Секс и заклинания / Sex and Spells

      Повсюду раздавался взволнованный шёпот: — Лестрейндж? — Просто однофамилица, или..? — Её родители что, Пожиратели смерти?       Белла успела спрятать свою усмешку за копной иссиня-чёрных волос, сама себе удивляясь — тому, что сложившаяся ситуация вызывает у неё смех. Она тут же откинула назад нависшие локоны, открывая лицо всем взглядам, нагло устремлённым прямо на неё. Сперва девушка привлекла всеобщее внимание, стоя среди первокурсников и ожидая распределения наравне с ними, хотя она явно была старше — как минимум, по предположениям окружающих, года на три. Затем — после того, как Шляпа предсказала судьбу, точнее, факультет каждого юного волшебника на ближайшие семь лет, а Минерва МакГонагалл произнесла последнее имя, значившееся в списке, и еле заметно запнулась на фамилии: — Изабелла… Лестрейндж, — и девушка направилась прямиком на сцену, сопровождаемая шлейфом заинтересованных и отчасти испуганных глаз.       На секунду обернувшись, Белла заметила, что лишь один человек не смотрит на неё — Драко Малфой. Его взгляд был обращён куда-то прямиком в стол, и он лишь заметно сухо отвечал на льющиеся со всех сторон вопросы однокурсников. Видимо, вкратце пересказывал легенду, придуманную для неё: Малфои взяли на попечение бедную девочку, решив, что после побега из тюрьмы многих Пожирателей смерти, включая её «родителей», ей небезопасно оставаться одной в Дурмстранге, где она, по преданию, училась. Заботливое семейство приютило юную Изабеллу (было бы странно, если бы имя «дочери» полностью совпадало с именем «матери»), и в новом учебном году Драко отправился в Хогвартс вместе со своей «кузиной».       Честно сказать, Беллатриса была бы несказанно счастлива, если бы зелье, действие которого должно было восстановить её жизненные силы и излечить после долгого времени в Азкабане, в итоге не вызвало самый неожиданный эффект. На следующий день после принятия эликсира, состоящего из самых невообразимых ингредиентов, Лестрейндж проснулась с ощущением удивительной лёгкости. Казалось, зелье сработало, но один взгляд в зеркало — и Белла видит перед собой, естественно, себя, правда, тридцатилетней давности. Пятнадцатилетнюю девчонку, испуганно разглядывающую молодое лицо, которое она уже и сама успела позабыть, не храня колдографий из юности.       Истерика, буря непривычно ярких, по-детски, эмоций — понадобилось время, чтобы утихомириться и относительно спокойно переговорить с Северусом, которого вызвали в Малфой-Мэнор сразу же, как последствия зелья успели оценить все обитатели поместья. Снейп изучил эффект, посетовал на неумелого зельевара, занимавшегося эликсиром, и огорошил заявлением, что антидот бесполезен и действие может спасть только само — примерно через год.       Так и возникла нужда пристроить куда-нибудь омолодившуюся Беллу. Вместо привычного Беллатриса — Изабелла, вместо страха, вызываемого её присутствием, — лишь тонна любопытства со стороны каждого школьника чёртового Хогвартса. Если честно, Лестрейндж тянуло напиться огневиски, но, к сожалению, такого напитка в меню школы волшебства не присутствовало.       И вот, сейчас она подходит к стулу, садится, и на её голову опускается Распределяющая Шляпа. В памяти возникает похожий момент, появляется ощущение дежавю — это всё было, было так давно, но ведь было. Тридцать с небольшим лет назад.       Глупая шапка, раздражавшая своими речами и тогда, и сейчас, долго не думает, что, впрочем, не удивляет Беллу. Вердикт практически очевиден: — Слизерин! — тишина в зале первые несколько секунд, всё то же неисчислимое количество заинтересованных взглядов, а затем — будто режиссёр даёт команду актёрам, и «змеи» подскакивают, сдержанными аплодисментами приветствуя новую кровь в своих рядах. Чистокровную кровь, что не может не радовать большую часть стола.       Всё так же молча, без улыбки и иных проявлений радости из-за решения Шляпы, девушка встаёт с места, опускается вниз и проходит к слизеринскому столу. Она бы села рядом с Драко — единственным человеком в зале, кто знает, кем Белла является на самом деле, — но по обе руки от него и напротив сидят члены его небольшой компании детишек влиятельных родителей. Ничего не мешало ей одним взмахом палочки освободить себе место рядом с племянником, ведь её навыки в заклинаниях явно превосходят способности жалких подростков… однако, год, целый учебный год ей нужно жить бок о бок с этими детьми и строить из себя пятнадцатилетнего ребёнка.       Беллатриса сделала шаг в ту часть стола, где притаилось никем не занятое место, но звонкий голос остановил её: — Изабелла, добро пожаловать! — ехидная улыбка смазливого молодого человека не вызывала тёплых чувств внутри, но девушка предусмотрительно не показывала этого, внимательно осматривая Блейза Забини, решившего заговорить с ней. Он одним только взглядом вынудил парня, сидевшего рядом, отодвинуться в сторону, вместе с собой подвинув добрую половину ребят, устроившихся на скамье, и предложил: — Присаживайся здесь, мне очень хочется узнать кузину Драко… поближе.       В иных обстоятельствах палочка, мирно лежавшая в кармане мантии, уже бы оказалась у горла парня, посмевшего смотреть на неё таким оценивающим взглядом. Но сейчас ей это было выгодно — сидеть в конце стола и в её реальные 15 лет было не самым удачным положением. — Спасибо, — коротко ответила Белла, сев на предложенное место, и посмотрела на Драко, расположившегося рядом с Забини. Тот бросил многоговорящий взгляд на Беллу, и в нём не читалось ничего хорошего. — Я, кстати, Блейз, — новый однокурсник не дал о себе забыть, и, подавив тяжёлый вздох, девушка с преувеличенным воодушевлением ответила: — Приятно познакомиться, Драко рассказывал о тебе, — а ещё она помнила его мать. И неопределённое число парней и половых связей, числившихся за ней. Возникло ощущение, что сын вряд ли отстаёт от матери в плане любовных заслуг. — А вот Малфой не промолвил о тебе ни слова до сегодняшнего дня… впрочем, он редко рассказывает о сокровищах, принадлежащих его семье, — Лестрейндж усмехнулась, взглянув на Драко, который закатил глаза, услышав сказанное Блейзом. — Как жаль, что мы не встречались раньше. Ты ведь училась в Дурмстранге, не так ли? — Ага, неприступная крепость, вечный холод и тёмная магия — всё как везде, — не задумываясь, ответила Белла, удивившись, что разговор даётся ей достаточно легко. До сегодняшнего дня ей казалось, что в общении с этими подростками возникнет непреодолимая пропасть. А пропасть, похоже, разрастается между тем человеком, которым она была ещё месяц назад в Азкабане, и между той, кем она становится сейчас.       «И это будет продолжаться ещё целый год?» — спросила мысленно Беллатриса, но так и не ответила себе, потому что Блейз задал новый вопрос, который поставил её в большой тупик: — Пойдём на выходных в Хогсмид?       Лестрейндж не успела даже задуматься на этот счёт, как вдруг поблизости закипела оживлённая беседа, в которую она была вовлечена самым наглым образом. Ладно, на самом деле, в девушках вокруг проснулось природное любопытство, и отовсюду посыпалась дюжина вопросов, на которые многие, похоже, даже не ожидали услышать что-то в ответ. Просто спрашивали, чтобы не выбиваться из толпы и показать заинтересованность в новенькой с известной фамилией. — Как твои первые впечатления? — спросила миловидная блондинка, хлопая большими глазами, серому цвету которых позавидовало бы даже привычно пасмурное небо Шотландии. Она также пару раз, как бы мельком, посмотрела в сторону Драко, видимо, стараясь понять, отметил ли он её старания и попытки наладить общение с его «кузиной» или нет. Малфой, к её глубочайшему сожалению, хоть и отразившемуся лишь в грустном поджатии губ, не обращал на неё никакого внимания. — Прекрасные, — с еле заметной иронией проговорила Белла и не успела сказать ничего более (впрочем, она и не собиралась), потому что её осыпали ворохом новых вопросов: — А в Дурмстранге опасно учиться? — Ты играешь в квиддич? — Как ты ухаживаешь за своими волосами? Они такие густые и шелковистые...       И, в целом, Белле даже не пришлось напрягаться с ответами, потому что весь ужин девушки и — реже — парни перебивали друг друга, интересуясь всё новыми и новыми подробностями её жизни, но так и не настаивая на том, чтобы Лестрейндж сказала хоть слово.       И у Блейза Забини с его глупыми предложениями не было возможности вклиниться, что хоть немного упрощало жизнь новоиспечённой слизеринки.