Полицейская тайна

      Чон не слышал ничего кроме глухих криков и взрывов. Голова была полностью окровавлена, а руки обожжены. Ощущение себя в пространстве покинуло Чонгука, и глухой рев наполнил клетки мозга. Когда его тащили, и Чон это понял, находясь в частичной коме. Все переломы и ожоги. Все прикосновения Тэхена, его зовущий голос. Но теперь, все пропало, когда того бездушно пытались откачать в карете скорой помощи. Санитары успели погрузить троих, а следом еще одного. Тэхен был уже вне сознания, и как посчитал Чимин, по его вине тот получил сильные ранения в позвоночнике. Врачи кричали о том, как скоро его надо доставить на операционный стол. Как опасно его состояние. Крики о внутреннем кровотечении и о поломанных частях тела просто давили на Чимина, что тот, увидев Хосока, не сдержанно зарыдал.       В ожидании Хосок осматривал место происшествия и лишь недовольно цокал. Что же это? Стоп, Чимин?! Да еще и ревет! Слава Богу, что с ним все нормально. Хосок улыбнулся в сторону того и перевел внимание на врача.       — Здравствуйте, офицер! — Ким попутно раздавал приказы санитарам об скорейшем погружении. — Почти все молодые люди в критическом состоянии. У того, кого мы нашли первым обнаружили сотрясение, пока не ясно в какой степени, поэтому необходимо проверить все сверхурочные анализы в клинике. После обнаружили двоих пострадавших в самом пожаре. Это просто чудо! Прокурор в критическом состоянии: внутреннее кровотечение, перелом ребер, смещение позвоночника, и ко всему ожоги 1 степени, его показатели хоть и низкие, но дальше не падают, ему нужна срочная операция. Еще один — ваш сотрудник, офицер Чон, его ожоги превосходят вторую степень, думаю он находился в пожаре в то время, как прокурор пытался его спасти, так же надрыв конечностей и небольшое смещение сустава ноги… Самое интересное то, что этих двоих я выписывал из больнице лишь неделю назад…       Джин сосредоточился теперь на офицере и грустно смотрел на него.       — Я очень сочувствую вам офицер, прокурор так же является моим другом. Мы их доставим в диспансер клиники, если понадобится, можете ехать за нами. — Говоря это, Джин последним забирался на заднее сиденье вместе с каталкой.       Отчет печальнее обычного. Как ни гляди на этот мир, а он все равно плох. Хочется вернуть былую жизнь, хотя в ней так же много страданий.       — Спасибо… — кивнув, Чон двинулся навстречу Чимину. — С тобой все хорошо? Я отведу тебя к машине и дам успокоительного. — Прижав к своей груди блондинистую макушку, Хосок благодарил судьбу за то, что она не забрала у него брата и… Чимина.       — Хосок… — Плача, Чимин сжимал форму на спине старшего — Юнги и Тэхен, и Чонгуук! — всхлип — Это по моей вине! Они не должны были пострадать!       — Ну же, не вини себя. Все обойдется. Сейчас нужно беспокоится за Тэхена. У него сильные повреждения. Я не пущу тебя на работу в таком виде. Сам тоже возьму отгул… — прижал сильнее — Чимин, я рад что ты не вредим, я бы не вынес потерю еще двух дорогих мне людей. Поедем в больницу и будем ждать окончательного ответа о состоянии Чонгука и прокурора.       Он повел Пака к машине. Ыну и Джан Си приняли парня в объятия, усадив на заднее сидение.       — Алло! Адмирал Сонен, на место ДТП пришлите 12 и 15 отделы. Чонгук в больнице и я хочу быть с ним. Офицер Пак в панике, поэтому тоже не явится на работу, спасибо! — сбросив звонок, Хосок повел вслед за скорой.       Пострадавших доставили в клинику, где и началась всеобщая суматоха. Джин боялся упустить тот момент, когда сердце прокурора остановится из-за малокровия, и бежал с его носилками и еще несколькими врачами в операционную.       — Доктор, давление падает! Дефибрилляция правого желудочка!       — Разряд на 150! — вооружившись дефибриллятором, Джин делает попытку.       — 70 на 20! Падает!       — На 200 — И еще одна, прежде чем сердцебиение приходит в норму. Джин облегченно выдыхает и велит вкалывать анестезию. К Тэхену проводят дыхательную трубку и вкалывают необходимый препарат для стабильности сердцебиения.       — У пациента легочное кровотечение, анемия, доктор! Он не проходил диагностическую бронхоскопию!       — Это уже не важно. Разве вы не видите в каком он состоянии? Показатели?       — В норме!       — Скальпель! — медсестра передает нужный инструмент в руки доктора. Джин выдыхает и осторожно делает надрез. — Расширитель!       Ким у него как на ладони, и Джин тоже еле сдерживает свою тревогу. Поражен крупный легочный сосуд и развилось тяжелое легочное кровотечение. Руки все в крови и Джин начинает чувствовать себя не важно.       — Излилось в просвет бронхов пол литра крови, срочно оперировать! — Медсестра убрала пот с лица доктора и поднесла отсос. Кровь была откачена и все необходимое для восстановления сосуда было с точностью предусмотрено, как приборы вместе с показателями начали тревожно пищать.       — Разрыв аорты! Мы его теряем!        — Установим внутриаортальную баллонную контрпульсацию!       Последняя надежда все-таки еще оставалась, ведь какой путь они проделали. Нет, я не позволю этому случится. Тэхен борись! И доктор проводит контрпульсацию, чтобы частично восстановить насосную деятельность органа, которое дает обратный отсчет. Ким устраняет жидкости из околосердной сумки с помощью иглы. Все с замиранием ждут сигнала главного показателя — биения сердца.       — Доктор, вы справились!       Ким с отдышкой и некой радостью снял с себя операционный фартук и перчатки, велев оставшимся врачам зашивать, и вышел из операционной в коридор. Он поймал медсестру Чхве и поставил рядом с собой.       — Где еще двое?       — Пациента с сотрясением отправили в другое отделение, он проходит тщательное обследование.       — А второй?       — Откачали, доктор, но он по прежнему не приходит в себя, мы стараемся держать его состояние в норме и вкалываем анестетики. Позже их поместят в одну палату.       — Хорошо…       — Как прошла операция, доктор? Прокурор в порядке?       — Он потерял много крови из-за легочной травмы, поэтому пока будет находится в неотложке. — Джин поклонившись, покинул медсестру и стремительно зашагал к палате Юнги.       — А, доктор Джин, что вы делаете в моем отделении? — В палате Чонгука находился еще один доктор.       — Здравствуйте, доктор О, я пришел узнать о состоянии офицера…       — Что ж, показатели стабилизировались, и мы зафиксировали его положение в связи разрывом связки. Парень молодец, но меня пугают его ожоги…       — Значит, он скоро очнется?       — Да, но придется проколоть ему курс антибиотиков. Доктор, не переживайте.       — Спасибо. — Джин дождался, когда доктор О выйдет из палаты и подошел к койке Чонгука. Без слез не взглянешь, но тем ни менее, парень держится. Он присел рядом с кроватью.       — Ты подружился с прокурором? Я второй раз наблюдаю за тем, что вы двое творите. Тогда на фестивале, и сейчас. — Доктор вздохнул и взглянул на мигающие показатели — Вы должно быть хорошие друзья, раз прокурор полез за тобой туда. — Грустно улыбнувшись, доктор посмотрел в закрытые глаза того — Что ж, ты должен справится, ради Кима, а я в свою очередь передам ему то же самое от тебя.       Джин поднялся с места и тихо вышел их палаты. К тому времени в клинику приехали Чимин и Хосок, прошли как брат и друг, и ждали разрешения войти в палаты к пострадавшим.       Выйдя с опущенной головой из палаты, Джин наконец таки её поднял, натыкаясь взглядом на тревожные лица обоих.       — О, так вы приехали офицер Чон, и вы… — опустил взгляд на Чимина, — где-то я вас видел. Вы должно быть тоже полицейский. Не скажу, что рад вас видеть, больница не то место, где следует это делать — и открыл папку с историей болезни. — Но новости хорошие…       — Как Тэхен? Я могу его увидеть? — Чимин с беспокойством спрашивал доктора Кима.       — Прокурор Ким… — Открыл его историю, приподняв очки, — его состояние одно из самых тяжелых… Он находится в другом крыле. После операции его положили в неотложку и подключили аппарат насыщения крови. Я могу вас проводить туда. — Указав рукой в направлении нужного крыла, Джин сделал шаг вперед — Пройдемте за мной!       Чимин оставил Хосока в ожидании доктора Чонгука, и направился вслед за доктором Джином.       — Что с ним? Он потерял много крови? Ему нужен донор?       — У него было легочное кровотечение, он потерял много крови, поэтому той крови что находится в больнице может не хватить. У вас есть знакомые, или может быть вы сами подойдете. Необходима В группа.       — Нет, боюсь я не смогу подойти. Моя группа А, но я обязательно найду ему донора!       Чимин тревожно вошел в палату. Времени, что дали на присутствии в ней, было не так много. Парень поспешно сел возле кровати и взял Тэхена за руку.       — Братик Тэ, как же так? Ты рисковал собой… Я верю, что ты справишься! — Чимин прижал руку того к своей щеке. С самого детства, в школе, в институте, и по сей день они вместе. Чимин бы точно не простил себе, если бы Тэхен не выжил. — Чонгуку тоже больно, у него большие проблемы. Вы нужны друг другу… — пауза -…и я рад, что он твой друг. Ты никогда так никому не доверял. Что ж, если он и правда тот, кто тебе нужен, то… твой отец бы сказал, что ты нашел лучшего…       Жаркие слезы полились из глаз парня.       — Мне страшно. Я не знал, что мне делать… и из-за меня вы тут. А Юнги… Черт что этот пьяница с ним сделал. Боюсь если бы не Чонгук, он бы погиб! — всхлипывая, Чимин не сдерживал слез — Прошу… — шепотом — Выздоравливай. Я обещаю найти для тебя донора, только борись! — Поднявшись с места, Чимин поцеловал того в лоб и в щеку, что были все в ссадинах и покинул палату, спеша найти палату Юнги и Хосока.       Тот уже давно зашел в палату к Чону. Тихий, мягкий свет горел над его кроватью. Аппараты надоедливо пикали и раздражали этим. Парень шмыгнул носом и, сунув руки в карманы, подошел к койке.       — Эй! Ты совсем дурак? Почему ты вечно думаешь лишь о себе? — Хосок с злостью и трепетом осматривал забинтованные по локоть руки брата, обожжённое лицо, и не раз нарочно сжимал губы. — Почему ты не думаешь обо мне?! Он навзрыд закричал, но в ответ тишина.       — Знаю, это я должен просить у тебя прощения, но ты, ты одержим тем, что хочешь спасать этот мир! Но как бы сильно…как бы сильно — слезы срывались с глаз -…ты не хотел, тебе их не вернуть! Ни маму, ни Джи… Чонгук… ПРЕКРАТИ ДУМАТЬ ТОЛЬКО О СЕБЕ! — Он закрыл глаза руками. Сердце сильно билось и не давало прийти в норму.       — Прости, о Чонгук… я был таким козлом, ты ведь все, что у меня осталось! Зачем ты так поступаешь? Что если и тебя не станет?! — рыжеволосый дотронулся до щеки того — Глупый братец, прекрати делать мне больно, я боюсь и волнуюсь за тебя. Ты же не бессмертный! Прости… прости, правда! Нет людей дороже для меня чем ты, Чон. Надеюсь ты меня простишь… — присел возле — Я был так глуп, ведь не был хорошим братом. Я хочу быть тебе братом. Самым лучшим, поэтому прости меня…       — Правда б-будешь.? — кряхтя, Чонгук проговорил это, и приоткрыл глаза. Все сказанное доходило до него, но лишь сейчас он решился открыть глаза. Полуприкрытые веки скрывали слезный блеск его глаз. Тело ныло и ужасно болело… болело так, будто с темноволосого сняли кожу. — Где Тэхен?       На удивление и радость старшего, Чонгук очнулся.       — Чонгук! Боже, ты пришел в себя… Конечно, я буду самым лучшим братом, я бы хотел извиниться, ты прощаешь меня?       — Где Тэхен? — хрипло повторил тот, смотря на ошарашенного старшего. Звук доходил с опозданием, позже чем шевелились губы Хосока.       Одержимость Тэхеном и не желание прощать Хосока забились в сердце у Чона. Почему же он молчит?       — Он в неотложке, с ним все нормально. Он жив, но в тяжелом состоянии…       — Я… прощу тебя… — Чонгук скривился от боли — Если ты отведешь меня к нему. — Парень с трудом мог двигаться, и обезболивающее сделало тело расслабленным и несобранным.       — Нет, Чонгук, тебе нельзя ходить! — Паника и желание срочно быть прощенным — Даже если… я смогу дня через три сводить тебя к нему. Тем более он без сознания…       — Хватит! — более грубее сказал тот — Если бы я умирал, то это было бы мое последнее желание. — Дыхание участилось и это показал аппарат. Грудь парня стала подниматься чаще, а к лицу вернулся прежний румянец -… неужели… неужели… ты бы отказал мне?       — Конечно нет, но Чонгук я не могу подвергать тебя опасности. Без разрешения врача ты не должен покидать палату… — Хосок присел на край кровати и взял брата за руку.       — Брат, прошу… — по щеке покатились тонкие дорожки слез, а губы задрожали — Я хочу знать, что вы мне не врете, и что он жив, что я увижу его, что он не бросил меня как они… — сиплость исчезла из голоса.       — Ладно, только быстро. Я спрошу Чимина, в какой он палате и приду. Жди! — Хосок торопливо вышел из палаты и тут же столкнулся с Чимином. — Ох, вот и ты! — осмотрел коридор — В какой палате Тэхен?       — А… Хосок. Ты был у Чонгука? Тэхен в неотложке, в 19 палате, а что? — он задумчиво осмотрел того.       — Чонгук пришел в себя и хочет видеть Тэхена, я не могу этого сделать, но я обещал ему…       — Неужели? — Чим радостно улыбнулся — Тогда я помогу, только вот, доктор Джин, он может не допустить…       — Положимся на его понимание… — взяв Чимина за руку, он ввел его в палату — Чонгук, давай-ка, Чимин поможет отвести тебя…       — Ах… Чимин… — Чонгук, кривясь, улыбнулся — Спасибо…       Чимин улыбчиво кивнул и подошел с одной стороны к койке парня.       — Думаю, он сможет опереться на нас, — к Чонгуку — Идти сможешь?       — Постараюсь… — Чон осторожно оторвал от груди и рук аппараты и, продолжая морщиться, посмотрел на Хосока. Парень осторожно поднял того с кровати, ставя на ноги. Чимину отвелась роль поддержки слева, а Хосоку справа. Шаг за шагом они вели босого Чона в больничной пижаме к двери, затем мимо ординаторской к палатам неотложки. Еще немного и 19-я. Черт, Доктор Джин!       Джин ходил от одной палаты к другой по пустому коридору отделения, проверяя самочувствие оставшихся тяжело больных пациентов и наконец направился к двери отделявшей закрытую зону. Повернувшись, Ким с удивлением заметил парней за углом. Джин попытался рассмотреть нарушающих режим, но возникшая под носом медсестра заставила испугаться.       — Ах! Это вы медсестра Чхве, зачем вы так? У меня чуть сердце не выскочило!       — Мм? Доктор Ким, разве вы не идете? — Медсестра заметила испуганный взгляд доктора, который смотрел поверх нее и попыталась развернуться в ту сторону, но Джин успел ее схватить за плечи, сменяя страх на обворожительную улыбку.       — Медсестра Чхве, я только что вспомнил, что я хотел… боюсь у меня еще остались дела.       — Тогда, вам помочь?       — Нет-нет-нет, все хорошо, я просто кое-что забыл в кабинете… — Прихватив медсестру за плечо, повел в другую сторону — Езжайте-ка домой, вы сегодня отлично поработали!       — Что правда? Спасибо доктор, мне правда очень надо, до свидания! — Улыбаясь, Джин ответно попрощался с медсестрой и, оглядываясь, вернулся в пустующий коридор. Расслышав хромающие и топающие шаги, вместе с неясным бормотанием, завернул за злосчастный угол.       — Офицер Чон? Вы и… — Доктор удивленно уставился на всех троих — Как вы? Что вы делаете? Потрудитесь объясниться! Что пациент из другого отделения забыл здесь? С вами все в порядке? — Джин не мог долго злиться и выражать свое недовольство, но главная его составляющая — это забота о пациентах, в том числе и о Чонгуке. — Как вы могли прийти сюда в таком состоянии? Господи…       — Я прошу вас, доктор Джин, я знаю, что вы мне скажите всю правду… — Чонгук тяжело дышал, — Он жив? Я хочу видеть его, они… Чимин и Хосок, они не при чем, это моя инициатива. Я лишь хочу убедиться в том, что он жив… — Чон умоляюще поставил взгляд на доктора, — Прошу, позвольте мне остаться с ним ненадолго…       Джин в панике перемещал взгляд то на одного, то на другого. По правилам он должен провести Чонгука в его палату, но что-то подсказывает, допустив он это, его будет мучать совесть. Впрочем она будет мучать его в любом случае, да и делать это рискованно, что если заметят, уволят в конце концов! Но этот парень, он слышал его тогда? Почему эти двое не перестают его удивлять. Доктор опускает голову. С одной стороны его просит об этом пациент, а пациент не всегда прав, с другой стороны, не кто-то, а Чонгук — парень за которым Джину уже приходилось наблюдать… Джин сжимает руки и по мягкосердечию своему, положительно кивает и оглядывается по сторонам, прежде чем заговорить.       — Хорошо… я допущу вас, но обещайте, реагировать не столь бурно, с ним все хорошо! — Шепчет и открывает картой дверь, пропуская вперед.       — Спасибо… — кивнув в знак благодарности, Чонгук входит внутрь, с трудом разглядывая Тэхена на больничной кровати — Я могу остаться один? Я действительно смогу позаботиться о себе… — дав понять, что здесь он не хочет видеть никого кроме Тэхена, Чонгук отпускает Чимина и Хосока, что заставляет и их отпустить его.       — У прокурора была сложная операция, он потерял много крови, так что отсутствие сознания — это нормальное состояние.       Джин подходит к Тэхену и проверяет все жизненно важные показатели прежде, чем оставить Чонгука с ним наедине.       — Прошу, только не долго. Я дам знать…       Оставшись с Тэхеном наедине, Чон, шаркая ногами, начал двигаться к кровати. Координация была нарушена, и это затрудняло движения. Подходя уже вплотную к кровати, Чон заплетается в собственных ногах и падает на пол, на колени. Чёлка растрепалась и небрежно легла на лицо.       — Тэхен… — Сжав забинтованные руки в кулаки, парень стал подниматься, цепляясь за каркас кровати. — Ты и правда не солгал…       Подтянув себя на кровать, выдохнув, Чонгук посмотрел на покалеченное тело и лицо напарника. — Это моя неосторожность. Я слышал твой голос, но не мог отозваться, Тэхен.  — Чонгук коснулся ладонью руки того и, сплетая их пальцы меж собой, парень опустил голову.       — Я бы не простил себя за то… если… ес… ли… — губы дрогнули и хрип вырвался наружу -… бы ты… ты… Тэхен…умер… — Чонгук поднял ладонь того к своему лицу и нежно прикоснулся к внешней стороне губами. Слезы скатились на щеки, затем на руку Техена.       Ким в самой глубине своей души слышал голос Чонгука. Картина аварии, дыма и пепла, то, что запомнилось ему, кружила в самом сознании и не вырывалась наружу. Он проживал это утро снова и снова и, кажется, совсем не отдавал себе отчета во времени. Но вдруг все почернело, огни пропали, гудящие машины тоже, крик Чимина только отдаленно слышался, пока совсем не пропал. Время повернуло вспять, и Ким попал в то раннее утро, которое он последний раз в своей памяти проводил с Чонгуком. Кажется, что он и не был в таком состоянии, потому что происходящее до того казалось реальным, что Тэхен, переморгнувшись, видел пред собой те же прикрытые глаза, те же карамельные губы и ощущал под собой те же знакомые и полюбившиеся твердые бедра. Он хотел было спрыгнуть от испуга, но Чонгук не дал ему это сделать. «Все нормально, не нужно чувствовать неловкость». Чонгук так же заглядывал ему в глаза и предотвращал попытки побега. Тэхен захотел что-то сказать, но увы не мог это сделать. Рот словно онемел и не слушался своего хозяина, тогда Ким, решив не игнорировать парня молчанием, попытался защекотать его. На удивление вышло, и Тэхен словно музыку, ловил смех Чонгука, пока стремительно не оказался перевернут им же. Но лицо Чонгука теперь не выражало особого восторга как тогда, оно выражало страдание, и слезы с лица падали с каждым надрывным вздохом на прокурора, сжимая по обеим сторонам простынь. «Тэхен… ты… ты.умер»… Что ты говоришь! Выбрось это из головы! Я же здесь… живой! Тэхен хотел бы это сказать, но ведь это самообман… Нет никакого веселья, игривости и касаний, есть только он парализованный и недееспособный собственным телом. Только чувства, запрятанные глубоко внутри, ощущали желанное присутствие и бились наружу, заставляя показатели на аппаратах пищать громче обычного. Всхлипы и собственный плач, делали из Чонгка неудачника и слабака, не сумевшего защитить то, что так ему дорого. А что если он пролежит так год, два… три и более… и когда Чона уже не будет рядом, он только тогда сможет открыть глаза. Эти мысли так жестоки, что вызывают приступы тошноты.       — Тэхен… — тот улыбнулся сквозь слезы, — Как бы сильно я не хотел сказать тебе тем утром спасибо, я не смог, я опоздал и теперь ты в таком состоянии, прости и спасибо…       Положив голову рядом с его рукой, Чон сполз вниз на пол. Его плечи задергались от повторных всхлипов.