Охана

Стирая их с братом белье, Гук запрыгивает на работающую машинку и лениво листает новостную ленту. Цены на топливо, как всегда, поднимаются, новая дорама теряет рейтинги из-за скандала с главной звездой, а Ким Тэхен выкладывает свое фото с сыном. Гук хмыкает, видя, что твит с фотографией репостнул к себе его брат, и не может сдержать легкой ревности, когда переходит на чужой профиль. Тэхен сладко улыбается ему с юпа, оправдывая название своего аккаунта. Оно написано так лаконично и правдиво засчет фиолетового сердечка рядом. Тэхен, и правда, очаровашка. На самом деле, Гук понимает, что его ревность к Тэхену — глупость. Чон никогда бы не изменил ему, но даже не в этом дело — Гук просто не может смириться с мыслью, что тоже. Тоже думает об этом потрясающем парне. — Эй, привет, — сонно приветствует брата Чон. — Ты чего так рано затеял стирку? — Уже двенадцать, — хмыкает Гук и приглашающе раздвигает ноги. Они оба не очень-то сексуальные в такое время — на старшем трусы в стиле комиксов и взъерошенные волосы, а младший светит очищающей полоской для носа. Это им едва ли мешает: Чон целует брата, несмотря на утреннее дыхание, а Гук с удовольствием отвечает. Ногами младший обхватывает брата за пояс и притягивает ближе — в нос тут же ударяет запах их апельсинового геля для душа, так крепко осевшего на коже. Чувствовать друг друга приятно до дрожи в пальцах — их Гук вплетает в непослушные темные волосы Чона и думает о том, думает, боже… а какие они у Тэхена? — Прости, — мягко отталкивает брата Гук и растирает лицо рукой. Ему так плохо, так гадко, что он думает о другом, пока целуется с братом — единственным, кого он когда-либо любил и хотел. Кого он любит и хочет сейчас, просто Тэхен, он — — Что такое? — поднимает брови старший. — Я что-то сделал не так? — Нет, — Гук качает головой, — нет, все нормально, нормально. — Не похоже. Ты разве не помнишь, что мы друг другу обещали? Конечно, Гук помнит. Конечно, но только как — как такое он должен сказать? Как сказать, что тот, к кому он постоянно ревнует брата, тот, чьего сына они оба дико любят, теперь прочно засел в его мыслях и местечке пониже. В его гадко тянущем сердце. Мистическая связь близнецов? Чтение мыслей? Что-то проще. Чон замечает оставленный рядом телефон брата с открытой фотографией Кима и вздыхает. — Это связано с Тэхеном? Ты все еще ревнуешь? Мы же обсуждали с тобой это — я бы никогда не изменил тебе. Гук хмыкает. — Но разве тебе не хотелось бы? Если бы меня не было — если мы были бы одним человеком — тебе разве не хотелось бы быть с ним? Гулять с ним, держась за руки, целовать его, пока ваш ребенок — ваш Тэгык — спит в соседней комнате, быть с ним всегда, а не несколько часов в выходные. Не хотелось бы? — Я люблю тебя, Гук, — отвечает Чон, но губы его крепко поджаты, — зачем мне представлять, что было бы, если меня устраивает то, что у нас с тобой есть здесь и сейчас? — Потому что я представляю. Нет никакой драматичной музыки и плача: лишь шум стиральной машины и сбившееся от тирады дыхание. Гук сжимает кулаки, когда продолжает. — Я тоже люблю тебя — иисусе, как сильно я люблю тебя, но я ничего не могу с собой поделать — я не только боюсь, что ты уйдешь от меня к хену, я мечтаю о том, чтобы уйти самому — уйти, оставшись с тобой, но — но я… — Тихо, — мягко шепчет Чон, притягивая к себе близнеца, — я понимаю. Понимаю. Гук все-таки плачет — роняет несколько слез на плечо брата и восстанавливает дыхание после. Его даже мутит от того, как хорошо ему после этого разговора. Чон-и понимает. Его любимый человек понимает, каково это — любить сразу двоих, и любит тоже. — Мы с тобой, правда, как говорила мама, одинаково ненормальные, — пытается пошутить Чон, пока стирает слезы с лица близнеца. — Сначала влюбились в свое отражение, теперь в одного и того же парня. Ни грамма собственного мнения, все друг у друга слизываем. Гук невольно выдает короткий смешок, а затем смеется в голос. В голове почему-то всплывает перекошенное лицо матери, когда она застукала их в пятнадцать, лижущихся с пьяну в коридоре. Следующие два года для их семьи были особенно тяжелыми — нет, приняли их отношения быстро и спокойно (такие уж они люди), но натыкаться на близнецов в компрометирующих позах не нравилось никому. — Что-нибудь, — говорит Гук, — мы что-нибудь будем делать с этим? — Не знаю, — честно отвечает Чон. — Но думаю, быть с ним вместе, втроем, было бы… — Потрясающе. — Да. Так оно и будет.