Сигнал "АТОМ"

      Когда жизнь дважды делится на «до» и «после», ты теряешься в этом. Ты думаешь, как лучше было бы поступить, и хочешь жить по-старому, но при этом быть прошлым собой у тебя не получается, как сильно бы ты ни пытался. Иногда ты оглядываешься назад, с тоской вспоминаешь те или иные моменты, но они гаснут и пропадают в пучине времени. Как мотыльки сгорают, подлетев слишком близко к огню. Как тонут корабли в глубоком океане. Тебе кажется, что страшнее не та воронка, которая осталась от ядерной бомбы и зияет прямо посреди города, а какая-то гадость в груди, не дающая спокойно дышать. У тебя с собой всегда есть оружие и выпивка, но ты не можешь заполнить пустоту ни алкоголем, ни убийствами, ни вылазками на поверхность. Ты хочешь повеситься на толстом кабеле, что свисает с потолка. И также хочешь просто взять и взорвать всё к чертям во второй раз, чтобы вымерло всё окончательно. Тебя не беспокоит ядерная зима, ведь тебе постоянно жарко от ярости, а руки всегда холодные от нервов. Тебе всё равно на радиацию, ведь ты и так отравлен. И постоянно кажется, что куски ртути текут по твоим венам, ведь почему с каждым днём становится только хуже?

***

      Сайфер сидел за столом у самой стены. Почти все лампы накаливания горели, поэтому было не так темно. В глубокой кружке Билл покачивал пиво. Иногда взгляд его замирал на ком-то из посетителей подземного бара, и блондин в презрении морщился. Все люди выглядели одинаково: старые безразмерные вещи, противогазы на поясах и хоть что-то из оружия с собой. Даже вонь от всех была одна и та же. Сайфер одним махом опустошил остатки светлого напитка и поднял руку вверх, подзывая официанта. Холод всё никак не отступал и сковывал тисками бледное горло. На щеке оставался протяжный след от недавней стычки с какими-то непонятными тварями в Метро-2; шрам обещал получиться красивым и глубоким.       Официант — да в принципе, такой же мужик, как и все, — налил из мутной пыльной бутылки новую порцию нефильтрованного. Билл кивнул ему в ответ и пододвинул ещё одну порцию патронов в виде платы за напиток. Медовые глаза старались выцепить одного человека, но ничего не получалось. Вокруг были только старые пьяницы. Кто-то уже горланил песни у противоположной стены. Сайфер поражался любви русских к народным песням, но предпочитал никогда не подпевать им, хоть уже успел выучить все слова.       Привычным движением он достал миниатюрную карту из нагрудного кармана куртки. Пусть он знал всё Метро, иногда он всё же сверялся со схемами и что-то помечал на них. Так он обвёл в кружок красным маркером «Пятницкое Шоссе» и поверх круга поставил жирный крестик. Почти вся схема была усеяна подобными отметинами. Думать о плохом он не хотел совершенно, именно поэтому всё с новыми усилиями каждый раз шёл на новую станцию. Не привык он к жизни кочевника, и платить за съем каморок ему уже давно надоело, но нужно было… Временами Сайфер всё же пытался утопиться в бутылке, а затем снова приходил в себя и шёл по намеченному пути дальше. Его до чёртиков все раздражало.       Кто-то шумно отодвинул табуретку рядом с ним и упал на неё, не желая слышать никаких пререканий в свой адрес. Билл устало глянул на незваного гостя, а после сделал пару крупных глотков из большой кружки. Напротив него сидела незнакомая девушка. И вид её явно подсказывал, что она тоже неподалёку подрабатывала. По крайней мере, об этом так и кричали чулки, выглядывающие из-под весьма прилично выглядящего пуховика. Блондин усмехнулся, прикрыл ресницы. Незнакомка улыбнулась ему в ответ. — Наш гость не желает развлечься? — послышался её голос. — Ты ведь неместный, красавчик. Устал с дороги, наверно? — Она похлопала ресницами, склонилась вперед к столу. — Значит, хочешь подзаработать? — всё же поддался на разговор Сайфер. Девушка в ответ ему кивнула и протянула руки вперед, но он отодвинулся к самой стене. — Ты знаешь всех в округе и не только — в этом плюс твоей профессии. И я заплачу тебе за информацию. — С чего ты взял, что я что-то скажу тебе? — усмехнулась девушка, закинув ногу на ногу. — Информация в наше время очень дорого стоит. У тебя столько нет, красавчик. — У меня хватит на всё, — заверил её Сайфер, отставив пиво и скрестив руки на груди. — Я ищу человека. Он должен был пройти где-то здесь, потому что больше нигде его быть не может. — Патроны вперед, — деловито произнесла незнакомка, приложив одну руку к подбородку. — И, может, я чем-то помогу.       Билл закатил глаза, достал небольшую коробку и положил её рядом с собой на деревянную поверхность. Девушка возбуждённо постучала длинными ногтями по столу, её зеленые глаза будто ярче загорелись. — Его зовут Диппер Пайнс. Невысокого роста, примерно двадцать лет, каштановые волосы, карие глаза и родимое пятно на лбу в виде созвездия Большой Медведицы.       Незнакомка забрала патроны, коварно прищурилась. Сайфер знал, что это ничего хорошего не обещало. Она наклонилась к самому столу, подложив под себя локти, склонила голову набок и только тогда громко зашептала: — Видела его полгода назад. Снимал комнату неподалёку. Никому ничего не говорил и вёл себя как-то скрытно. Ходил слушок, что он в одно время чуть ли не элитной проституткой у одного парня подрабатывал, из-за чего и покинул Юго-Западную. Неделю тут побыл, а потом пропал. Кажись, сгинул в Москве. Его больше никто не видел. — И это всё? — выгнул одну бровь Сайфер. — Давай больше сведений: я тебе прилично заплатил! — Больше ничего не знаю, — хихикнула незнакомка. Она поднялась с места, отряхнула пуховик и подсела уже за следующий стол к компании явно пьяных мужиков.

***

      Второй год Билла мотало по всему метрополитену. Его изрядно бесила неизвестность. На всех станциях было одно и то же: когда-то такого видели, а дальше он пропал без следа. Блондин прочесал всю подземку, и даже зацепки не нашёл. Про Диппера ходили не самые приятные слухи, которым Сайфер предпочитал не верить. Была теория, что шатен в конце концов сменил имя и растворился в толпе русских.       Сайфер вращал на кончике пальца лезвие клинка, что угрожало проткнуть загрубевшую от мозолей кожу. Блондин хмурил брови, смотрел в потолок обшарпанной каморки и думал. Карта лежала рядом с ним, но он её даже не трогал, ведь глаза давно запомнили расположение каждой метки. С каждым разом юноша будто обводил блондина вокруг пальца и растворялся во тьме, как в день их расставания. Билл прикрыл веки, и перед ним, будто напротив, были знакомые до боли карие радужки с привычным холодом, спрятанном в них. Сайфер несколько раз моргнул в попытке согнать наваждение, но снова и снова в памяти всплывали черты Пайнса. Терпеть это становилось просто невозможно. Пальцы будто покалывало от его горячих прикосновений, сердце сжималось в груди старой высохшей губкой, впитавшей в себя всю дрянь. Билл зажмурился, и перед ним появился Он, сотканный из тьмы и боли. Очертания Диппера размывались в темноте, и он казался злой дымкой — издёвкой фантазии. Его почти можно было почувствовать. Почти. И чуть хрипловатый голос тихо прошептал в пустоту: — I don't love you, Bill. — I will find you, — выдохнул Сайфер, распахнув ресницы. — I swear, whatever it takes, I will keep you safe, Pine Tree… Whatever it takes.