Секс и заклинания / Sex and Spells

      Вечер пятницы подходил к концу. Белла сидела на диване, листая учебник по травологии и проклиная сегодняшний отбор в команду по квиддичу — мышцы, не привыкшие к таким нагрузкам, ужасно болели, и девушка планировала заглянуть перед сном в Больничное крыло за зельем, которое могло облегчить боль. Из-за не самых приятных ощущений во всём теле она практически не следила за главной мыслью в тексте — буквы расплывались перед глазами и категорически отказывались хотя бы частично осесть в голове, а Лестрейндж совсем не хотелось провалить тест, который профессор Стебль обещала устроить в понедельник.       В гостиной Слизерина было подозрительно тихо — Беллатрисса была без понятия, куда подевался весь факультет, потому что последний студент, обосновавшийся у камина неподалёку от неё, покинул помещение пару минут назад. Возможно, где-то проходила вечеринка, о которой Лестрейндж ничего не знала (да и, если честно, не хотела знать), или эта пятница вымотала не только Беллу, вынудив всех пораньше лечь спать.       Как раз когда девушка захлопнула книгу, решив выскользнуть в коридоры школы и направиться в Больничное крыло, огонь в камине подозрительно зашипел и начал издавать нехарактерные звуки. Беллатрисса была не из пугливых, поэтому без страха взглянула в его сторону, готовясь к любым напастям и сжимая волшебную палочку в кармане мантии. Хотя кое-что беспокоило Лестрейндж — изо дня в день палочка слушалась её всё хуже, и Белла не знала, в какой момент она может её подвести. — Беллатрисса? — знакомый шёпот раздался из огня, и почти сразу же из языков пламени возникла голова Рудольфуса — её мужа. Девушка кивнула и вмиг стала серьёзной — вряд ли муженёк стал бы так рисковать без повода. — Приветствую, дорогая. Как ты здесь? Измучилась вся, наверное?       Белла почувствовала раздражение. Пускай в его голосе звучала забота, но она знала: Рудольфус смеётся над ней, потому что чувствует себя неуязвимым. Ему-то повезло — отказавшись воспользоваться эликсиром восстановления сил, он, вероятно, сильно увеличил время на реабилитацию после Азкабана, но зато сохранил свой возраст. И теперь её муж возник здесь, в огне камина, и снова видит, к чему привело то зелье, думает, что Беллатрисса вместе с 30 годами потеряла всю свою силу и опыт — единственное, что помогло ей занять почётное место среди приближённых к Тёмному Лорду. Даже годы совместной жизни и та поддержка, которую они оказывали друг другу в тюрьме, не смогли стереть насмешку из его взгляда. — Какого дементора ты здесь делаешь? — чертовски хотелось повысить голос, но Белла сдерживала себя — боялась, что кто-то услышит шум из гостиной и выйдет проверить, что происходит. Она даже не думала отвечать на вопросы мужа, потому что эта напускная вежливость была ни к чему. Лестрейндж и без того устала от притворства. — Решил проведать тебя, — начал говорить Рудольфус, но вдруг сменил тон на более серьёзный: — Есть одна новость, которую я должен сообщить тебе лично. — Говори. Только быстрее. Этим детям вечно не сидится в спальнях — я не хочу так глупо попасться.       Белла думала, что Рудольфус принёс вести от Лорда. Что-то важное. Что-то, что может сделать её пребывание в Хогвартсе менее бессмысленным.       Но разговор ушёл в другое русло. — Так как мы поженились, когда нам обоим было по 17 лет, и наши клятвы были завязаны в том числе на этом возрасте… сейчас, когда ты вернулась к 15 годам, всё это недействительно. Наш брак, Белла, недействителен.       В ушах начало гудеть. Девушка сжала кулаки, впившись ногтями в тонкую, нежную кожу. Сознание ещё не до конца восприняло слова Рудольфуса, но тело уже отозвалось лёгкой дрожью и непривычной тяжестью в груди — кажется, спёрло дыхание, и Белле приходилось прикладывать усилия, чтобы вдохнуть свежего воздуха, потому что его резко стало не хватать. — Формально мы больше не женаты, — закончил муж (получается, бывший?..).       Беллатрисса никогда не любила Рудольфуса. Их брак строился лишь на взаимном уважении и общих интересах — они оба были преданы Тёмному лорду, хотя Белла, вероятно, всё же больше. Но этого вполне хватило Белле, чтобы начать относиться к своему мужу как к неотъемлемой части её жизни. Особенно после заключения в Азкабане — возможно, то, что он был за соседней стеной, что она периодически слышала знакомый голос, чувствовала отголоски поддержки, не дало ей окончательно сойти с ума. Помогло не потерять остатки рассудка.       А теперь он говорит о том, что их брак недействителен. — И что теперь? — подавляя дрожь в голосе, спросила Белла, потому что не знала, что ещё сказать. Любовь приходит и уходит. А брак, длившийся большую часть жизни, не мог не оставить свой отпечаток. Своё значение. — Нужно жить дальше. Я не могу снова жениться на пятнадцатилетнем подростке, — ответ Рудольфуса был прост, но заставил Беллатриссу почувствовать раздражение. — Я не собираюсь оставаться пятнадцатилетней вечно, — прошипела Белла, ощущая, как остатки самоконтроля после трудного дня и не менее трудного разговора испаряются быстрее, чем снитч из поля зрения ловца. Злость вынудила девушку сказать последние слова намного громче: — Во имя Тёмного лорда, тебя что, устраивает эта ситуация? — Поговорим, когда повзрослеешь, — ухмыльнулся Рудольфус, и его лицо растворилось в языках пламени. — Ненавижу! — теперь Белла, не сдерживая себя, закричала и вздрогнула, когда позади раздался голос: — Я всего лишь услышал звуки из гостиной и хотел узнать, что случилось, а ты опять на меня злишься, — кажется, Забини услышал лишь последний злой выкрик, но Беллатриссе было плевать даже на то, что он мог раскрыть её. Вероятно, сейчас она бы не побоялась использовать непростительное, чтобы заткнуть этого парня навсегда, но единственное, что девушка сделала, — это быстро прошла мимо, оттолкнув парня плечом в сторону.       Уже подходя к дверям женских спален и собираясь скрыться, Лестрейндж (или теперь уместнее говорить Блэк?) услышала: — Я знаю отличный способ снять напряжение, — в голосе Блейза как всегда слышались недвусмысленные намёки. Он добавил: — Ведь если я предложу тебе просто выговориться и поплакаться в моё сильное мужское плечо, ты мне, видимо, всё-таки засунешь метлу в глотку?       И вновь, не в первый раз за этот день, неожиданно для самой себя девушка остановилась, развернулась и прислонилась спиной к стене. — То есть на предложение заняться с тобой сексом я должна отреагировать как-то иначе? — она хмыкнула и с интересом поглядела на парня. — Ну, я же должен был рискнуть.       Беллатрисса закатила глаза и резко двинулась к парню, чем, похоже, сперва немного напугала его — он еле заметно шагнул назад. Но его глотка осталась в целости и сохранности — смахнув волосы назад, Лестрейндж подошла и впилась в пухлые губы Блейза поцелуем. Тот, стоит отдать ему должное, не растерялся и притянул девушку ближе к себе, сжав её талию в своих объятиях. — Это ничего не значит, — только и успела проговорить Белла, прежде чем отдаться во власть вмиг разбушевавшихся гормонов.

***

      Сильно раздумывать, куда податься и где придаваться страсти, времени и возможности, конечно же, не было. Поэтому вместо спальни Белла и Блейз оказались в подсобке, где Снейп хранил ингредиенты для зелий, заместо кровати пришлось довольствоваться матрасом, наколдованным парой взмахов палочкой, а вместо каких-либо чувств поводом для секса стала всепоглощающая злость, охватившая Лестрейндж.       Что удивительно, Забини оказался прав. Сейчас они лежали, стараясь отдышаться и прийти в себя, и вместо гнева девушка чувствовала приятную усталость во всём теле. Буря эмоций затихла, уступая место спокойствию и странному безразличию к разговору, состоявшемуся не более полутора часа назад. Муж (бывший?) исчез из головы. И пускай, вероятно, эффект временный, Белла не жалела, что смогла стереть его слова из сознания хотя бы до завтрашнего утра. — Теперь у тебя есть уникальная возможность поделиться своими проблемами, лёжа на груди самого горячего парня Хогвартса, — заявил Блейз, обнимая Беллатриссу за плечи. Она, на сегодня не в силах больше злиться и ругаться, устало протянула: — Тебе обязательно портить момент своими разговорами? — Я пытаюсь быть полезным и облегчить тебе жизнь. — Ты её непременно облегчишь, если заткнёшься, — девушка подняла голову и очень «мило» улыбнулась, поглядев в лицо парня. — Ладно-ладно, молчу, — он и в самом деле перестал что-либо говорить, уткнувшись носом в пушистые волосы Беллы и вдыхая их аромат.       Удивляя саму себя в который раз за этот день, девушка через пару минут молчания заговорила первая: — Отменилась моя помолвка, — пускай это не совсем соответствовало правде, хоть даже сейчас Беллатрисса понимала, что завтра пожалеет о сказанном, она решила проверить, вдруг, поделившись наболевшим, и вправду получится успокоиться. — Оу, — произнёс Блейз, а затем уточнил: — И ты… ты любила этого парня? — Конечно же, нет, — слегка возмутилась девушка, но быстро взяла себя в руки и пояснила: — Просто нас… многое связывало. — Так, может, оно и к лучшему? Только подожди взрываться, я объясню! — быстро добавил Забини, видимо, ощутив напряжение, вновь зародившееся в теле Беллы. Она подняла бровь и вопросительно посмотрела на парня. — Да, Изабелла, это печально, что ваша помолвка отменилась. Да, видимо, это что-то значило для тебя. Но смотри: ты теперь свободна. Можешь жить, не оглядываясь на обязательства. Нет, понятное дело, что впереди тебя всё равно ждёт брак с кем-нибудь, но пока что, хотя бы на время… ты можешь забыть об этом и наслаждаться своей юностью.       Блейз, сам того не зная, очень тонко нащупал состояние, в котором находилась Белла: ей выпал шанс окунуться в подростковые годы и снова прочувствовать те счастливые времена (а ведь они и вправду были для неё счастливыми), но умудрённая опытом женщина, которую некуда было спрятать, не вытащить изнутри, отказывалась принимать эту возможность и хвататься за неё. Всё, что было доступно пятнадцатилетней Изабелле, сорокапятилетняя Беллатрисса отрицала, хоть и знала, что до следующего лета ситуация вряд ли изменится: растения, нужные для зелья-антидота, расцветут лишь ближе к июню. И пока Тёмный лорд готовит на неё свои планы и не распространяется о них, Белла может позволить себе немного… пожить. Но сможет ли Лестрейндж себе это позволить? — Возможно, — девушка смогла лишь пожать плечами в ответ. Она не знала, прав Блейз или нет. Единственное, что было понятно, — это то, что нужно продолжать жить.       Забини, кажется, немного усвоил тактику общения с Беллатриссой, потому что молча сжимал её плечи в своих объятиях и не пытался больше заводить ненужных разговоров. Её это несомненно устраивало, но желания проснуться утром и увидеть разъярённого Снейпа не было. Тот, конечно, вряд ли рискнёт впаять ей отработку, но дементор его знает! Да и не хотелось бы выглядеть в глазах коллеги больной нимфоманкой, решившей перейти на молодую кровь. — Спасибо, — Белла выскользнула из объятий Блейза и села на их импровизированной кровати, собирая свою одежду по углам тесной подсобки и быстро одеваясь. Она не знала, зачем благодарит его — вероятно, слова о свободе и возможности жить без обязательств дали ей пищу для дополнительных размышлений. И, возможно, эти размышления даже к чему-то приведут. — Ты уже уходишь? — кажется, он не был удивлён. — Не хочу стать объектом для обсуждений среди однокурсниц. Уж лучше проснуться в своей кровати, — это тоже было отчасти правдой. — Не забудь прибраться, когда будешь покидать подсобку.       В ответ Забини промолчал, и девушка вышла. Беззвучно проскользнув до дверей гостиной, Белла порадовалась, что вместе с ней в обитель Слизерина не пробирался какой-нибудь другой заблудший студент, рискнувший задержаться после отбоя.       Для девочек, проживающих вместе с ней в одной спальне, Лестрейндж придумала отговорку: просидела допоздна в библиотеке. Но эта отговорка ей не понадобилась — в комнате было тихо, все однокурсницы мирно спали в своих кроватях. Белла даже удивилась: а как же разговоры про парней и другие глупости полночи? Даже в её школьные годы это было нормально, тем более перед выходными.       На цыпочках, постаравшись не шуметь и не разбудить девушек, Беллатрисса направилась в ванную комнату. Она посмотрела на себя в зеркало и поразилась тому, кого увидела в нём. На бледной аристократической коже девушки блестел яркий румянец, делая лицо Беллы ярче и контрастируя с такими же светлыми, как и её кожа, глазами. Растрёпанные волосы, после Азкабана выглядевшие до ужаса безжизненными, сейчас казались красивыми и шелковистыми. Уже практически свыкнувшись со своей новой-старой внешностью, Лестрейндж вновь увидела практически другого человека перед собой. Если бы она не знала, кто стоит перед ней в зеркале, ей бы и в голову не пришло, что она смотрит на познавшую очень многое за свою жизнь женщину.       Вернувшись в комнату и положив голову на подушку, девушка провалилась в сон, впервые за долгое время не раздумывая о том, как ужасно распорядилась судьба, «подарив» ей вторую юность, и не посвятив Волан-де-Морту ни секунды своих размышлений. И ей даже не понадобилось зелье, способное облегчить боль в мышцах, чтобы уснуть.