Секс и заклинания / Sex and Spells

      Она проснулась раньше всех девушек в спальне. Ещё ни одна палочка не издала громкую трель, тем самым извещая, что пора просыпаться, а Белла уже медленно ступала босыми ногами в сторону ванной комнаты. В Азкабане ей часто не спалось: приходилось бродить по камере, не соображая, сколько прошло времени, часто видя странные вещи и не понимая, что из этого сон, а что — реальность. Казалось, что зелье, пускай и ужаснувшее своим побочным действием, помогло ей справиться с частью недугов, ставших постоянными спутниками во время заточения, включая проблемы со сном, но эта ночь была для Лестрейндж неспокойной. Хотя с днями и ночами, проведёнными в тюрьме, её невозможно сравнить. — На кого я стала похожа? — Беллатриса рассматривала своё отражение в зеркале так, словно не привыкла к нему за последние недели. Впрочем, так и есть. Ей до сих пор было странно видеть не такие грубые черты лица, как раньше. Скулы всё так же вычерчены, будто над ними усердно трудился искусный скульптор, но если до этого, казалось, об них можно порезаться, то сейчас они были более мягкими, делая лицо Лестрейндж… нежнее. Ранее тусклые глаза, загоравшиеся лишь временами маниакальным огнём, сейчас блестели, в них будто снова заиграла жизнь. Новая жизнь.       «Второй шанс?» — глупая мысль мелькнула в голове, но девушка тут же прогнала её, наклонившись над раковиной и ополоснув лицо ледяной водой. Это не было никаким вторым шансом. Это было наказанием. Не меньшей каторгой, чем пребывание в Азкабане. — Тёмный Лорд, разве это можно считать благодарностью за мою верность? — пролепетала она, обращаясь к образу, прочно сидевшему в её голове и ни на секунду не покидавшему голову, и с досадой отметила, что голос — даже голос! — потерял привычную хрипотцу и грубые нотки, сделался самым обычным и самым девчачьим.       Белла знала, что её стержень, её истинная натура скрывается глубоко внутри, что она будет с ней, несмотря ни на что. Но её лицо, и голос, и не до конца оформившаяся фигура девушки пятнадцати лет хоть и были лишь внешними проявлениями, не значили ровным счётом ничего, но возвращали ей воспоминания о том времени, когда ею не двигали радикальные идеи Лорда. Когда она стояла перед выбором, что делать со своей жизнью. Когда она ещё могла что-то выбирать.       С трудом оторвав взгляд от такой далёкой, совсем незнакомой девушки в зеркале, Лестрейндж поняла, что нужно собираться на завтрак, иначе скоро её покой и тишину нарушит толпа пробудившихся пятикурсниц. Она еле подавила ставшее обыденным желание разбить зеркало — будто это могло изменить хоть что-то, стереть пятнадцатилетнюю Беллу из магической вселенной, вернув на своё место её прежнюю.       Но единственный способ всё изменить — переждать год. Год — и всё вернётся на круги своя.

***

      Этим утром Большой зал был тих и пуст. Ранняя пташка в лице Беллатрисы подошла к самому началу завтрака, поэтому не удивилась отсутствию людей вокруг. Она села на скамью и, не шибко раздумывая, положила себе в тарелку немного каши. Аппетита не было, но перебирать вязкую субстанцию оказалось делом неожиданно расслабляющим и настраивающим на размышления. И хоть ни единой приятной мысли в голову не закралось, Лестрейндж была рада, что рядом нет никого до раздражения много болтающего.       Но с выводами, как оказалось, она поспешила, потому что ровно через минуту её спокойствие было нарушено. — Изабелла, да? — голос незнакомой девушки был чересчур тонким, словно в любой момент та была готова сорваться на истерику. — Я Пэнси, хорошая подруга Драко. Ты вчера так всех удивила своим появлением! — И тебе доброе утро, — без особого энтузиазма проговорила Белла в ответ. Если она не ошибается, то это Паркинскон-младшая. Чистая кровь, но никакой принадлежности к Лорду. Её родители никогда не были в рядах Пожирателей, а значит, эта девушка не могла вызывать у Лестрейндж особой симпатии. — И чем же я вас удивила? — Как минимум, тем, что Забини вчера весь вечер говорил только о тебе. Хотя обычно он предпочитает действовать, а не по-щенячьи восторгаться своими новыми симпатиями, — Пэнси с удовольствием разбалтывала секреты друга, но вдруг спросила: — А почему ты вчера не осталась на первую слизеринскую вечеринку года? Познакомилась бы со всеми… — Я просто устала, — ответила Белла и, усмехнувшись, добавила: — В это время в Дурмстранге мы привыкли ложиться спать.       Паркинсон никак не отреагировала на последнюю фразу, продолжив не особо осмысленную болтовню. Она делилась разной информацией об однокурсниках, преподавателях, но половину Беллатриса пропускала мимо ушей, не шибко интересуясь школьными сплетнями. — Мне жаль, что тебе пришлось перевестись из Дурмстранга из-за родителей. Это, наверное, тяжело, — вдруг сказала слизеринка, и Белла отвлеклась от размешивания остывшей каши. — … прости, если тебе неприятно об этом говорить, просто Драко рассказал… — Мне всё равно, — честно призналась девушка, успев в мыслях отметить, как хорошо, что у них с Рудольфусом никогда не было детей и даже планов о продолжении рода. — Я знала их по рассказам родственников, вырезкам из газет и потрёпанным колдографиям. Судя по известной мне информации, не будучи с ними хорошо знакомой, я ничего не потеряла.       Белле было странно говорить о самой себе как о чужом человеке. Будто бы и месяц, и год назад она уже находилась в этом теле и не имела никакого отношения к Беллатрисе Лестрейндж… кроме кровных уз, конечно. Интересно, будь у неё, в самом деле, дочь, какого мнения о матери она бы придерживалась? А смогла бы сама Белла любить своего ребёнка? На эти вопросы невозможно было ответить. — Звучит не очень, — вздохнула Пэнси и даже замолчала, что стало лучшей наградой для Лестрейндж. Поэтому девушка, понимая, что ещё немного — и новая знакомая продолжит свою пламенную речь, отставила тарелку с практически не тронутой едой в сторону и, поднимаясь, бросила на прощание: — Увидимся на занятиях.       Мельком взглянув за спину, Белла увидела, как Паркинсон пожала плечами, особо не переживая об уходе однокурсницы, и продолжила завтрак, а сама Лестрейндж стремительно направилась к выходу из зала. Прямо ей навстречу шла нелепая троица в гриффиндорских галстуках: рыжий долговязый парень, на лице которого отчётливо была заметна россыпь коричневых веснушек; девушка с ворохом каштановых волос вместо причёски и явно их сверстник — темноволосый мальчишка, привычным движением откинувший чёлку и тем самым давший понять, кем он является. Шрам в виде молнии за почти 15 лет не потерял своей чёткости и до сих пор напоминал о том, как Лорд повлиял на жизнь этого сопляка.       «Гарри Поттер…» — в голове тут же возникло это имя, и голос, которым оно пульсировало сейчас, был полон презрения и ненависти. Желание схватить палочку и опробовать парочку непростительных на пятикурснике, казалось, начало жечь изнутри. Но Белла знала: нельзя. Хозяин сам разберётся с парнем, когда настанет Его время. А ей нужно просто следить за ним, чтобы отчитываться Лорду. Не более. — Эта Амбридж внешне напоминает жевательную резинку. Вся такая розовая, приторная, а если прицепится к ботинку — не отлепить, — с важным видом рассуждал долговязый. Было понятно, что это один из представителей семейки предателей чистой крови — Уизли. Рыжие волосы выдавали парня с потрохами, а глупый взгляд и не особо умные высказывания только подтверждали этот факт. Ко всему прочему, Драко успел рассказать, какую компанию выбрал себе знаменитый Поттер, поэтому Белла даже знала, кем является девчонка, каждое слово и действие которой выдавало в ней неисправимую зазнайку. — Тише, Рон! Сейчас кто-нибудь услышит, и мы начнём учебный год с отработки из-за твоих глупостей, — прошипела Гермиона. Беллатриса презрительно поджала губы, услышав её голос и присмотревшись к ней. Грязнокровка. Казалось, можно принюхаться и ощутить гниль, текущую по её венам. Противно. Но хуже то, что её принимают… такой. Неполноценной. У неё есть друзья, несмотря на грязь в её крови и занудные речи. — О, смотрите, новенькая! — сразу видно, что Уизли не умеет контролировать ни себя, ни свой язык. Белла посмотрела на него без какого-либо радушия и спросила: — Ну и чего пялишься?       Рон покраснел до кончиков ушей, не зная, что ответить, но Гарри тут же нашёлся: — Прости, просто не каждый год на нашем курсе появляются новички.       Беллатриса не стала ничего говорить, лишь демонстративно фыркнула и прошла мимо, как бы случайно задев Грейнджер своим плечом. — Она просто не выспалась, или у них это семейное — быть такими грубыми? — Рон не сдался и снова вставил свои пять копеек, а Гермиона с Гарри дружно вздохнули, то ли соглашаясь со словами парня, то ли не желая продолжать разговор на эту тему.