Сигнал "АТОМ"

— Yes… Yes, love!.. Yes… — слышался бесперебойный шёпот.       В карих глазах напротив горели яркие огоньки. Возможно, в них отражалась керосиновая лампа. А, может, это просто была игра больного воображения. Каштановые реснички дрожали при каждом плавном движении, с них иногда капали маленькие сверкающие слёзы удовольствия и ударялись о покрасневшую горячую кожу, рассыпаясь на более мелкие бисеринки. Руки постоянно стремились переплестись с руками, сжать потемневшую простынь и поцарапать выпирающие лопатки со старыми шрамами. Сбитое дыхание слышалось на всю небольшую комнату, и тонкие губы пытались его поймать, чтобы забрать себе навсегда. Тонкие брови, чуть сведенные на переносице и приподнятые вверх, чуть подрагивали, стоило только коленям до конца касаться матраца. Длинные пальцы зарывались в каштановые мягкие кудряшки, тянули за них и осторожно перебирали. — My love… Love… — Шёпот распадался на эхо и тонул в темноте всё сильнее. — Love… My poison…

***

      Билл открыл глаза и сонно посмотрел на соседнюю половину кровати. Он с громким рычанием свесил ноги с постели, натянул на ноги берцы и подцепил с вешалки куртку с рюкзаком. С каждым разом становилось всё хуже. Сны доставали Сайфера хуже реальности. Новая ночь только сжимала сердце сильнее. Когда Диппер уходил, нужно было схватить его за запястье, прижать к стене и не отпускать никуда, а лучше вообще припаять к себе — так думал Билл уже через день после расставания. Не помогали ни связи, ни подкупы. Ноль без палочки, а не нормальная зацепка.       Билл медленно шёл по тоннелю Парка Победы, перед которым они в последний раз и виделись. Люди занимались своими делами: кто-то пил, кто-то спал, кто-то выносил сушиться вещи. Дети играли самодельными игрушками, страшнее которых нельзя было ничего найти. Сайфер достал из нагрудного кармана нерабочий мобильник, сдвинул в сторону ползунок на экране блокировки и посмотрел на открытую фотографию в галерее. Если бы Биллу сказали, что он сходил с ума, он бы и спорить с этим не подумал. В конце концов, такое поведение не считалось нормальным. Он прислонился плечом к сырой стене, тяжело вздохнул. Следующий месяц поисков снова ничего не принёс. Пайнса можно было уже считать призраком, но Сайфер по-прежнему и думать об этом не хотел. Он перехватил покрепче лямку рюкзака на своём плече и пошёл дальше по пыльным рельсам, держа всё ту же керосиновую лампу.

***

      Сильный ветер разносил радиоактивную пыль по всей Москве. Редко по тучному свинцовому небу пролетали случайные здоровые птицы. Почти вся нормальная живность перевелась. Лысые деревья, словно приготовленные для повешания, покачивали узловатыми сухими ветвями и громко скрипели при каждом гулком порыве. Ни лучика солнца не проникало сквозь небесную тёмную пелену. Послышался пронзительный вой, прошедшийся по всем окружным улицам. Мощные костлявые лапы оставляли следы на засохшей земле. Острые уши на головах стояли торчком в поисках каких-либо звуков со стороны. Ребра просвечивались сквозь тёмные шкуры, оповещая, что еды в городе осталось совсем мало, и многочисленные зубы не против насадить на себя свежего мяса забредшего не в тот район бедного путника.       Тяжёлая подошва касалась асфальта, заметенного песком. Сквозь ветер мало что было слышно, но вой невозможно было пропустить даже в такой ситуации. Деревья качнулись сильнее, и одно из них почти вырвало с корнями. Столбы с проводами собрали на себя уже не нормальных живых созданий, а что-то отдалённо похожее на них. Тучи разразились молниями, и с большой высоты к земле полился радиоактивный дождь. Чёрный длинный плащ хоть как-то защищал от постоянных порывов природы. По найденной кожаной шляпе стекали струи воды. Очки спасали глаза от летящего песка, который со временем начало потихоньку прибивать к асфальту. Светлая завеса пропала окончательно, и стая мутировавших псов наконец смогла заметить свою жертву. Тонкие пальцы выхватили нож из сапога; щёлкнул курок на пистолете и раздался выстрел, заставивший птиц слететь с проводов. На розовых губах появилась усмешка, глаза под очками сощурились в азарте. И псы двинулись в сторону уверенно стоящего на месте человека, громко рыча и лая.