Охана

Волшебный шоколадный торт Тэхен достает с самой высокой полки холодильника, а после вытирает потные руки о кофту. Его немного трясет от высокой температуры и нервов, долбящих в висок. Новый год переворачивает для него страницу. — Папа? Тэгык, уже одетый в маленькую желтую куртку, смотрит на него снизу вверх и его губы совсем немного подрагивают. — Мы можем не ехать, па, если ты плохо себя чувствуешь. — Все нормально, детка, правда, иди, прихвати свой рюкзачок. В действительности, Тэхен чувствует себя отвратительно. Кроме простуды, его скручивает сожалением о вечере на прошлой неделе, когда он позволил себе немного больше, чем когда-либо мог. Он никогда не напивался по-настоящему после того, как у него появился Тэгык, но, почему-то, в тот вечер все изменилось — и нет ни секунды, чтобы он не беспокоился. Пока такси увозит их из дома к месту, откуда Тэхен сбежал рано утром, ощущая засохшую сперму на бедре, Чон присылает ему картинку в какао-токе. Проверять Киму сообщение не хочется. Также, как и ехать сейчас к этим двоим. Тэгык еще раз убеждается, что папа в порядке с тем, что они проведут праздник с Чонами — они обговорили это еще до того вечера, и Тэхен не хотел расстраивать сына изменением планов. Гык очень сильно этого ждал, находясь в восторге от вечно уставшего Чона и ласкового Гука, и Тэхен, вроде как, тоже радовался предложению близнецов провести новогодний вечер вместе. В прошедшем времени. Все, что он хочет теперь — завернуться в одеяло, чтобы спрятать свою тушку от стыда, который перекрывает даже его отвратительное самочувствие. — Лаки что-то нехорошо, — бурчит Тэгык, заглядывая в переноску, где клубочек шерсти напряженно дышит. — Но он будет рад увидеть брата, да, пап? — Конечно, — прокашливается Тэ, — он поэтому сейчас и волнуется. Редкий снег оседает на их головах, стоит лишь выйти из автомобиля. Тэгык порывается помочь отцу с тортом и котом, но Тэхен мягко просит достать из его кармана бумажник, чтобы расплатиться с аджосси, пока сам возится с багажом. Район Чонов, его вид и запах легкой хвои, растущей у дороги, вновь разжигают то практически забытое, волнующее чувство. Окна на нужном этаже подсвечены гирляндами, и Тэхен, кажется, видит знакомый силуэт. Боже. Он не может взять сына за руку, а потому просит его быть осторожным на скользкой дороге, хотя и сам близок к тому, чтобы завалиться в соседний сугроб. Горло Тэхена раздирает болезненными кинжалами — вероятно, ангина — вероятно, после стремительного побега в распахнутой куртке и с влажной от бурной ночи головой. — Хен! Гуки-хен! Тэгык, заметив младшего близнеца, радосто разбегается, стараясь оказаться на руках парня как можно скорее. Гук ловит ребенка на лету, подкидывает и прижимает к себе — и выглядит так неприлично счастливо, так идеально для Тэхена, что хочется убежать и забыться. Но — ни за что больше — в алкоголе. — Привет, ребенок, — улыбается Гук мягко, шепча Тэгыку на ухо, чтобы не слышал его папа, — твой отец не очень-то хотел приезжать, верно? — Ммм, — соглашается Гык, — ему было нехорошо, он был очень горячим. Младший Чон тут же окидывает Тэхена взглядом и качает головой. — Мог бы не приезжать, если заболел, мы бы не обиделись, правда. Тэхен кивает, однако так и не находит сил в себе посмотреть парню в глаза. Его штормит, когда он делает еще несколько шагов, направляясь к Чонам в дом. — Тэгыку было бы скучно, проспи я весь вечер. — Вот как. Гук опускает Тэгыка и отбирает у старшего переноску с котом. Он болтает с мальчиком, пока они идут ко входу, и интересуется у него, ждет ли он свои подарки. — А вы что-то подарите мне? — наивное. — Конечно, ты же был хорошим мальчиком… …в отличие от некоторых. Тэхена немного трясет, когда он невольно, идя позади, останавливается взглядом на заднице Гука, и ловит в голове красочные картинки. Почему-то первый и единственный в жизни тройничок не хотел вот так просто отпускать его, когда раздражающие факторы были перед лицом. Гук озадачивается вопросом показать коту лоток и зовет с собой Гыка, оставляя больного Тэхена в коридоре одного. В груди что-то бьется, когда Ким понимает, что младший из близнецов на него, все-таки, обижен — и, черт возьми, заслужено — Тэхен прекрасно помнит, что эту кашу заварил именно он. — Хен? — Чон поднимает брови, когда на пороге видит знакомый профиль, и удивляется, словно он все это время не верил в то, что Тэхен все-таки придет и будет жадно осматривать обстановку. На кухне весело жарится мясо и стоит приятный аромат, завершая праздничную атмосферу, которой в доме и так предостаточно. На стенах и окнах мерцают огни гирлянд, а свитера близнецов с кривыми оленями доставляют огромного, душевного уюта. Тэхен не знает, вписывается ли во все это он со своим ребенком, но ему очень хочется верить несмотря ни на что. — Я помогу, — вместо приветствия предлагает старший, кивая на полный еды стол и готовясь показать все свои поварские способности в деле. Молча Чон освобождает некоторое пространство рядом с собой, чтобы дать мужчине встать за стол. Тэхен по привычке пытается найти какой-нибудь фартук на кухне, но, увы, тщетно, а потому он закатывает рукава своей светло-серой рубашки, предварительно вымыв ладони. — Ты нормально себя чувствуешь? — интересуется у парня Чон, когда замечает красные от лопнувших капилляров глаза. Так, как выглядит Тэхен, выглядел его последний пациент с расстройством кишечника — бедное животное не могло спать и, ну, что же, перенапрягалось. — Небольшая простуда, — очевидно врет старший, тут же получая шлепок по плечу. — Хорошо, может быть, без «небольшая». Гук с Тэгыком появляются уже в тот момент, когда Тэхен глотает принесенные Чоном лекарства и слушает его бубнеж. Все они решают остаться на кухне и провести время вместе, пока готовится еда, но Кима, кроме всего прочего, начинает еще и клонить в сон. Он практически промахивается мимо моркови — проходится ножом около своего пальца и шипит от испуга. — Айщ, Тэ, — ругается заметивший это Чон, — иди в нашу комнату и поспи. Мы разбудим тебя до полуночи. Тэгык проследит. Тэхен пытается протестовать, но сдается, когда окружающие предметы подозрительно плывут перед лицом. Обреченно вздыхая, он валится на знакомую ему кровать и прикрывает глаза, стараясь не вспоминать близости тел и терпкого запаха. У него даже получается, пока в голове что-то не щелкает. в нашу комнату Значит ли это… Тэхен все-таки проваливается в сон, решая, что даже если эти двое спали друг с другом и до него, то он не должен волноваться об этом. Наверное. Наверное, потому что просыпается он совсем не от обещанного пробуждения перед полуночью, но уже в новом году — за окном медленно берется рассвет, пока его собственное тело изнывает от температуры. Его лихорадит, и две знакомые, горячие и живые печки помогают постольку-поскольку — Тэхен непроизвольно жмется к ним, пытается обвить и согреться, но даже это не дает эффекта. Он думает, что без таблеток все-таки не обойтись, а потому пытается выбраться из кровати, но оказывается пойман и притянут, стоит ему лишь опустить ноги на пол. — Куда ты? — хриплым ото сна голосом говорит кто-то из близнецов и прижимается к Тэхену со спины. — Мы уложили Тэгыка, когда он начал засыпать, не дождавшись и десяти. — Да, — поддерживает первый голос второй, — решили дать вам отдохнуть. Новый год можно отметить и утром. — Я, — вздыхает Тэхен и оборачивается. Смотрят на него близнецы, как их два кота, носившиеся по квартире весь вечер — с охотничьей опаской. Добыча, правда, пока не уходит. — Спасибо вам. — Нет проблем, Тэхен-хен, — улыбается Гук, но все это так натянуто. Совсем не так, как было. Совсем не так, как хочется. Его отец позвонил Тэхену в тот день еще рано утром — разбудил своим радостным известием о приезде. Готовность отлично провести время взлетела в Киме до небес, и он не побоялся воспользоваться этим. После пяти часов душевных разговоров, его папа, потрепав Тэхена по голове, пообещал присмотреть за внуком вечер, давая сыну свободного времени. — Это точно удобно? — каждый раз беспокоился Тэ. — Да, да и да. Он созвонился со старшим Чоном, уточняя, не хотят ли они с братом… — Хотим. …развеяться. Но последние стопки в их развлекательной программе, видимо, были, все-таки, лишними. — Наверное, мы должны поговорить? — интересуется Тэхен, когда близнецы все еще ждут от него действий. Слов. Чего-то, что поможет им перестать чувствовать такую неловкость. — Только, хм. — Что? — Кажется, меня сейчас вырвет. Гук помогает Тэхену в туалете, пока Чон ищет лекарства получше. Они так умаиваются, что забывают об их перенесенном на утро Новом годе. Благо, у них всегда есть Гык-а, чтобы напомнить. — Хены… а где подарки?