Сказки на ночь

***

Крепость Хвасон, приграничные земли королевства Чон.       Стремительные порывы суровых горных ветров практически сбивали с ног, чёрные клубящиеся тучи низко нависали над острыми пиками скал, искрясь от грядущей грозы. Наэлектризованный воздух буквально звенел от напряжения, предостерегая бывалого воина: что-то близится. Что-то, покрывающее кожу липкими мурашками и скручивающие внутренности в тугой узел.       Застывший на сторожевой башне Чимин вдохнул полной грудью, смакуя на языке нехорошие предчувствия, и снова нахмурился. Казалось, жалящие стрелы ветра были пропитаны изначальной тьмой, предупреждая, что тихая спокойная жизнь королевства подходит к концу. Как будто тьма чувствовала, что дни императора сочтены, и сила его на исходе. Как будто ощущала, что щит, образованный его силой и защищающий народ от нападения нечисти извне, вскоре даст брешь. Как будто выплетала украдкой кружева чёрной ворожбы, готовясь уничтожать на своём пути всё живое.       Может, и не зря император Чон затеял эти испытания, чтобы выявить достойнейшего стать супругом юного принца Чонгука и его опорой после смерти отца. Пока сам юный принц примет на себя бремя магической власти, его избранный супруг станет средоточием военных и политических сил.       Чонгук…       Имя вставало горьким комом в горле, рисуя в воспоминаниях их беззаботные детские забавы: юного наследника и мальчика-приёмыша, сына императора погибшей империи, короля без королевства, спасённого императором Чон из мясорубки междоусобных войн. Чимин воспитывался наравне с Чонгуком, но никогда не забывал, чем именно он обязан королевству Чон, а также то, что здесь он просто никто. Сознание однако не сохраняло негатив, вытесняя его будоражащими душу образами длинных шелковистых клубничных прядей и доверчивого взгляда тёмных, широко распахнутых глаз.       Имя неудержимой волной било по сознанию, поднимая из недр памяти то, что Чимин так пытался в них схоронить уже больше года: лёгкий поцелуй и признание в любви. Признание, на которое он так и не ответил, не считая себя достойным его.       Чимин тогда просто сбежал, выпросив у императора разрешения войти в состав разведотряда в приграничных районах. Сбежал, не объяснив ничего Чонгуку и ранив юное сердце напускной бесчувственностью.       За год ему удалось многое: он не раз проявил себя в опасных вылазках, показал себя великолепным стратегом и в результате возглавил все приграничные войска, став самым юным главнокомандующим в истории королевства Чон. Чего Чимину не удалось, так это выбросить из головы юного принца и свои предубеждения, не позволившие ему тогда обрести своё счастье. А теперь Чонгук станет супругом одного из наследников знатных родов, что съедутся сюда завтра для участия в императорских испытаниях.       Не самое лучшее мероприятие (субъективно для Чимина) в не самое лучшее время (объективно для главнокомандующего Пака). Граница сейчас напоминала собой свернувшуюся в клубок гремучую змею, способную в любой момент начать смертельную атаку. И то, что Чимин не мог это ни предугадать, ни предотвратить, его неимоверно бесило. — Командующий Пак! — оклик снизу прервал томительные мысли.       Чимин тряхнул головой и, нацепив на лицо маску холодного спокойствия, спустился со сторожевой башни, позволяя дозорным занять их надлежащее место. «Ледяной Король» — так, кажется, его называли за глаза?       Что ж, немудрено, если его сердце заледенело. — Командующий Пак, — низко поклонился один из воинов. — Офицер Ким Намджун просит вас срочно подойти в ваши покои.       Чимин слегка приподнял бровь, выказывая высшую степень изумления. Командир одного из крыльев, как они называли разведывательные отряды, находился сегодня на вылазке, проверяя безопасность территории перед грядущими императорскими испытаниями. И то, что он вернулся из вылазки раньше времени, говорило о информации, не терпящей отлагательств.       Пак церемонно кивнул воину и спешным шагом двинулся к своим покоям. Что же случилось?       В покоях весело потрескивал камин, окрашивая помещение в тёплые жёлтые оттенки и отогревая заиндевевшую изнутри душу Чимина. Посреди комнаты застыл Намджун, напряжённо сцепив руки за спиной. — Джун?.. — Чимин не собирался ходить вокруг да около. — Чимин, тебе это не понравится… — начал Намджун, но в результате просто махнул рукой и отступил, давая Паку возможность увидеть стоящую за ним фигуру.       Чимин ошарашенно открыл рот, маска ледяного спокойствия раскрошилась, опадая невидимыми кристаллами самообладания на пол. — Здравствуй, хён, — смущённо проблеял Чонгук, напоминая сейчас не будущего императора, а пойманного с поличным нашкодившего щенка.       Чимин закрыл глаза и сделал глубокий вдох, напоминая себе, что не пристало орать на принца крови. — Где ты его нашёл? — цедя слова, обратился он к Намджуну, чувствуя, что с Чонгуком говорить пока не готов. — На подступах к крепости, — доложил Джун. — Видимо, хотел пробраться незаметно, да не вышло, — Намджун окинул присутствующих внимательным взглядом, безошибочно угадывая нарастающее напряжение. — Ну, в общем я тебе его передал, разбирайся сам, — скинул он ответственность на друга и командира. — А мне пора возвращаться к ребятам.       Чимин открыл было рот, но Намджуна уже и след простыл. Предатель! — Хён, ты сердишься? — подал голос Чонгук, заставляя обратить на себя внимание.       Чимин силой перевёл взгляд, впитывая до боли желанные черты. За год Чонгук вытянулся ещё больше, фигура потеряла юношескую угловатость, обрастая взамен точёными мышцами, скулы заострились, придавая лицу мужественность, но глаза остались те же: широко распахнутые, полные доверчивого обожания с лёгкой искринкой обиды на дне. Чонгук всё помнил и не простил.       Чимин и сам не мог себе простить, хоть и не показывал этого. — Ты обрезал волосы? — наконец хрипло произнёс Пак, понимая, что молчать дольше нельзя. — Д-да, — помялся Чонгук, запуская пальцы в кривовато остриженные пряди. — Решил, что так буду привлекать меньше внимания на дорогах.       Ну да, а то, что у него волосы необычного цвета, он как-то из виду упустил. Вот же ребенок! Кстати, о дорогах… — И что же ты тут делаешь, позволь узнать? — укоризненно поинтересовался Чимин, скрещивая руки на груди.       Точь-в-точь как в детстве, когда он ловил Чонгука за утаскиванием яблок из-под носа у придворного повара.       Чонгук помолчал, пожёвывая губу, и наконец поднял взгляд, полный упёртой решимости: — Я буду участвовать в испытаниях. — Что?! — Чимину показалось, что он ослышался. — Я буду участвовать в испытаниях, — повторил Чонгук.       Чимин тряхнул головой, откидывая назад мешающиеся белые пряди и оторопело присел на ближайший подвернувшийся стул. Мозг наотрез отказывался обрабатывать поступающую информацию. Зачем Чонгуку участвовать в соревнованиях за собственную руку? — Зачем? — в итоге тупо спросил Пак, решив добиться ответа от первоисточника. — Я сам хозяин своей судьбы, — упрямо поджал губы Чон, словно произнося эти слова уже не в первый раз. — Отец затеял всю эту возню со скорым браком, потому что считает, что я не справлюсь с властью. Что мне понадобится крепкая рука рядом. Но… — Чонгук помедлил, словно опасаясь, что ляпнет что-то лишнее. — … я сам хочу решить, кто станет этой крепкой рукой. Я, а не дурацкие испытания. — И как ты себе это представляешь? — потёр переносицу Чимин, понимая, что сейчас не имеет смысла противоречить Чону.       По крайней мере, пока тот не выговорится.       Чонгук всегда носил переживания в себе, но если уж его прорывало, то это неудержимое цунами эмоций способно было снести на своём пути все. — Я приму участие в испытаниях наравне со всеми и выиграю, — победно заявил Чон. — Так уже было в одной легенде, которую мы читали…       Фраза оборвалась, горечью оседая на языке. Да, читали давно, читали в беззаботном детстве, когда Чонгук признался и подарил свой первый поцелуй, а Чимин холодно отверг и сбежал. — Ты забыл главное из этой легенды, — тихо возразил Пак, не давая себе погрязнуть в мучительных угрызениях совести. — С тех самым пор была внесена специальная поправка, запрещающая принцу или принцессе участвовать в борьбе за собственную руку и сердце. Тебя просто не допустят. — Я замаскируюсь, — продолжал упрямиться Чонгук, не желая признавать своё поражение. — Как ты замаскируешься? — устало потёр рукой лицо Чимин. — Ты даже в крепость не смог незамеченным пробраться, а тут маскировка…       Чонгук вскочил, сжимая кулаки. Глаза блестели от слёз. — А ты и рад, да? — с обидой всхлипнул он. — Ладно, хорошо, — Чон вытер слёзы и, подавив рвущийся наружу всхлип, свысока глянул на Чимина. — Я всё равно что-нибудь придумаю, — процедил он и направился к выходу. — Пусть твои сторожевые псы покажут мне мою комнату. Надо подготовиться к приезду отца. — Чонгук… — немного поколебавшись, окликнул его Чимин, понимая, что собирается сотворить глупость.       Одну глупость для исправления другой. — Что? — развернулся на выходе Чон. — Я выйду за тебя. — Что?! — чуть визгливо переспросил Чонгук, вытаращив и без того большие глаза. — Нет-нет, — испуганно замахал руками Чимин, не желая признавать, как сладко засосало внутри от такого предположения. — Я выйду на испытания вместо тебя. И, если я выиграю, ты будешь свободен и волен в своём выборе.       Оставалось надеяться, что император спокойно примет его кандидатуру на испытания и не посчитает его зарвавшимся щенком, кусающим руку своего благодетеля.       Но об этом он подумает завтра.       И он не будет думать о том, что Чонгук всё это время будет находиться непозволительно близко. Непозволительно для его тайных чувств и желаний, скрываемых даже от самого себя. Он запрёт все эмоции на замок, наденет ледяную маску самообладания и станет тем, кем он и должен быть, тем, кем его хотят видеть. — Хён… — позвал его Чонгук. — Что? — ровным голосом переспросил Чимин, стараясь не выдать, насколько он не в силах обсуждать что-то дальше.       Слишком уж выматывающим оказался этот краткий разговор. — Я буду молиться, чтобы ты выиграл, Ледяной Король, — прошептал Чонгук и, порозовев до кончиков ушей, хлопнул дверью.       Чимин невидящим взглядом уставился на пляшущий языки пламени, старательно отгоняя и, вместе с тем, лелея в глубине души надежду, прозвучавшую в голосе Чонгука.       Надежду на то, что между ними не всё ещё кончено…

***