Сказки на ночь

***

      Летнее солнце щедро поливало золотом покатые крыши городских домов, игриво касаясь своими лучами макушек играющих на улицах детей, путаясь в выбившихся из-под шляпок и чепцов прядях спешащих барышень, отражаясь в полированных набалдашниках тростей чинно шествующих господ.       Утро уже вовсю заявляло свои права, когда Чимин наконец добрался до их с Чонгуком дома после затянувшихся ночных приключений.       Дёрнул же его демон помочь бывшему сокурснику, а ныне — преподавателю некромантии в Городской Магической Академии. Казалось бы, что сложного? Поприсутствовать на практическом занятии группы студентов, помочь отработать парочку заклятий да проконтролировать подъём соседнего благонадёжного кладбища. Сколько они сами в учебную пору проходили такие практики — не сосчитать.       Но вот сейчас то ли кладбище перестало быть благонадежным, то ли усопшим порядком надоело подыматься и упокаиваться по далеко не филигранно исполненным заклятиям недонекромантов, то ли, наоборот, кто-то из новоиспеченных недонекромантов почувствовал себя чересчур талантливым и, влив в накрывшее погост заклинание силу с изрядным избытком, поднял не просто парочку мертвецов для отработки практики, а всё кладбище полностью, попутно обратив нескольких усопших в буйных упырей и заставив клацающих челюстями скелетов гоняться за визжащими студентами.       Чимин не спорил, зрелище получилось действительно занимательным, он бы сам с удовольствием поаплодировал разворачивающейся баталии, сидя на крыше гробницы с бутылкой горячительного и отпуская едкие комментарии в спины панически сталкивающихся студентов. По факту пришлось, оградив щитом кладбище от остального города, догонять и недонекромантов, и выброс их сознания.       С недонекромантами, конечно, справиться было проще. Убедившись, что ближайшая усыпальница пуста, и ее хозяин вышел погулять, не возражая против нежданных гостей, Чимин по очереди запихнул туда всех практикантов, воспитательным пинком отправив внутрь склепа самых отчаянных и путающихся под ногами, невнятными пассами пытающихся восстановить покой на погосте.       Бывший сокурсник тем временем уже облюбовал крышу соседнего склепа и, по всей видимости, не собирался покидать столь высокий и почетный пост. В очередной раз откостерив на чём свет стоит бывшую альма-матер с её практиками и свою неспособность отказать вовремя, Чимин хрустнул костяшками и кинулся укладывать всех незапланированно поднятых.       Увлекательный процесс затянулся до самого рассвета, причем пришлось даже задействовать крайние меры, а Чимин всегда старался этого избегать. Последнее заклинание, прозванное с лёгкой руки кого-то из магов «Колыбельная», опутало своими призрачными сетями всё кладбище, упокаивая самые стойкие остатки расшалившихся мертвецов, не желающих возвращаться в собственные уютные могилы традиционными методами, и шарахнув по самому Чимину такой жёсткой отдачей, что ему едва хватило сил снять оградительный щит с кладбища и оттранспортировать горе-практикантов во главе с их горе-учителем до Академии.       Высказав главе Академии (и по совместительству дяде) всё, что он думает о методах воспитания подрастающего поколения, и услышав в ответ справедливое и ехидное замечание, что сам в студенческую пору был не лучше, Чимин привычно закатил глаза и поплёлся в сторону дома, яро надеясь, что Чонгук уже ушёл. Не хватало ещё выслушивать нотации об отсутствии чувства самосохранения и неспособности не вляпаться в мимо проходящие неприятности.       Чонгук искренне считал себя единственным, кто способен защитить Чимина от всех напастей, совершенно не желая принимать во внимание, что последний старше, маг со стажем и, вообще, долгое время как-то сам себя успешно защищал. Случись подобное с кем-то посторонним, Чимин бы решил, что тот порядком преувеличивает, но после недавнего происшествия, когда Чонгук в прямом смысле слова пытался в рукопашную разобраться с атакующим Чимина вурдалаком, начисто забыв о боевой магии, Чимин старался по возможности ограждать своего парня от ненужных переживаний.       Да и себя заодно.       В доме было тихо, значит, Чонгук уже ушёл в Академию. Вздохнув с облегчением, Чимин наконец осмотрел себя с ног до головы и сморщил нос: покрытый потом, кладбищенской грязью и какой-то слизью, он сейчас не особо отличался от своих же «клиентов». Памятуя об угрозе домовладелицы поднять плату вдвое, если он ещё хоть раз «притащит работу на дом», Чимин осторожно разделся сразу у порога и мигом направился в ванную, чтобы смыть последствия бурной ночи.       Чувствуя себя буквально восставшим из могилы (можно сказать, так оно и было, догоняя удирающего упыря, он неудачно свалился в одну из разрытых под похороны ям), Чимин направился в их с Чонгуком спальню, подхватив по пути присланный бабулей свёрток.       Бабуля, потомственная ведьма, всегда подшучивала над абсолютной неспособностью магов правильно подготовить нужные ингредиенты для зелий и сварить это самое зелье без истерик и ругательств. Кому что. Ведьмы искусно готовили сложнейшие варева, но при этом не могли выпустить даже простенькую молнию. Маги же, наоборот, швырялись силой направо и налево, но при этом с трудом готовили даже самое незамысловатое зелье.       Поэтому Чимин аккуратно разворачивал полученный от бабули свёрток, гадая, что же в этот раз подготовила любимая родственница. Расставив по полочкам бутыльки с настойками и сложив в ящичек расфасованные травы, Чимин недоуменно крутил в руках курительные палочки. Надпись, выведенная рукой бабули, гласила: «Для расслабления».       В смысле, успокаивающие? Снимающие стресс? Улучшающие засыпание? Или что?       Пожав плечами, Чимин зажёг одну из них щелчком пальцев, решив, что немного расслабления после активного ночного времяпрепровождения ему явно не помешает. По комнате заструился тонкий сизый дымок, наполняя лёгкие пряным цветочным ароматом. Воткнув палочку в подсвечник, Чимин с наслаждением растянулся на широкой кровати и, повернувшись на бок, подтянул ближе подушку Чонгука, зарываясь в неё носом. Живой Чон был бы, конечно, в сто крат лучше, но хоть так.       Веки смыкались сами по себе, тело наливалось тяжестью, сознание плыло, погружая в долгожданный сон…       Отяжелевшие конечности напряглись, по коже пробежались мурашки, пуская импульсы в утомлённые мышцы. В горле пересохло, Чимин неосознанно облизнулся, смачивая губы и тут же понимая, что этого недостаточно. Дыхание перехватило, разом бросая в жар и покрывая полуобнажённое тело лёгкой испариной. Кожа, словно наэлектризованная, заставляла извиваться на простынях, вынуждая то оторваться от пропитавшейся влагой ткани, то, напротив, прижаться к ней, яростно потираясь.       Чимин распахнул глаза, пытаясь сфокусировать зрение и подхватывая последнюю трезвую мысль: «Что, чёрт возьми, было в этой палочке, и что плохого он сделал своей бабуле?».       Из горла вырвался стон, пока ещё тихий, но уже лихорадочно отрывистый. Руки сами по себе блуждали по телу, срывая остатки одежды и с нажимом оглаживая изгибы. Чимин согнул ноги в коленях, неистово толкаясь бёдрами навстречу рукам, окольцевавших пальцами болезненно-каменный член, и зашипев от мучительно прошившей вспышки наслаждения. Чёртово зелье, содержащееся в курительных палочках, вызвало неконтролируемый приступ возбуждения, и Чимин даже представить не мог, как с ним справляться и как долго это вообще продлится.       Тело прошило очередной молнией, вырвав из груди утробный стон. Учащённо задышав, Чимин перевернулся на живот и, подмяв под себя подушку Чонгука, потёрся об неё до безумия твердым членом. Кожица сдвинулась, обнажая чувствительную головку, и Чимин задвигался ещё неистовее, подмахивая тазом и впиваясь скрюченными пальцами в собственную подушку.       Мало, слишком мало… Недостаточно…       Чимин подхватил трясущимися руками какую-то мазь и, наскоро смазав пальцы, толкнулся одним в судорожно сжимающееся колечко мышц.       Да-а… — А-ахммм, — глаза слезились, размывая очертания предметов, голова плыла в тумане возбуждения, тело казалось одной большой чувствительной зоной. Малейшее прикосновение вызывало сладострастную дрожь, Чимин давился стонами, вдавливая багрово-напряженные соски в полотно постели и одновременно задирая вверх зад, жадно насаживаясь уже на два пальца. Вторая рука двигалась по всей длине члена, выжимая из него капли белесой смазки, стекающие на пропитавшуюся терпким запахом простынь. — Да-а… ещё-о-о…       От уголка губ протянулась тонкая ниточка слюны, но Чимин, заходясь в новой порции стонов, даже не удосужился её стереть, позволяя собраться каплей на подбородке и сорваться вниз.       По жилам разлился жидкий огонь, тело двигалось рывками словно само по себе, стремясь удовлетворить сжирающую жажду, но не получая удовлетворения. Мало, слишком мало… — Чимин? — раздалось удивлённо от двери.       Будто такой желанный ответ на непроизнесённые молитвы.       Чимин медленно развернулся на кровати и, еле разлепив склеившиеся от слез ресницы, с трудом разглядел застывшую на входе в комнату фигуру Чонгука. Тело, получив новый стимул для достижения похотливых фантазий, жило своей жизнью. Оно широко раскинуло ноги, нагло демонстрируя налитый сочный член, возвышающийся над поджатыми яичками, и пробежало пальцами по промежности, выбивая из всё ещё удивленного Чонгука первый прерывистый вздох.       В поплывшем сознании мелькнула мысль предупредить Чона о распространившемся в комнате зелье, но Чимин не успел.       Чонгук шагнул в комнату и, хлопком закрыв дверь, сделал глубокий вдох. — Что происходит, и чем здесь пахнет? «Что ж», — успел подумать Чимин, прежде чем вновь провалиться в туман возбужденного забвения и потянуться к Чонгуку. — «По крайней мере, будет что вспомнить».

***