Территория падших

      Отдалённо услышав шум заводящегося мотора, Тори откинула одеяло и вскочила к высокому окну. Она аккуратно выглянула, отодвинув шторку, чтобы её никто не смог заметить. Чёрный «Мазерати» Ника направился в сторону выезда из двора. Если он уезжает, значит оставил Викторию на Джима и Картера. Стоило бы отметить, что с этими двумя Тори боялась контактировать больше, чем с Ником. Они поистине были любителями изощрённых пыток, и любой шаг в сторону мог закончиться очередным проявлением сумасшествия Джима, начинающего кричать без особого на то повода, только потому, что ему вдруг захотелось. Это точно нельзя назвать аргументом подобному поведению.       Картер был младше, чем Ник. Его можно было бы назвать спокойнее Джима, хотя этот парень также не мог устоять от парочки чрезвычайно необдуманных поступков. Такие отчаянные безумцы вполне хорошо вписывались в команду Ника: ему нужны были отважные и бессердечные. Те, что смогут по его приказу и девушку заживо закопать, и человека пристрелить.       Следующие два дня Ника не было: он не вернулся ночевать домой. Приказов о том, что её нужно внимательно охранять тоже не было. Тори находилась в доме без замков и насильного удержания. Единственным поводом не бежать прочь была Гвинет. Ник хорошо это понимал и ему точно не было надобности запирать её на несколько замков, как принцессу в башне.       Тори подняла голову от книжки, которую нашла на полке, и посмотрела на вошедшую темноволосую девушку. Она держала поднос в руках и медленно ступала вперёд. Тори подняла взгляд на её лицо. Девушку с лёгкостью получилось узнать. Это была Кэтти, та самая, которая показала Тори подвал в «Morgan's Law».       — Добрый вечер, — произнесла девушка.       Тори расплылась в улыбке. Наконец-то за такой долгий период времени ей довелось увидеть кого-то знакомого. Она неожиданно подскочила с места и, как только Кэтти поставила еду на тумбу, Тори охватила её в каменные объятия. Дикий восторг одолел её, ведь наконец довелось увидеть не просто знакомого, но ещё и весьма хорошего человека. После пребывания в обществе убийц обычные люди теперь казались для Тори поистине подарком.       — Кэтти! — ошарашенно произнесла Тори, не ожидая увидеть здесь именно эту девушку.       Кэтти была весьма удивлена подобной торжественной встрече. Как только Тори смогла отпустить девушку, та села на край кровати и посмотрела на Викторию опечаленными глазами.       — Рада, что ты ещё жива, — произнесла Кэтти.       — Ник сказал тебе присматривать за мной? Он доверяет тебе больше, чем я думала.       Кэтти сложила руки на коленях:       — Я не давала повода усомниться в себе.       — Если он узнает, что ты мне показала…       — Он убьёт меня. Знаю, — Кэтти тяжело выдохнула. — Я больше не повторю такую большую ошибку и никому не стану доверять столь значительные тайны. Ты и твой дружок детектив чуть не выдали меня!       Тори осознавала свою вину, что стало для неё большим прогрессом: ранее она обвинила бы любого, но точно не себя. Теперь стало четко ясно, что куда бы она ни сунулась с благими намерениями — везде потерпела крах. Проклятье неудачницы, иначе и не назовешь. Сразу видно, что в жизни Виктория Далтон никогда ни за что не несла ответственность и ничем, кроме учёбы, магазинов и клубов не занималась.       — Прости. Это была ошибка. Я не знала, что Годвин настолько сильно не оправдает моих надежд, — признала Виктория, тяжело выдыхая воздух.       Прямо сейчас Тори ощущала себя самой наивной глупышкой в мире. Не сделай она тогда такой безрассудный шаг против Ника — сейчас бы спокойно работала певицей в «Gravity » и лишь это было бы её худшей проблемой.       — Я больше не буду никому помогать. Мне плевать на других. Лишь бы я и моя семья были здоровы, — уверенно говорила Кэтти, опустив глаза вниз, словно чувствовала вину за каждое своё слово.       Тори, согласившись, кивнула. Кэтти говорила весьма эгоистично, позабыв о тех, кому нужна помощь, но ведь она была абсолютно права. Что может быть ценнее жизни родных? Кто бы на её месте наплевал на угрозы столь опасных преступников и продолжил бороться с таким ужасным человеком, как Морган? Вероятно, только самоубийца.       — Не жди помощи от меня, — сказала Кэтти.       — Хорошо, — ответила Виктория, понимая, что они обе в одинаковом положении. Безысходность. Нику стоило лишь припугнуть, и уже все вокруг делали то, что хотел только он. Невероятная способность.       — Только не смей проболтаться Моргану о том, что я тебе показала в его офисе! — голос Кэтти был тревожным.       — Не беспокойся.       Девушки перевели взгляд в сторону, как только пугающе медленно открылась дверь. В комнату вальяжно вошёл Ник, взглянув в перепуганные глаза обеих девушек. Они смотрели на него, будто бы на привидение, что не смогло не вызвать на его лице едва заметную ухмылку. Неужели он настолько ужасен, что заслуживает подобной реакции? Вероятно, нет. Тут дело точно не во внешности.       Тори никак не ожидала, что он уже мог вернуться. Без него даже было довольно спокойно: Джим и Картер только приносили еду и больше не тревожили своим присутствием. Ник же не сможет взять и оставить её в покое. Конечно же, он только рад вызывать в ней негатив одним своим вечно коварным видом.       — Кэтти, что ты здесь забыла? — в голосе Ника слышалась строгость.       Девушка заметно вздрогнула и, резко поднявшись, посмотрела на него невинными изумрудными глазами:       — Я привезла вам документы с дела про незаконное строение по адресу US — 1 в южном Miami-Dade County. Затем Джим попросил остаться и приглядеть за Викторией.       Ник приподнял брови, явно не обрадовавшись услышанному. Джим не должен был пренебрегать своими обязанностями и втягивать в это дело кого-то со стороны. Даже если это Кэтти, которая являлась долгие годы хранительницей их тайн, благодаря чему всё ещё могла дышать.       После двух коротких стуков по двери Ник разрешил войти.       Дверь распахнулась, и в комнату вошёл тот, кого Тори хотела меньше всего видеть. Медленными шагами высокий светловолосый парень прошёл в центр комнаты и остановился рядом с Ником. Годвин любезно улыбнулся, оценивая всех присутствующих. Кэтти явно могла бы с лёгкостью упасть в обморок прямо сейчас. Она смотрела на парня, будто бы тот настоящий призрак. Тори в свою очередь приложила много усилий, чтобы не выдать на своем лице то, что бушевало у неё внутри. Она лишь бросила на Годвина весьма незаинтересованный взгляд.       Годвин умело сделал вид, что не знает ни одну из девушек и посмотрел полными преданности глазами на Николаса.       — Мистер Морган, прошу прощения, что тревожу вас, но Джим попросил передать, что есть срочное дело.       — Пусть подождёт. Годвин, познакомься с моей очаровательной пленницей. Виктория Далтон, — Ник указал на сжавшуюся всем телом Тори. — Сейчас эта девушка молчалива. Это довольно редкое явление. Советую насладиться этой тишиной, пока она не открыла рот.       Тори перевела взгляд на Ника. Конечно же, он не смог не съязвить. Ужасный человек. Она ему ещё выскажется, но уже наедине: не стоит утруждать Годвина и Кэтти их личными «разборками».       — Рад знакомству, мисс Далтон, — улыбнулся Годвин и взглянул на девушку, которая сидела с недовольным, хмурым лицом.       — Кэтти, — Ник посмотрел на брюнетку. — Мой секретарь.       Годвин почтительно кивнул Кэтти:       — Мне кажется или я где-то вас видел прежде?       Кэтти широко открыла глаза и нервно начала заправлять волосы за ухо:       — Вам кажется, Годвин.       Годвин надменно улыбался и выглядел, как типичный скользкий тип. Такого непредсказуемого человека стоило бы остерегаться. Он являлся ещё одним доказательством того, что Кэтти и Тори были в заговоре. И если он каким-то образом облажается, то они трое в большой опасности. В таком случае, Тори была полностью уверена, что Годвин иначе просто не сможет. Этот парень станет проблемой: он неуклюжий, трусливый, но в то же время хитрый и даже слегка безумный. Вероятно, что он всё-таки сделал то, что изначально предполагала Виктория — вписался в круг доверенных лиц Ника. Вряд ли Ник бы пустил в свой круг ещё кого-то просто так. Морган тоже что-то задумал. Он далеко не глуп.       — Выходите, — проговорил Ник, посмотрев на Кэтти, а затем на Годвина.       Кэтти едва ли не присела перед Николасом в вежливом реверансе. Они с Годвином спешно удалились из комнаты, закрывая за собой дверь.       Оставшись наедине с Ником, Тори ощутила по телу волну дрожи. Былое желание устроить ему выяснение отношений в стиле их вечного противостояния «Принцесса vs Дьявол» куда-то испарилось. Она в одно мгновение стала робкой, словно маленькая девочка. Виктория отложила книгу, понимая, что сейчас ей не дадут сосредоточиться на интересном чтиве. После этого подняла на Николаса более, чем недоброжелательный взгляд.       Ник присел на край кровати и медленно, чтобы не спугнуть, коснулся её руки своей. Тори замерла.       — Уже не настолько горячая — произнёс он. — Стало легче?       — Да, — кратко ответила она. — Тебя не было — вот и полегчало сразу.       — Я надеялся, ты скучала, — он иронично ухмыльнулся.       — Очень скучала, — саркастично произнесла Тори, вскинув брови вверх.       Ник отвлёкся и, будто бы что-то внезапно вспомнив, потянулся во внутренний карман своего пиджака. Через мгновение он протянул ей плитку молочного шоколада и кратко произнёс:       — Заслужила. За хорошее поведение.       Тори уставилась на свой «приз» и была до глубины души поражена подобным жестом. Сложно сразу понять, как стоит это воспринимать, чтобы не разозлить этого грубияна. Отказаться от подачки, вероятнее всего, будет глупо — это может ему не понравиться. Медленно подняв ладонь, она всё же приняла его небольшой сюрприз. Сладостей ей всё-таки хотелось больше, чем проявить очередной порыв гордости.       — Очень великодушно с твоей стороны, — отчуждённо произнесла Тори.       — Я более, чем великодушен, когда меня не злить.       — Да. Я это уже уяснила.       Ник поднялся, не желая доставлять девушке неудобство своим присутствием. Он посмотрел на Тори, поймав на себе её взгляд. У неё очень красивые глаза. Раньше он вовсе не обращал внимание насколько они манящие и глубокие. Что же изменилось сейчас? Вряд ли от болезни её глаза вдруг приобрели другой вид.       — Ты куда? — выпалила Тори и только после того, как уже сказала, поняла, что это был весьма неуместный вопрос. Ей-то что до того, куда он направляется?! Глупая голова!       — Ну, то есть, иди, куда хочешь.       Не будь рядом Ника, она бы точно ударила себя ладонью по лбу за столь необдуманные слова. Он наверняка счёл её дурнушкой.       Ник подозрительно ухмыльнулся:       — Благодарю, что позволяешь мне самому принимать решения.       — Я весьма великодушна… Если меня не злить, — повторила за ним Тори с едва заметной улыбкой на встревоженном бледном лице.       — В этом мы, наверное, похожи. Интересно было бы посмотреть на то, что будет, когда тебя разозлить.       — Будь уверен, что закапывать заживо никого не буду, — многозначительно кивнула в его сторону Виктория и словила его хитренькую улыбку.       — Тогда ты неинтересно злишься.       Ник спешно повернулся и направился к двери.       — Ник! — вскрикнула внезапно Тори, заставляя его остановиться, не оборачиваясь в её сторону. — Что с Гвинет?       — Ты знаешь, что с ней. Она наказана за твои ошибки.       Тори широко округлила глаза. Казалось, что она окаменела, не имея возможности двигаться. Внутри что-то погасло. Надежда испарилась.       — Ты сделал то, что говорил?! — отчаянно произнесла Тори, крепко сжимая челюсть.       — Это было несложно. Её крики меня не тронули, — безжалостно изрёк Николас, слегка обернувшись в сторону ослеплённой гневом Виктории.       Тори смотрела в его чёрные бездушные глаза, не проронив больше ни слова. Все её попытки выплеснуть злость на Моргана всегда заканчивались плачевно. Страдает от этого только бедная Гвинет, которой просто не повезло быть сестрой Тори.       — Как много жестокости в тебе, Ник? — едва смогла прошептать Тори, ненавидя в первую очередь не его, а только себя.       Ник одарил её безразличным взглядом, абсолютно незаинтересованным в выяснении отношений со своей пленницей и, открыв дверь, вышел из комнаты. Тори так и осталась сидеть в неизменной позе на кровати и сверлить взглядом место, где только что стоял Николас Морган.       Горестно опуская голову вниз, Тори только сейчас начала понимать, как ведь безысходно её положение: она находится в настоящем плену без права на повышение голоса и отстаивание своей позиции. Должна быть безвольной и слабой ради того, чтобы Гвинет больше не страдала из-за её ошибок. Разве это справедливо? Свобода — единственное, что никто не имеет права отобрать просто так. Морган же делает это безжалостно, не обладая и каплей сочувствия к тем, кто совершенно невинен. Тори просто дочь Бенджамина — и эта вся её вина. Явно неоправданная вина.

***

      Протянув стакан с шотландским виски новенькому в их коллективе Годвину, Ник присел в кресло напротив него. Худощавый, довольно высокий, светловолосый Годвин улыбнулся, будто бы Ник дал ему не алкогольный напиток, а слиток золота.       — Благодарю вас, мистер Морган, — проговорил Годвин, едва ли ни склонив голову.       Ник вальяжно закинул ногу на ногу и изучал заинтересованным взглядом новенького, весьма непонятного пока что персонажа. Парнишка сказал, что был участником расформированной преступной группировки под кодовым названием «007» и решил присоединиться к Николасу, считая его цели и методы весьма интересными. Звучит правдоподобно. Никто не знал о том, что «007» распались. Никто, кроме криминального мира и полиции.       Ник потёр подбородок, всё ещё не отводя взгляд от незнакомца. Может ли Годвин быть шпионом полиции? Легко. Ник был бы глупцом, если бы не предположил такой исход. Доверять ему, конечно же, нельзя, но и прогонять тоже станет плохим вариантом. Если он действительно хочет работать на Ника, значит, будет вознагражден. Если же он обычный шпион посланный властями, то Ник обеспечит ему свежую могилу в каком-нибудь глухом лесу. Вариант о том, что Годвин ему не друг кажется куда правдоподобней в связи с тем, что появился этот парень практически сразу после того, как Викки дала имя Николаса властям. Обмануть его будет плохой идеей.       — На кого ты работаешь, Годвин? ФБР? Маршалы? Секретная служба? — резко спросил Ник, поставив новенького в весьма сложное положение.       Годвин замер, и стакан выскользнул из его рук будто вода. Грохот нарушил тишину.       Ник приподнял брови вверх. Этот парень неуклюжий. Первый вывод.       — Простите. Я не хотел.       — Отвечай на вопрос, — бесстрастно говорил Ник, пробуждая непонятный страх в парне одним лишь сосредоточенным взглядом.       — Я ведь говорил вам, кем был прежде. Вы решили проверить меня? Я открытая книга, — собравшись с силами, проговорил Годвин.       Ник медленно опустил взгляд и заметил дрожащие руки парня. Годвин сжал пальцы в кулаки, чтобы его испуг стал менее виден. Здесь всё ясно. Парнишка неопытен, весьма труслив и точно не мог быть преступником: ни один человек, пребывавший в криминальной среде не станет вести себя настолько слабохарактерно. Интересно теперь выяснить, кто послал этого парня, чтобы убить и его, и того, кто осмелился померяться с ним силами.       — Хорошо. Я рад. Мы проверим на что ты способен завтра, — проговорил Ник, не раскрывая своих выводов. Раз уж с ним хотят играть, то он вступит в эту игру.       Годвин сделал паузу, чтобы иметь возможно поразмыслить:       — Как мы это проверим?       — Я дам тебе пистолет, найду жертву и посмотрю твои навыки в стрельбе.       — Вы хотите сказать, что мне нужно будет убить человека? — Годвин хотел было округлить от шока и без того большие глаза, но сдержался, чтобы не выдать себя.       — Что-то тебя смущает, Годвин? — безмятежно поинтересовался Ник.       — Вовсе нет. Обыкновенное дело.       — Замечательно, — хитро ухмыльнулся Николас, продолжая следить за поведением новенького. Весьма интересно посмотреть на то, как этот парень посмеет лишить жизни человека. Как же он будет выпутываться из этой ситуации?

***

      Ник бесшумно приоткрыл дверь в комнату, которая принадлежала сейчас Виктории. Он выглянул, пытаясь рассмотреть лишь в лунном свете, спит ли его непокорная пленница. Сузив глаза, он смог увидеть лишь распахнутое одеяло и пустую кровать.       Переводя взгляд на широкий, большой балкон, где настежь была открыта дверь, Ник ступил вперёд. Он тихими медленными шагами прошёл по направлению к открытому балкону и откинул вздымающуюся от ветра тюль. Остановившись на месте, Ник увидел Викки. Она стояла, облокотившись на каменные массивные перила. В маленьком шелковом ночном платье персикового цвета она выглядела обворожительно. И весьма сексуально, что немаловажно.       Ник смотрел на неё и с трудом понимал, что движет им, когда невольно отмечал своё желание не овладеть её телом, а накинуть скорее на эти хрупкие плечи тёплый халат. Сегодня на редкость прохладный ветер. Чем думает эта девчонка, ещё недавно сгоравшая от жара во всём теле?       — Высматриваешь принца, который спасёт тебя из заточения? — внезапно проговорил Ник и улыбнулся, замечая, как она подскочила на месте и резко обернулась.       — Ты напугал меня до смерти! — хватилась Тори, приложив ладонь к груди. Тяжело дыша, она попыталась успокоить свой нежданный испуг и надеть выражение лица снежной королевы, которой нет дела до Николаса Моргана.       — Не впервой, — произнёс он и медленными шагами подошёл к Виктории. Она вновь повернулась к перилам и пыталась делать вид, что её личного дьявола здесь нет.       Ник также остановился, посмотрев вверх. Небо сегодня было ясным. Звезд было так много, что казалось, можно протянуть руку и коснуться их рукой.       Тори попыталась незаметно посмотреть на Ника. Он любовался звёздами. Романтик, что ли, сильно? Ох, это не про него.       — Ты пришел, чтобы раздражать меня своим присутствием?       — Несомненно, — бросил он, действительно забавляясь её милой злостью.       Тори недовольно хмыкнула:       — Почему я не удивлена?!       — На самом деле, я всего лишь хотел проверить, спишь ли ты, мисс Далтон. Оказывается, ты смотришь вдаль и мечтаешь, как настоящая принцесса.       Тори уловила его насмешливый тон и едва сдержалась от саркастичного ответа.       — Как твоё самочувствие? — он заметил её ехидное выражение лица и добавил. — Подожди. Я знаю сам. Сейчас ты скажешь, что без меня было бы лучше.       Тори закрыла рот и опустила взгляд. Он был абсолютно прав. Буквально снял с языка.       — Я успел изучить тебя. Надеюсь, ты не собираешься умирать от болезни: в моём доме можно умирать только от пули.       Тори невольно усмехнулась, уже вовсе привыкнув к юмору этого человека. То, что на его лице не видно ни малейшего проявления улыбки, вовсе не значило, что он говорил всерьёз. Хотя, это не точно. Тут нужно различать тонкую грань. Тори ещё стоило бы попрактиковать свои навыки в разборе когда Ник шутит, а когда говорит вполне серьёзно.       — Виктория Далтон не может умереть просто от болезни. В этом нет сенсации, — бросила Тори.       — Без проблем. Если ты продолжишь испытывать моё терпение своим отвратным характером, то я смогу организовать тебе такую смерть, что будут гудеть во всех новостях о твоем имени. Ты же любишь публичность.       — Ох, весьма мило, Ник, — широко улыбнулась Тори, показывая белоснежные зубки.       — Ещё бы, — Николас позволил себе слегка улыбнуться, не отводя взгляд от обворожительной Викки, которая просто издевалась над ним, стоя почти что нагишом.       Тори опустила голову, давая затекшей шее передохнуть от созерцания слишком уж высокого Николаса. Она отметила, что рядом с ним кажется дюймовочкой. Он же — высокий, широкоплечий и статный — выглядел настоящим великаном. Это ещё одна причина его довольно угрожающего вида. Не зря она прозвала его «Дьяволом»: Морган соответствовал этому даже внешне.       Ник устремил свой взгляд на румяные щёки Тори. Она охватила себя руками, будто бы желала спрятаться от внезапного порыва ветра. Протянулась ладонь, чтобы коснуться её лба для очередной проверки температуры, но Викки ловко увернулась, не позволив прикоснуться к себе.       — Не зли меня, Виктория, — голос Ника прозвучал строго, будто он был учителем, который отчитывает свою студентку.       Сделав шаг в сторону Тори, Ник охватил её талию рукой и больше не позволил непокорной пленнице выскользнуть. Несмотря на недовольное кислое лицо сопротивляющейся Викки, он смог наклониться и коснуться губами её лба.       Тори обомлела. После столь ярого противостояния его сильной хватке, она замерла, словно статуя. Неожиданное прикосновение губ, а не ладони, заставило её тревожно сглотнуть ком в горле. Не так он должен был проверять температуру. Точно не так.       Ник был доволен её покорностью. Если бы он знал, как заставить эту девушку смиренно стоять — поцеловал бы её раньше. Хороший метод, чтобы успокоить женщину.       — У тебя жар, мисс Далтон. Почему ты ещё не в кровати? Мне, видимо, самому нужно взяться за твоё лечение! — говорил он, насупив брови.       Тори подняла голову вверх, взглянув невинными глазками на его строгое лицо. Она чувствовала себя будто на ковре у начальника. Ник примерно так и выглядел, отчитывая за неподобающее поведение. В их случае — за неответственное лечение. Ведь действительно, своевременный приём лекарств — последнее, о чём она могла думать: в её голове были лишь Годвин, Гвинет, отец и девушки в подвале «Morgan's Law».       Тори захлопала ресницами, ощущая себя виноватой. Вероятно, серьёзный взгляд Ника действовал на неё магически. Он внушал свою правоту, и она невольно сочла, что провинилась.       Ник был до глубины души поражён тому, как в его руках эта непокорная, острая на язык девчонка превратилась в ангелочка, не смеющего ему перечить. Такое бывает настолько редко, что стоило бы хорошенько запомнить этот момент. Ведь он может не повториться. Тори и покорность несовместимы.       Он опустил взгляд с её глаз на алые пухлые губы. Его фантазия предательски вновь ожила, что было весьма не вовремя. Ник едва мог сдерживать маниакальное желание повторить их поцелуй в клубе. Это было давно и при других обстоятельствах. Он больше не имеет права на это, доставив этой девушке столько страданий и боли. Если бы размеры её ненависти к нему можно было с чем-то сравнить — эта ненависть была бы больше Эвереста.       — Иди в кровать, — проговорил Ник, отбросив свои тайные порывы.       Тори будто бы отрезвела от его слов и, часто заморгав, приложила усилие, чтобы освободиться из его крепких объятий.       Она поправила невидимые складки на своём пеньюаре и только сейчас смогла осознать, как непристойно выглядит перед этим дьяволом. Он не может видеть её практически обнаженной: шёлковое платьице едва прикрывало оголённое тело.       — Отвернись! — внезапно бросила она, чем вызвала на его лице удивлённую ухмылку.       — Проснулась, — прошептал он, поражаясь некоторым довольно странным выходкам женщин. Минуту назад она не знала, что одета также, как и сейчас?       Тори, не проследив за тем, отвернулся ли он, бегом направилась в комнату и, заскочив в кровать, до подбородка натянула одеяло. Ник последовал за ней и слегка прикрыл дверь на балкон, чтобы уменьшить сквозняк. Остановившись возле тумбы, на которой стояли микстуры и различные таблетки, он включил маленький настольный светильник, в первую очередь взял жаропонижающее и протянул его своей непослушной пациентке.       Девушка высунула руки из-под одеяла и смиренно приняла таблетку в ладонь, после чего в другую руку взяла стакан.       — Это что у нас, — прошептал он и, присев на край кровати, сосредоточенно вчитывался в инструкцию очередной пачки с таблетками, к которой Тори даже не притронулась.       Виктория уставилась на профиль Ника, не в состоянии отвести взгляд. Он в эту секунду был так озадачен её надёжным лечением, что на мгновение показался ей даже милым. Нет, Моргана сложно в обычной жизни назвать таким словом, ведь он далек от добродушия и светлых чувств. Его скорее можно назвать жестоким, грубым и саркастичным. Но именно в эту минуту Ник показался ей другим. Возможно, она раньше не имела возможности заметить, что в нём осталось что-то хорошее, до чего ещё не добралась чернота? По большей части, Тори не верила в это: Ник проявил себя во всех красках бессердечия, и сложно представить, что он может чувствовать что-то искреннее и светлое.       Тори не заметила расцветающей на своём лице улыбки, когда Ник насупил брови и перечитал уже вторую инструкцию. Сейчас он больше казался заботливым доктором и уж точно не преступником с масштабными бесчеловечными амбициями.       Кто бы мог назвать его убийцей, глядя на это очаровательное зрелище?       Тори спешно отвернулась, как только Ник поднял голову и посмотрел на неё.       — Значит, вот эти будешь принимать два раза в день. После еды. Они противовирусные. Не пропускай приём, будь добра: я проверю! — говорил он в своей особенно угрожающей манере, которая сейчас на удивление казалась даже добродушной.       — А если пропущу? — не смогла промолчать Тори и глазами, полными вызова, посмотрела на его недовольное лицо.       — Будешь наказана, — кратко ответил Ник.       — Опять запрёшь меня в подвале?       Ник ухмыльнулся, отводя лукавый взгляд:       — Могу сделать это и в подвале.       Тори насупила брови, надеясь, что её фантазия подсказывала ей неправильный исход нового наказания Ника.       — Тогда точно не пропущу приём таблеток, — произнесла Виктория, хитро улыбаясь, чтобы он даже не посмел думать о том наказании, которое сейчас у него на уме.       — Очень жаль, — Ник посмотрел в её кошачьи глаза. Она не выглядела раздражённой после его неоднозначного ответа, который оба очень хорошо поняли. Она была всё также недоступна, словно снежная королева, но, кажется, лёд дал трещину.       — Можешь уходить. Я буду спать, — Тори не стала дожидаться, пока он соизволит покинуть комнату. Протянув руку, она выключила свет. Умостившись удобно в кровати, девушка натянула одеяло и, отвернувшись в другую сторону, показательно закрыла веки.       — Пока у тебя не спадёт жар, не могу уйти, — ответил Ник и облокотился спиной на подлокотник большой королевской кровати.       — Какой заботливый, — пробубнила Тори, и голос её был переполнен саркастичности. — Лучше бы так позаботился о моей бедной сестре.       — Мне нет до неё дела, — ответил Ник, опуская голову на отвернувшуюся от него Викторию.       — Тогда какое дело до меня?       — Не хочу, чтобы ты умерла раньше, чем я того пожелаю.       Тори возмущенно фыркнула и, переборов желание дать ему заслуженный ответ, замолкла. С Ником можно перебрасываться двусмысленными провокационными фразами вечно. Он ведь не угомонится.       Застыла тишина. Эта тишина длилась долго. Так приятно, что Викки умеет молчать. Ник коснулся внутреннего кармана пиджака, осознавая, что забыл свой телефон в зале. На наручных часах он не сможет увидеть время. Он уже сидел около своей пациентки не меньше часа. Вероятно, жар уже должен был спасть. Эту безответственную девушку нужно контролировать, иначе сама попросту не сможет вылечиться, а ему вовсе не нужно, чтобы она слегла с воспалением легких и он лишился бы возможности самому решать, сколько эта девчонка ещё будет дышать.       Николас легонько наклонился к Тори, всё ещё не веря, что она могла заснуть. Наверняка отвернулась, не желая видеть его, и выдаёт свой глубокий сон за реальность. Притворство чистой воды. Эта девушка не смогла бы уснуть рядом с ним. Уж слишком велика её ненависть к нему.       Он коснулся рукой ей щеки, затем лба, замечая, что она стала куда холоднее, чем прежде. Сузив глаза, Ник посмотрел на её лицо, лишь немного освещённое тусклым лунным светом. Сейчас она выглядела, будто невинный очаровательный ангелочек. Ангел, лишь когда спит. Такая спокойная, смиренная. Красивая. Если верить её словам, то она ещё не тронута мужчинами. Это в каком-то роде более, чем привлекает в современном мире. Ведь, мало кто хранит себя для определённого человека. Ник также никогда не считал подобную позицию правильной, но то, как к этому относилась Виктория, вызывало в нём уважение. Она всегда казалась распутной девчонкой, а оказалась едва ли не ангелом, который ещё и не промах в словесной схватке. Она не боялась ему противоречить. Для Ника это более, чем странно, ведь кто устоит перед его грозным взглядом и одним лишь угрожающим словом? Викки, возможно, и боится, но смело пытается показать, что весь мир ей по плечу.       Ник пересмотрел свое мнение о Виктории Далтон. Если раньше он не понимал её слегка надменного поведения и саркастичной манеры разговора, то сейчас это были одни из тех качеств, которые цепляли в нём интерес.       Её будущему молодому человеку очень повезёт с такой смелой, умной и красивой девушкой. Если ей, конечно, хватит ума не раздражать Ника, и он с пылу не пустит в её голову пулю. Это будет легко сделать. Нельзя будить в нём зверя, иначе это плохо заканчивается: пощады тогда не дожидается даже самый близкий человек. Хотя, он вряд ли сейчас мог бы назвать хоть одно имя, которое имело бы для него значение. У Ника сейчас не было близких людей, и он не желал обзаводиться таковыми. Он хорошо понимал, что любовь к кому-то — слабость. Слабость — не то, что он может себе позволять, учитывая, что его жизнь — сплошное минное поле.       Ник замер, как только Тори обернулась и, закинув на него руку, сладко вздохнула. Он опустил взгляд. Она действительно спит. Не притворяется, иначе даже на пороге смерти не притронулась бы к нему. Интересно было бы посмотреть на её лицо, если бы она сейчас проснулась. Крики, истерика и паника обеспечены. Хотелось бы посмотреть на это. Наверное, весьма забавная картина могла быть. Можно, конечно, «нечаянно» разбудить её прямо сейчас, но желание насладиться тишиной взяло верх. Николас будет снисходительным хотя бы сейчас и позволит Викки хорошенько выспаться, несмотря на ночь в постели с врагом.

***

      Тори приоткрыла глаза, ощутив тёплый порыв ветра, который заставил взлететь вверх белую тюль. Она на мгновение забыла, что находилась в доме опасного преступника, который держал их с сестрой в плену. Столь долгое пребывание в таких условиях обучило лишь одному: истерики и выяснения отношений ничем ей не помогут. Главное — иметь терпение. Однажды всё изменится. Ник не сможет держать их вечно. Справедливость должна восторжествовать.       Солнце не заливало тёплыми нежными лучами комнату, как прежде. Этот день выдался тучным и мрачным. С улицы периодически доходил звук шелеста листьев, бушующих под ветром. Погода была менее радостной, чем настроение Тори. На удивление, она ощущала непонятный прилив положительных эмоций.       Быть может, это сумасшествие? Один из вариантов, как точно.       Тори скривила лицо, ощущая неудобство от непривычно твёрдой подушки. Перевернувшись на бок и вскинув голову, она обомлела. Сердце буквально остановилось на одно мгновение, и весь её ниоткуда взявший положительный настрой улетучился вместе со сквозняком.       На краю кровати спокойно спал Ник, а она всё это время лежала и видела несколько уже забытых снов на его груди. Возможно, это тоже сон? Конечно же, сон! Не могла она проснуться в хорошем настроении и уж точно не могла спать вместе с Николасом Морганом! Ни в коем случае!       Будто увидев перед собой ожившего мертвеца, Тори медленно протянула руку и с осторожностью коснулась Ника. Чуть выше, подушечками пальцев она притронулась к его колючей от щетины щеке. Ник не шевельнулся, продолжая спать, и даже сейчас выглядел так, будто в любую секунду кого-то сможет пристрелить. Дьявол, что тут ещё добавить.       Она поспешно сделала глубокий вдох, пополняя утерянный запас кислорода от переизбытка шока. Разве Ник не ушёл ночью? Он не мог быть настолько наглым, чтобы остаться с ней на ночь! Или мог? Это ведь недопустимо! Этот мужчина — последний, кого бы она хотела видеть в своей постели! Даже если они будут спать в разных углах кровати.       Тори приподнялась, поджав под себя колени. Она продолжала смотреть на спящего убийцу и пыталась понять, каким образом должна отреагировать на подобную наглость с его стороны. Как она вообще очутилась у него на груди? Это как можно было так крепко спать, чтобы не заметить такого ужасного сожителя на своей постели?!       Долго не вдаваясь в правильные размышления своих дальнейших действий, Виктория просто хлопнула его по щеке.       Она застыла, как только Ник поморщился, недовольно хмыкнув.       — Он ещё и возмущается, — пробурчала себе под нос Тори. — Что ещё вздумал. Подъём, мистер Морган! Время убивать людей! Всё, как ты любишь!       Ник, не открывая глаз, повернулся на бок:       — Сейчас убить хочется только тебя.       — Тебе всегда этого хочется, — Тори насупила брови. Он что, даже не извинится за то, что так нахально поселился в её спальне?       — Мне много чего хочется, но на всё свое время, Викки. Можешь тише быть?!       Тори застыла, будто он одним словом заморозил её, как ледяную статую:       — А что ещё сделать, сэр? — её вопрос был определённо сарказмом.       — Можешь заварить мне чашечку кофе.       — Я скорее заварю тебе чашечку яду!       — Как романтично, — пробубнил он и, кажется, его вовсе не смущал тот факт, что он находится в постели своей пленницы, которую насильно держал в клетке больше двух недель.       — Ник, ты можешь покинуть мою комнату? — Тори уставилась на дьявола в своей постели и, не получив и слова на свой вопрос, позволила себе толкнуть его в плечо. Вероятно, это опасно для жизни — будоражить зло воплоти — но сейчас её это волновало меньше всего.       — Замолчи, Виктория.       — Ник, ты ужасен! — рявкнула Тори не в силах терпеть этого человека рядом. Она явно упустила из виду то, как он назвал её. Полное имя девушки Ник использовал лишь в крайних, весьма тревожных случаях.       Девушка вновь замахнулась, полная решимости вновь толкнуть его, но была шокирована тем, как неожиданно он открыл глаза и, протянув руку, схватил её тонкое запястье. Тори вскрикнула, внезапно оказавшись под ним. Она ошеломлённо округлила напуганные глаза и, вжимаясь всем телом в кровать, уставилась на разгневанного Николаса, на чей сон она смела замахнуться.       Он смотрел на неё сверху вниз свирепым, полным негодования взглядом, будто бы лев, держащий в лапах трепетную лань.       — Что непонятного было в том, чтобы ты закрыла рот? — буквально прорычал Ник и силой заставил девушку раздвинуть сжатые, будто под замком, ноги.       Тори поглотила внезапная паника. Она затаила дыхание, не проронив больше ни слова. Девушка сжала кулаки и упёрлась в его грудь. Бесполезно. Он даже не чувствовал сопротивления.       Тори тяжело вдохнула, ощущая жар его тела. Он нависал над ней, и не было ни одного шанса высвободиться из этого плена. Она мгновенно пожалела, что в очередной раз не смогла сдержать язык за зубами. Ник долго не терпит — сразу действует так, как считает нужным. А для этого человека в целях воспитания легче всего было прибегнуть к грубости.       Николас смотрел в её глаза, чтобы видеть реакцию, когда он резко сжал рукой её округлые ягодицы.       Тори вскрикнула, изгибаясь, чтобы хотя бы попытаться ловко ускользнуть из его рук. Всё напрасно. Будет так, как хочет он.       Нику понравился её крик. Определенно, понравился.       Тори запрокинула вверх голову, как только он медленно провёл рукой по очертанию женских бедер, талии, слегка задержался на груди и оказался на её шее. Пальцами он схватил тонкую шею Викки, медленно сжимая, доставляя неспешные мучения. Тори издала едва слышный стон, как только ощутила, что его хватка стала практически душащей.       Ник засмотрелся на её лицо, наслаждаясь каждой секундой этой дразнящей пытки. Правильно рассчитав силы, он позволил Викки ловить ртом воздух, но в тот же момент знал, что этот жест может быть болезненным для девушки. Этот вид всегда вызывал удовольствие.       Он неспешно наклонился, щекоча своим дыханием мочку её уха.       — Если я что-то говорю — ты выполняешь, Виктория. Если же осмеливаешься перечить, значит, подписываешься на наказание. Видимо, сама жаждешь, чтобы я делал это. Иного ответа я не нахожу твоей смелости, принцесса.       Тори прерывисто выдохнула, как только его хватка стала слабее. Она широко раскрыла веки, как только он отстранился от её уха и посмотрел в одновременно шокированные и перепуганные глаза. Её тело покрылось мурашками, будто бы стало холодно, но причиной стал точно не порыв ветра.       — Отпусти меня, — прошептала она, не отводя решительный взгляд от его практически черных, будто нефть глаз.       — Не зли меня, Виктория. Однажды я не остановлюсь на этом, — он вновь показательно сжал рукой округлые ягодицы девушки и мгновенно поднялся с кровати, будто бы только что ничего и не было.       Николас спешно направился к двери, чтобы как можно скорее покинуть комнату. Оставаться рядом с этой девушкой нельзя: она слишком сильно будоражила его весьма неприличную и невероятно бурную фантазию. Он едва смог сдержаться, ощущая хрупкое тело Викки под собой. У него в памяти отразилось то, как вздымалась её грудь от частого дыхания; то, как она приоткрыла губы, пытаясь пополнить легкие воздухом, когда он сжимал её шею рукой… Очаровательное явление.       Страх перед ним не помешал Виктории Далтон упрямо демонстрировать свою позицию. Эта девушка так и просит, чтобы он хорошенько наказал её, да так, чтобы запомнила надолго. Терпения у него почти не осталось. Викки будет или послушной, или же грубо наказанной — иного выбора Николас ей не предоставит. И прямо сейчас он невольно склонялся к мысли о желании ещё раз увидеть её непокорность.