Романтика Рейха 4: Субмаринные макароны

Наконец, все проснулись и пошли в столовую, где во главе стола уже всех ждал фюрер, по всей видимости, настроенный на очень деловой и серьезный завтрак. Все уселись за стол. Пока скромные персоны в лице Геббельса, Гиммлера, Шелленберга и других усаживались поудобнее, вспоминая о хороших манерах, Герман уже принялся срывать крышки с подносов и анализировать что бы скушать первым делом. В такие моменты у него просыпалось стратегическое мышление, ведь есть надо было от обычной еды к более жирной, а не то он рискнул бы застрять между двумя узкими стенами коридора субмарины. Министр иностранных дел никак не мог усесться на стуле, все ему не так было. Говорят, что на переговорах с СССР он тоже не мог нормально сесть с первого раза, поэтому Сталин хихикал в свои усищи, ну и фон Риббентроп, конечно же, решил не казаться дурачком, и широко улыбался. В итоге в газетах Рейха никто не узнал в нем привычного министра, ведь он никогда не смеялся и даже очень редко позволял себе ухмыльнуться. Сам фюрер долго обижался, у Сталина он значит, может радоваться, а на приемах у фюрера всегда сидит с таким видом, как будто съел банку снотворного. Мюллер закурил. Но никто не сказал ни слова – это давно уже вошло в привычку. Сидеть в дыму. Главное, чтобы фюрера было слышно! - Мой фюрер, начинайте же, - послышалось елейное мурлыканье министра пропаганды, так как всем собравшимся уже хотелось начать обед. Фюрер был немного не в настроении, поэтому еще пару секунд подул в свои усы, и начал речь: - Итак, мои друзья, я собрал вас всех для того, чтобы рассказать план дальнейших действий. Вы все помните, что случилось 10 мая, - он сделал паузу и окинул взглядом стол. Все сидели как вкопанные и внимательно слушали, - Меня недавно посетила мысль, что возможно в сумасшествии есть крупица разума. Правда общаться с каким-то бароном или герцогом… Это показалось мне таким глупым! Ведь есть министры и лорды! Королева в конце концов! Но из королевы не очень хороший политик, поэтому я взял за фигуру шахматного короля Черчилля. Правда он бы больше сошел за коня. Нет, за осла! Кто еще может быть так уперт! Гитлер поковырял вилкой в рыбе. - А вот кто может – тот, кто улетел из своей великой страны Тысячелетнего Рейха на украденном самолете! Но зачем? Этот вопрос мучал меня целый месяц, пока Ева случайно не сказала: А ты сам поезжай и спроси, мне-то откуда знать. И я задумался над этим. Днями и ночами я вынашивал план, о чем спрошу первым делом Рудольфа, а потом уже вторым делом – о чем буду говорить с министрами Британии. Нет, договора и все остальное – мелочи, ими должны были заняться вы, геноссен! И благородный адмирал, Карл Дёниц, владелец этой лодки, согласился нас провезти в Британию. В столовую вошел и сам адмирал. - Хайль Гитлер! – весело воскликнул он, но Гитлера почему-то это не порадовало, даже его вечно довольные усы сегодня хмуро и безжизненно свисали вниз, адмирал продолжил, - Здравствуйте, однопартийцы! Какая честь для меня везти самые сливки Рейха на борту своей субмарины! По такому случаю мои повара приготовили самую вкусную рыбу, которую вы никогда так просто не найдете на всех баварских землях – это селедка! Все уже были наслышаны о гостеприимности Дёница, он любил принимать гостей и подводные лодки. А гости на борту лодки – двойное удовольствие! Смотря, как гости уплетают кусок за куском соленую селедочку, Карл решил промолчать о том, что их повар – русский, правда не коммунист, а просто повар, верный не какому-нибудь государству, а ложкам и поварешкам, и что он приготовил эту селедку по исконно-русскому рецепту. Карл еще раз пожелал гостям бон аппетит и выпорхнул обратно на свой капитанский мостик, где любил проводить все время. Да так любил, что иногда и засыпал и просыпался, не отходя от поста. Все были счастливы – какая вкусная еда, какой приветливый капитан, с Британией будет заключен дружеский пакт! Но фюрер почему-то становился все мрачнее и грустнее. Он даже не притронулся к еде за все это время! Хотя даже миниатюрный министр рекламы уже успел разделаться со второй тарелкой. - И вот… - как бы невзначай продолжил глава империи, - я уже мысленно сражаюсь с британцами заодно против диких коммунистов востока, - взгляд его на какое-то время устремился вдаль, казалось, там как будто и происходило сражение века, - но сегодня мне приснился сон. Я поговорил с Рудольфом, он сейчас живет в какой-то коморе, и он сказал мне не приезжать, - движения в столовой начали замедляться, - И я решил повернуть и вернуться обратно в Берлин. Пора бы мне посидеть пару недель в Бергхофе и подумать хорошенько над всем. Теперь все уже окончательно остановились. Мюллер уже было поднес сигарету но так и не затянулся ею, Шелленберг молча смотрел на фюрера крепко сжимая вилку, Пайпер уронил папиросу в салат, Геринг случайно уронил кусок окорока изо рта, Геббельс побледнел и застыл в обмороке на своем же стуле, фон Риббентроп как спал, так и продолжил мирно сопеть с закрытыми глазами, Гейдрих закрыл лицо рукой в жесте позорного кошмара, очки Гиммлера запотели, но он не решался поднять руку, чтобы протереть их. Неведомая сила столкнула крышку с блюда, и она с грохотом покатилась к стене, ударилась о нее и с лязгом упала, крутанувшись перед этим несколько раз. Но никто даже не шелохнулся. В безмолвной тишине все продолжали сидеть и таращиться на фюрера. Казалось, время остановилось, казалось, что сейчас этот самый момент перед взрывом баллистической ракеты. Это как будто бы те секунды, когда Фау-2 падает с небес, а люди в городе не в силах что-то изменить, и им остается только ждать пока взрывная волна не накроет их с головой, под свист стремительно летящей вниз ракеты. Секунды, кажущиеся вечностью. Кусок окорочка Геринга медленно падал, выписывая фантастические кульбиты…. окурок папиросы Пайпера тихо потрескивал вместе с листом салата,…. Вилка Шелленберга безжизненно упала и глухо ударилась об стол. В это время Гейдрих успел подвинуть руки вниз, чтобы открыть глаза, а Гиммлер медленно и неуверенно опустил очки. Это не помогло ему видеть лучше, но теперь он смог хотя бы различать фигуры, а не туман стекол. Геббельс на секунду очнулся, но увидев, что фюрер не шутит, снова потерял сознание. Только Мюллер смог собраться с силами и затянулся ароматной мюнхенской сигаретой. - Вы… вы…. – начал было Мюллер, - сказали… вернуться? - Да, геноссен, я подумал, что нельзя помириться с тем, с кем дружба уже совершенно утрачена, даже если и продолжалась она много-много лет… - фюрер грустно сделал умозаключение и положил столовые приборы рядом с тарелкой, в которой вся еда осталась нетронутой. - Но герр Гитлер… - поддержал Мюллера Гиммлер, - Ладно там сумасшедшие друзья… Но а как же Британия? Как же дружба с ней? – в его прищуренных глазах можно было различить не только хитрость, но и надежду. - Британия… Этим пускай Риббентроп займется. У меня слишком плохое настроение, чтобы решать такие вопросы сейчас. Вот уж эти лучшие друзья.. – расстроенно воскликнул фюрер. - Но фюрер! – возразил Геринг, дожевывая очередной кусок сельди, - У вас есть все мы. А мы – проверенные, и никогда вас не бросим! Правда же? - Да! Да! Хайль Гитлер! – начали все сначала тихо, а потом все громче и громче, поднимая бокалы выше и выше. На лице Гитлера мелькнула еле заметная улыбка. Министр иностранных дел встрепенулся от шумных криков. Всегда будят на самом интересном, а там во сне очень даже интересно было! Но все кричали – За Рейх, за фюрера! И он присоединился к друзьям по партии. Хотя был в их кругу один беспартийный, но в такие триумфальные моменты все предпочитали молчать об этом. Все подняли свои бокалы, и выпили за прекрасный типично-немецкий тост, который звучал как «Когда-то был тысячелетний Рим, теперь выпьем же за тысячелетний Рейх!» Фюрер даже немного повеселел. В столовую вошел Карл Дёниц, капитан субмарины, и предложил по такому поводу выпить всем вместе. Такого еще никогда не было! «Сколько же у меня гостей» - блаженно думал он, опрокидывая третью стопку шнапса. «Сколько же у меня друзей!» - думал то ли счастливый, то ли захмелевший как никогда раньше фюрер, уже позабыв о своих бывших друзьях и невзгодах. В расплывчатой картине столовой мелькали яркие теплые огни, и слышались победные марши в исполнении отличных приятелей. Даже, если союза с Англией не получится, что еще может быть важно сегодня, как не верные друзья, которые так хорошо могут поддержать! Счастье, романтика, Рейх.