Сигнал "АТОМ"

      Бывают моменты, когда любая надежда угасает сама по себе. И ты ничего не можешь сделать с навалившимся на тебя грузом в виде паники и глубочайшего отчаяния. Когда твои глаза направлены только вверх, к пыльному серому небу с грозовыми облаками, наполненными радиацией, сердце начинает стучать в разы медленнее, а зрачки становятся хоть и шире, но мутнее. Когда рядом с тобой находятся такие твари, каких даже Лавкрафт не описывал в своих книгах. Когда всё, что остаётся рядом с тобой — горы пыли из когда-то живых существ и деревьев. Даже обвалившиеся балки крыши в прошлом красивой церкви не спасают тебя, когда ты со слезами на глазах пытаешься молиться Богу, что покинул человечество еще до начала катастрофы.       Пайнс огляделся по сторонам, стараясь вспомнить всё таким, каким оно было год назад: целые иконы, ровный пол, множество людей… Пусть церковь и православная, но кто сказал, что для молитвы Богу нужно идти именно в «ту» церковь? Он медленно поднялся на ноги, даже не попытавшись отряхнуть колени от пепла. Радиация пронзала уже каждого насквозь, и Диппер понятия не имел, как быстро он умрёт от этой дряни. Тишина прерывалась только воем ветра. Разбитые окна пропускали через себя сквозняки и позволяли развалившимся рамам покачиваться из стороны в сторону. Он пошёл в сторону выхода короткими шагами. На стекло противогаза липли частички пыли. Счётчик Гейгера наверняка бы сходил с ума даже в самом защищённом помещении проспекта Вернадского.       Сайфер отступил назад, привычно скрываясь в тени обломков и сгоревших автомобилей. Незаметно он шёл за Пайнсом до самого метро, следя за происходящим вокруг. Часто попадались те еще мудаки, желающие наживиться на редких путниках. Такова человеческая природа: всегда во время кризиса появятся выродки-бандиты. Этот момент не был исключением. Сайфер даже среагировать не успел, когда человек пять вырулило из-за ближайшей развилки в тёмном тоннеле. Двое из них прижали шатена к стене и наградили того хорошим ударом коленом по печени. Оружие уже не могло помочь — спасибо эффекту неожиданности. — Какой милашка. Случаем, это не знаменитый во всех кругах отброс-америкашка Пайнс? — выплюнул один мужик, щуря свои глаза. Через маску это выглядело ещё противнее, чем могло было быть. Диппер только в презрении поморщился и отвернулся, когда руки в перчатках сорвали с него противогаз.       Билл тихо перехватил свой излюбленный револьвер и с тихим щелчком снял его с предохранителя. Воздух вокруг явно сгущался — или же в этом можно было винить жар собственного тела. Стекло на маске немного запотело, ограничивая видимость еще сильнее. Нельзя было высовываться сразу. Шатен заметил за спинами бандитов какое-то движение, и вскоре яркие медовые глаза блеснули во тьме. Сердце немного успокоилось. — Слушай, не пропадать же добру, — ухмыльнулся другой выродок, щелкая пальцами. — Ты же слышал, что он подстилка еще одного гомика из пиндосской ямы? Нельзя же разбрасываться таким. Передадим привет его хозяину, м?       Сквозь смех противные руки потянулись к ремням на штанах, и в следующую секунду самый наглый получил коленом от Пайнса прямо по яйцам. Звонкая пощечина прозвучала в тишине длинного тоннеля. Диппер сплюнул кровь, вытекшую из разбитой губы, нахмурил брови. Это было слишком даже для привычной жизни отшельника-изгоя. Билл подходил бесшумно, не выдавая себя. Вскоре новая и явно лишняя дырка появилась в виске одного из бандитов. Конечно, все обратили внимание на внезапного гостя. Пайнс получил ещё один удар в живот, заставивший его согнуться напополам — в глазах быстро потемнело, а воздух из лёгких выбило. Сайфер успел прикончить ещё двоих до того, как один выродок достал ржавый нож из сапога. Лезвие как по маслу вошло куда-то под рёбра. Жгучая боль пробежалась по всем нервам. Пайнс успел перехватить собственный пистолет и добить оставшихся людей. Билл жмурил глаза, сведя брови на переносице. Кровь окрашивала в красный цвет чёрную куртку. — Твою мать, — прошипел Диппер, встав на ноги. Он подошёл к блондину, держась за живот, подхватил того под талию и прижал к себе, удерживая в вертикальном положении. — Пойдём скорее, я зашью. — Противогаз надень, — тяжело выдохнул Билл сквозь стиснутые зубы. — Надышался уже достаточно.

***

      До боли родная каморка теперь освещалась несколькими лампами. Только ленивый не плюнул в сторону Пайнса и Сайфера, когда они шли к своему укрытию. Точнее, к укрытию Диппера, но это никого уже не беспокоило. Билл лежал на старой раскладушке и смотрел на обшарпанный потолок. Только псих бы не был угнетен настоящим положением. Шатен держал в зубах кончик медицинской хирургической нити, которую удалось достать с большим трудом в своё время. Только игла, увы, была обычной. Вместо спирта — бутылка водки. Сайфер сжимал в кулаке угол подушки и резко выдыхал, стоило только игле пронзать кожу и сшивать края раны. — И как давно ты за мной следишь? — скучающим голосом спросил шатен, вытирая выступающие капли крови пропитанной водкой тканью. — А ты против? — усмехнулся блондин. Пайнс в ответ только тяжело на него посмотрел сквозь ресницы. — Если бы я хотел слежки, я бы так и сказал. Иногда бывают дни, когда я не хочу, чтобы ты находился рядом, — всё тем же тоном продолжал юноша. — И это примерно триста пятьдесят дней в году. — Ни слова благодарности, — прищурился Билл. Игла снова пронзила тело, и Сайферу пришлось замолчать. — Не нужно было лезть. Тебя пырнули чёрт знает, чем. — Да, а лучше было бы, если бы тебя выебали и бросили подыхать посреди ветки? — прошипел блондин, подняв голову с подушки.       Пайнс нажал двумя пальцами на его лоб, укладывая обратно в исходное положение. Шатен молча продолжал зашивать рану. Билл сделал глубокий вдох, заглянул в лицо Дипперу… — Какая разница уже? — устало ответил он, обрезав нить. — Я закончил. — Наклонись ко мне, а? — шепнул Сайфер. Пайнс склонился над ним, прикрыл пышные ресницы. Одной ладонью блондин зарылся в каштановые мягкие волосы, потянул шатена ещё ближе к себе и накрыл его губы своими, зализывая уже затянувшуюся ранку на разбитой губе. Диппер усмехнулся и ответил на лёгкий поцелуй. — Ты придурок, — еле слышно произнес Билл. — А ты мудак, — чуть громче шепнул Пайнс, положив ладонь на то место, где у Сайфера билось сердце.