Охана

— Чонгук-щи! Невероятно красивая девушка с большими оленьими глазами и толстой папкой в руках выскакивает прямо перед Гуком, щелкающим в настройках камеры. Он поднимает взгляд — медленно, сначала проходясь по округлой груди, а потом по пылающей шее и таким же щекам. — Вы актриса? — спрашивает он, когда понимает, что не может вспомнить ее — возможно, она новенькая или что-то вроде того, но тогда, когда каждый знал его, сам Чон терялся в слишком большом количестве лиц. Единственное, что его интересовало в этой работе, кроме отличной зарплаты — камера. Никак не другие составляющие. Девушка на его вопрос словно еще больше смущается. Ее пальцы сдавливают папку, когда она неловко отвечает: — Нет, — а потом добавляет неуверенное, — я ваша новая помощница. Она протягивает Гуку папку, в которой оказываются материалы о новом фильме для взрослых, и убегает, смущаясь. И так продолжает бегать еще долгие два месяца, чем вынуждает Гука беситься, когда из-за смущения помощницы, он не может ее найти на съемочной площадке. Но в ноябре Джина начинает мелькать перед глазами все чаще, и не то чтобы Гук так сильно уделял этому внимание, но не отметить, что его поручения теперь выполняются вовремя, он не мог. — Чонгук-щи, — улыбается она ему как-то вечером, когда они собираются по домам, игнорируя его просьбу называть его Гуком. — Не хотите выпить кофе? Чон задумывается немного, а потом пожимает плечами — ему, и правда, не помешало бы получить кофеина в кровь. Он кивает, не замечая ее светящееся лицо, быстро убирает камеру в сейф — та мера безопасности, которую он всячески поддерживает. Пиджак оказывается поверх рубашки, и они выходят из их своеобразного офиса наружу. Девушка поправляет в лифте свои волосы, пока Гук что-то печатает в телефоне, и выдыхает. Ей немного страшно. Но, оказывается, напрасно. Ее начальник в нерабочее время сущая лапочка, с вежливым интересом интересующаяся ее жизнью. Он придерживает перед ней двери кофейни и порывается оплатить заказ, что она с сомнением отвергает, боясь напугать парня излишним энтузиазмом. Они некоторое время болтают, пока заливают в себя напиток. Гук невероятно притягательно хлопает ресницами, морщит крупный нос и улыбается. Надежда разгорается в ней с новой силой, и она даже порывается сделать признание. — Гуки-хен! — слышится вдруг детский голос от входа, и Чонгук отзывается. Он поворачивается прямо на стуле в сторону молодого парня и мальчика, держащего его за руку, и активно машет рукой. — Айгу, Тэгык-а, — восклицает Гук с интонацией, которую никто на работе никогда не слышал от него — Джина так точно. — Это что, новый комбинезон? Наш папочка тебя так балует! Мальчик смеется и соглашается с Гуком, когда они с Тэхеном подходят к столику. Чонгук двигается, освобождая место для хена и мальчика, и Джине ничего не остается, как пересесть тоже. Она просто надеется, что скоро эти двое снова оставят их наедине. Она натянуто кривит губы и представляется. — Ким Тэхен, — отвечает ей парень, и весь такой красивый и мягкий, он смотрит неожиданно остро. — Я пока сделаю заказ. Он оставляет их ненадолго, и Джина не может не отметить, как отлично Чонгук выглядит с детьми. — Сегодня в школе Юна пыталась обнять меня, — признается мальчик Гуку, — только не говори папе. Гук издает короткий смешок. — Она же тебе нравилась, папочка будет рад за тебя. — Нет, — отрезает мальчик, кидая неуверенный взгляд на сидящюю рядом девушку и стараясь говорить тише, но Джина все равно слышит. — Папа сказал про девочек плохие слова. Гук пораженно приподнимает брови, ведь Тэхен всегда был тем, кто ругает их с Чоном, когда они не следят за языком при ребенке. — Он сказал, — еще тише признается мальчик, — что они все воровки, и хотят украсть тебя и Чони-хена у нас. Джина замирает, пытаясь понять истинный смысл слов этого Тэхена, когда Гук начинает хохотать. Он все еще смеется своим странным дьявольским смехом, когда возвращается Ким с заказом. — Что такое? — Тэгык говорит, ты ревнуешь к Джине, — признается сразу же парень, — но эй, она просто моя помощница, правда ведь? Гук поворачивается к девушке, сердце которой, кажется, начало пропускать удары — и она, боже, пытается заставить себя сделать убедительный кивок, в который верит лишь один Чон, тогда как двое Кимов сверлят ее взглядом. — Правда. На следующий день на работе Гук снова не может найти сценарий к порно-сюжету, который он должен снимать — его помощница снова неуловима.