Сигнал "АТОМ"

      Блондин в темноте пытался разглядеть хоть что-то напротив себя, но, увы, его зрение было не настолько остро. Он уже почти потянулся к фонарю на тумбочке, но его ладонь плавно перехватили и положили на теплую и мягкую щеку. Тихое шуршание разбавило собой симфонию звуков сбитого дыхания, и сладкое тепло почувствовалось на тонких сухих губах. Диппер целовал его медленно, осторожно — словно боялся шокировать еще сильнее, но ему так сильно хотелось прижаться к Сайферу как можно ближе и наконец почувствовать в полной мере всё, что чувствовал до этого момента Билл.       И тут длинные пальцы зарылись в волосы на затылке, дабы ласково огладить кожу головы и легонько промассировать ее. Секунды словно сбивались в мыслях тиканьем механических допотопных часов, и перед глазами и без лишних источников скакали блики света от ощущений. Пайнс готов был поклясться, что где-то у него в сердце горела самая обычная старая керосинка, а искры от нее поднимались выше, в самый мозг, и оседали там. Он надеялся, что в легких лишь сгоревший материал — выгоревшее масло средневековых фонарей, — а не самые настоящие раны. Ни в какое сравнение это не шло с тем, что было даже день назад, и Дипперу даже казалось, будто он умирал и возрождался снова и снова с каждым касанием губ друг к другу и с каждым влажным звуком от легкого соприкосновения. Его собственные руки проскользили по напряженным плечам и невесомо спустились к талии, касаясь заспанной кожи только кончиками пальцев и краешками отросших аккуратных ногтей. Под его ладонями тело Сайфера покрылось мурашками, что вызвало у юноши довольную улыбку — Билл на него раньше так не реагировал.       Светлые волосы распластались по наволочке подушки, которую пора было уже поменять, но всё никак не предоставлялось нужного момента. Одеяло оплело тела лишь наполовину, но и оно не было нужно, ведь температура поднималась всё выше и выше. Распаленная пара вполне могла сойти за небольшой обогреватель: тепло от них пропитало смятые простыни и опустилось к матрацу. Припухшие розоватые уста растянулись в новой улыбке, стоило только длинным горячим пальцам оказаться под его свитером и пробежаться по ребрам. — Я думал, что никогда от тебя не дождусь признания, — громко выдохнул Билл прямо в приоткрытые губы, только и ждущие новых ласк. — Ущипни меня, чтобы я понял, что это не какой-то прекрасный сон. — Поверь, я не хочу щипать тебя. Я и так делал тебе больно всё это время. — Шатен прижался лбом ко лбу Сайфера, а брови его свелись у переносицы, образовав впадинку морщинки. — Это оказалось слишком тяжело и слишком легко одновременно…       Ладони на стройном теле сместились к лопаткам, а пальцы спустились по столбу изогнутого в пояснице позвоночника, словно пересчитывая каждую составляющую. Новый поцелуй показался наполненным горечью и солью, хоть никто и не проливал слез. По крайней мере, Билл свои заставлял усыхать до того, как те скатились бы по вискам и впитались бы в подушку. — Сосенка… — прошептал Сайфер, потеревшись носом о нос юноши, — мы ведь потом снова заснем от усталости. Я не собираюсь тебя отпускать в такой момент… — А я не собираюсь больше уходить от тебя, — усмехнулся шатен, на несколько секунд вскинувшись и потянувшись куда-то в сторону.       Лампа всё же зажглась, и желтый свет её осветил раскрасневшуюся кожу Пайнса. Он сидел верхом на бедрах блондина: взмыленный, растрепанный и с огоньком на дне чёрных зрачков-колодцев. Его указательные пальчики синхронно спускались по груди Сайфера, прямо меж ребер по линии сердца, и вели свои узоры вплоть до тазовых косточек. Парень приподнял край его свитера повыше, оголяя кожу. Свободной ладонью он огладил обнаженное бедро шатена. — I want you so much… — снова шепнул блондин, и щеки Пайнса залились краснотой еще сильнее. — Only you is my decision and I wanna kiss your lips… Please, my darling, my demision, be with me for all of weeks… — Ещё хоть один стих, и уже я решу, что это сон, — по-доброму фыркнул Диппер и выгнул одну бровь. — Poison… Close your eyes and feel my heartbeat…       И Билл не мог ослушаться. Он пытался почувствовать под своими пальцами каждый удар пульса, кусал свои губы и представлял всё таким, каким оно было на самом деле. Юноша на нем заерзал, и рот блондина приоткрылся в глубоком вдохе, когда горячая теснота окутала его. Всё было до боли похоже на тот день, когда Диппер решил сбежать от него из метро, но теперь за сильные плечи с глубокими шрамами цеплялись так, как утопающие не цепляются за спасательные круги, а бедра сжимали его кости чуть ли не до боли. И теперь капельки пота под губами были не горькими, как тогда, а словно напитывались сладостью. И скрип кровати был плавной симфонией, как и звуки смешавшихся меж собой голосов. Светлые глаза приоткрылись, чтобы встретиться взглядом с темными, совершенно влюбленными омутами. И весь мир покатился к чертям и схлопнулся лишь до каморки под церковью, приглушенного света и пальцев, так судорожно сжимающих белеющую от грубых касаний кожу.       От нового толчка вбок юноша глухо простонал и схватился одной рукой за смятую подушку, пока влажное и до ужаса жаркое тело накрывало его сверху, а уже слишком родные губы собирали каждый сантиметр его тела. С каждым мгновением — объятия крепче. Ноги на пояснице скрестились сильнее, сжав бока и притянув блондина еще ближе. — Я люблю тебя… — прозвучало над покрасневшим ушком Диппера, и слова эти эхом его голоса отразились от стен, заставив сердце в груди Сайфера забиться чаще и больнее.

***

      Рюкзак тянул своим весом вниз, но эта тяжесть была слишком приятной. Ладони прижимались друг к другу, а пальцы сплетались меж собой чуть ли не в узлы. Пайнс осматривался с улыбкой по сторонам, хоть респиратор слегка и мешал обзору. Снег вокруг почти растаял, являя свету уцелевшую траву. Больше не было пепла под ногами, и не хрустели больше обломки от зданий и стекол. Счетчик Гейгера показывал результаты в пределах нормы.       Они шли от Москвы пешком уже почти три месяца, и вот, наконец, они нашли то, что было нужно им. Столбики забора тянулись вдаль по обе стороны, и люди с автоматами смотрели на Билла и Диппера особо пристально. Они неуверенно достали паспорта, перевели дыхание и протянули документы людям. — From USA? — спросил один из проверяющих. — Yes, — обезоруживающе улыбнулся Сайфер, сжав ладонь шатена покрепче. — Arrived in Moscow on an exchange. Only recently were able to get out of there (Прибыли в Москву по обмену, только недавно смогли вырваться оттуда). — Go in this case to the fifth window at the checkpoint. And welcome to Finland, — ответили им, вернув документы.       Новая жизнь… Она была так близко. Всего несколько шагов разделили их жизнь на «до» и «после» вновь, и вот перед ними были открыты ворота в уцелевший мир. В мир без бандитов, мутировавших тварей и заболевшего неба. В мир нормальной медицины и шанса на будущее. В мир, где в обновленных документах стояли похожие печати, и где на пальцах наконец заблестели золотые красивые кольца.