прикрыла лицо ладонями, словно они собирались поцеловаться под омелой, а не… — Хорошая традиция, — усмехнулся Кромешник и поцеловал, чёрт возьми, правда поцеловал Джека. Ему плевать было, что на них пялились Йети и проклятые мёртвые хулиганы, под взглядами которых Джек чувствовал себя ещё более неловко, чем мог бы. Жалкие попытки вырваться ни к чему не привели, а мороз, окутавший Кромешника искрящимся облаком, его только развеселил. — Знал бы ты, как давно я хотел это сделать. Джек с трудом собрал себя по кусочкам, а Кромешник облизывался, как будто не его язык только что хозяйничал во рту Джека. Воздух между ними трещал от напряжения, пальцы дрожали, и Джек не знал, чего желал больше — наброситься с кулаками или просто наброситься. К счастью, за него всё решили дети. — Вы ещё тут потрахайтесь, — буркнул Шито, равнодушно собиравший бомбу из осколков ёлочных игрушек, проволоки, ваты и старых носков. — Ни стыда ни совести. — Кто бы говорил! — стукнула его по голове Крыто и разочарованно вздохнула, когда Кромешник схватил Джека за руку и утащил через тени прочь. — Ну вот, а я посмотреть хотела… — Потом насмотришься, дура! Лучше помоги провода соединить, не получается… — Ничего без меня сделать не можете.

***

Хэллоуин — особенный праздник. Готовиться к нему начинали заранее, ведь чем ближе подступала заветная дата, тем выше взлетали цены на тыквы и маскарадные костюмы. Колин хотел нарядиться вампиром, как в прошлом году, но мама сказала, что он уже взрослый, и не пустила в магазин с атрибутикой. Пришлось откладывать деньги с обедов и развозить по утрам почту, чтобы купить плащ с ярко-красной подкладкой, искусственные клыки и галстук-бабочку. Отец говорил, что он похож в этом на пугало, но Колин считал себя неотразимым и всем хвастался, что наберёт конфет больше, чем этот задавака Скотт с Флинт-драйв авеню. Колину было десять лет, а Скотту — одиннадцать. Они возвращались поздно вечером домой с рюкзаками, полными конфет. Родители требовали звонить каждый час и отчитываться, где они и с кем, но Колина раздражала эта куриная забота, он ведь не маленький уже! И конфет правда собрал больше, костюм Дракулы всем понравился. Болтая о новых комиксах и том, что идёт сейчас в кино, Колин не обратил внимания на тень, которая следовала за ними по пятам. У тени было шесть рук и две головы. — Эй, не щипай меня! — воскликнул Скотт плаксиво. — Я тебя не трогал, — задрал нос Колин и на всякий случай показал обе руки. — Видишь, они тут, а не там, где тебе показалось… Сиплое дыхание услышали оба и замерли. Это, должно быть, шутка. Просто шутка, ведь в их тихом спокойном городишке никогда не случалось даже ограблений, что уж говорить про убийства. Страха Колин не почувствовал, только раздражение — кто это вздумал шутить над ним, а? И вместо того, чтобы убежать, он резко повернулся и открыл рот. И закрыл. Потому что у монстра за его спиной правда было шесть рук и две головы. Монстр не был похож ни на одного злодея из комикса. Огромная тварь, покрытая хитином с ног до челюстей, она возвышалась над детьми и угрожающе щёлкала пальцами. Пальцы же были длинными и острыми, удивительно, как они смогли просто ущипнуть Скотта, а не оторвать ему задницу совсем. Колин побледнел, чувствуя, как слабеют руки, а по ногам течёт что-то тёплое. Он не писался в постель с четырёх лет. — Мама, — прошептал Скотт. — Мамочка. В одной из рук монстр держал оторванную голову. Раньше она принадлежала бродячей собаке — злобной, в общем-то, псине, но вид вываливающегося из рваной раны мяса и осколков хребта заставили желудок пожалеть о съеденных конфетах. — Н-надо бежать, — голос Колина дал петуха. Он не был уверен, что сможет пошевелиться. Страх, липкий и горький, как подступающая к корню языка рвота, окутал его с головой. — Н-надо… Вдруг монстр дёрнул одной из голов и уставился круглыми маленькими глазами на соседнюю крышу. Она была пуста, но он, позабыв про детей и собаку, одним прыжком перелетел через всю улицу и скрылся из виду. К ногам Колина подкатилась голова. Язык вывалился из пасти собаки и распух. Глаз не было — вместо них зияли чёрные провалы, в которых хлюпала бело-красная жижа. Монстр выдавил собаке глаза и сожрал тело. Колина вырвало прямо на плащ Влада Дракулы.

***

— Что это, бля, такое?! — Кролик впервые на памяти Джека выругался, но его можно было понять. Чудовище, которое они отвлекли на себя, мало походило на безобидные пасхальные яйца. — Любитель домашних и не очень животных, — охотно пояснил Скеллингтон. — Он убивает животное и занимает его место. Со временем пропадает вся семья. — И такое живёт рядом с людьми?! — Не всегда. Только в эту ночь. — Ох… Джек поднялся выше и окинул взглядом весь город, один из многих, что они посетили за последний час. По требованию Кромешника он постепенно снижал температуру, вызывал снегопады и ледяные заносы. Убивать никого у него даже в мыслях не было, но Скеллингтон беззаботно отметил, что третья степень обморожения намного лучше прочищает мозги, чем первая. С кровавыми сине-фиолетовыми волдырями, омертвением кожи и потерей руки, можно двух. Джеку хотелось похоронить его под снегом за такие предложения. К счастью, монстров повылазило много и разговаривать времени не осталось. Страх распространялся быстро, как пожар в сухом лесу. Холода и метели загнали взрослых в дома, а бесстрашные дети, сунувшиеся на улицу, сполна ощутили, насколько жуткой может быть морозная ночь в конце октября. Стонали привидения и шептались тыквы. Скрипел снег под невидимыми шагами, и каждый след вызывал панику. Со стен скалились тени, а в подворотнях ждали вампиры, готовые выпить чьей-нибудь крови. Даже в местах гуляний пробирало до костей чувством, будто на тебя кто-то смотрит, избавиться от которого было невозможно и под одеялом в наглухо запертом доме. Джек заморозил озеро, крутанулся в воздухе и оглянулся. Летели ведьмы на помелах и страшные чешуйчатые уродцы. Садовые гномы окружили один из домов и ждали, что наивные хозяева откроют им дверь. Кукла, оставленная в саду на качелях, помахала Джеку когтистой лапой. — Сколько же их… — Много, — Кромешник улыбался — широко и пьяно, впервые на памяти Джека ступая танцующей походкой по крышам и смеясь искренне, от души. Если она у него, конечно, была. — Очень много, малыш Джек! Не пропусти самую страшную ночь в году! Само собой так вышло, что начали они с Англии, прошли почти всю Россию и заскочили в Японию, где Скеллингтона тут же окружили фанаты из нечисти, а закончили долгий и утомительный путь возле дома Джейми. — Теперь дети станут осторожнее, — Джек не знал, что в это время Салли вместе с эльфами наблюдала, как тускнеют яркие огни. Они не гасли полностью, но слепящий свет превращался в мягкий и тёплый, каким и должна быть вера в чудеса и сказочных героев. — Но мне не нравится заметать всё снегом. Чувствую себя злодеем. — Будь ты настоящем злодеем, то устроил бы атомную зиму, — в тоне Кромешника послышалось предвкушение. — Миллионы застывших навечно фигур, безмолвные города и воздух такой острый, что одним вдохом можно изрезать себе все внутренности. — Фу. — Я знал, что ты оценишь. Они не говорили о поцелуе — в этом не было необходимости, да и хватало других забот. Но краем сознания Джек всё равно возвращался к тому моменту, переживал его заново и со стыдом признавался: он хотел бы зайти дальше. Целоваться ему нравилось много больше, чем кусать детей за щёки морозом и заставлять коченеть их пальцы. — О, кто-то ногу сломал. — Кромешник, ты!.. — Я здесь ни при чём, — он всё ещё улыбался, как пьяный, и Джеку показалось, что если он поцелует его прямо сейчас, то почувствует на губах вкус отравленного вина. Того самого, что лежало в корзине дома у Скеллингтона. — Это всё ты и твой лёд. — И твои кошмары. Чёрные создания вернулись к Кромешнику и ластились, как ручные. Жуткие лошади дарили не менее жуткие сны, а адские гончие гоняли не только кошек, но и прохожих, которые решили, что ночь Хэллоуина — прекрасное время, чтобы подышать свежим воздухом. — Если хочешь, сейчас самое время. Джек не успел спросить, для чего, потому что рядом с Кромешником, с другой стороны, сел Скеллингтон. Его черепушка вся была в помаде и какой-то пахнущей фиалками слизи. Он вытирал челюсть платком и не заметил, какой долгий и проникновенный взгляд бросил Кромешник на Джека. У того вспыхнули уши. — Время загадать желание! — скелет понял всё по-своему, и до Джека не сразу дошло, о чём он вообще. — А. — Точно, имена. Два Джека. — Ты поэтому решил остановиться здесь, верно? — Должны же быть у меня маленькие слабости, — тонкая улыбка Кромешника обращалась к ним обоим, и Джек соврал бы, если бы сказал, что не ревнует. — Что ж, я загадал. Сбудется или нет — узнаем в следующем году. — Почему так долго? Кромешник вытянул руку и поймал на лету снежинку. Она лежала на его ладони, тонкая и хрупкая, и не таяла, потому что кожа Кромешника была не теплее, чем снег. — Потому что у нас впереди Рождество, а я хочу самый лучший подарок. И готов ждать сколько потребуется, прежде чем смогу его распаковать. Джек подумал, что сейчас сгорит к чёртовой матери или растает, как Снегурочка из русской сказки, но тут скелет воскликнул: — Смотрите, рассвет!.. И рассвет действительно был. Над миром, в котором стало немного больше напуганных детей, но оно, пожалуй, того стоило.