Панацея

      Радиоприёмник с грохотом упал со стола. Струившаяся скороговоркой речь диктора оборвалась, сменившись непрекращающимся монотонным шумом. Беатрикс поморщилась.       — Марко, — она повернулась к ярко-зелёному попугаю, примостившемуся на верхушке холодильника. — Ты чего такое творишь, а?       Попугай негодующе вякнул в ответ, а потом обложил девушку отборным трёхэтажным матом.       — А я-то что сделала? Это ты у нас кабан неуклюжий, а не я!       Попугай выразился кратко, но опять нецензурно.       — Боже, скорее бы Адель вернулась и избавила меня от тебя, — Беатрикс закатила глаза и тяжело вздохнула. — Как она терпит тебя вообще?..       На этот раз Марко промолчал, но перепорхнул с холодильника повыше, на люстру. Девушка, вновь вздохнув, подняла радио и выключила его.       У Беатрикс было множество знакомых, имевших домашних животных. И как-то так повелось, что именно её они просили посидеть с их питомцами во время отъездов. Сначала этим пользовались только её друзья, затем — многочисленные знакомые, а потом и знакомые знакомых. И ладно, если приводили обычных кошечек-собачек, но находились ведь и удивительные оригиналы, заводившие довольно экзотических животных. Вместе с девушкой в её маленькой квартирке в разные периоды времени ютились всевозможные змеи и удавы, гигантский тарантул, к которому девушка относилась с опаской, приближаясь к нему только, когда приходило время кормёжки, небольшой аллигатор, а один раз какой-то солидный мужик притащил капибару. Домашнюю, правда, но всё равно крупноватую и очень упитанную.       Сейчас вот у неё жил попугай-матершинник по имени Марко, кошка Чёрная Вдова, парочка золотых рыбок Мария и Педро и хомячок Метеор (наименее подходящее имя для этого ленивого существа придумать было трудно), которого сегодня должны были забрать хозяева, значительно облегчив Беате жизнь, ибо кошка оказалась неожиданно хищной, поэтому угроза нападения повисла над всеми прочими обитателями квартиры: попугаем, рыбками, хомячком и даже самой Беатрикс. Чёрная Вдова имела привычку ночью неожиданно прыгать со шкафа на кровать, каждый раз приземляясь точно на спящую девушку. Когда эта поганка выкинула такое в первый раз, Беатрикс, мирно спавшая, проснулась, перепугалась, заорала от ужаса, подскочила с постели и убежала в ванную, где просидела около часа, пока более-менее не пришла в себя.       Весёлая жизнь била ключом.       Беатрикс повезло. После того как мафиозная империя её отца была уничтожена, все основные члены группировки устранены, а Корелли-мэнор превращён в груду камней, девушка стала свободна. Но все эти безумные события, драки, кровь, взрывы, перестрелки настолько подорвали её здоровье, что она две недели провавялась в больничном крыле агентства Kingsman, прежде чем прийти в себя хотя бы наполовину. Её изредка навещал Мерлин, а Гарри и вовсе не заходил, занявшись очередной миссией. Беатрикс не обижалась, понимая, что никто ей ничего не должен, но всё равно немного поначалу расстраивалась.       В Kingsman ей помогли получить новые документы на имя Беаты Харт (девушка сама выбирала имя и наотрез отказалась называться как-либо ещё), ибо оставаться Беатрикс Корелли было небезопасно. Пусть все думают, что она, как и остальные члены семьи Корелли, пала жертвой конкурентов-завистников Бруно, нанявших террористов, уничтоживших и Корелли-мэнор, и многие подвластные Корелли предприятия.       После смерти отца часть его денег и оставшаяся недвижимость отошла Беатрикс. Агенты помогли также перевести эти деньги на её новый счёт и продать молочную компанию с некоторыми другими заводами, принадлежавшими семье. Благодаря всем этим махинациям, сбережений у девушки было предостаточно, чтобы прожить безбедно, не отказывая себе ни в чём.       Поначалу Беатрикс не хотела этих денег, пыталась отказаться от них, оставить их шпионскому агентству, уверяя, что ей не нужны богатства отца, но Мерлину удалось переубедить её. Всё это заняло ещё две недели. Новый год девушка в первый раз отпраздновала в одиночестве. И ей понравилось.       Когда Беата покинула агентство и перед ней распахнулись двери реального мира, наполненного возможностями, её вдруг накрыла депрессия. Так, ещё две недели она безвылазно просидела в снятой комнате общежития, не зная, что делать дальше. Куда податься, чем себя занять? У неё нет образования, нет никаких особых умений, кроме навыка затаскивать мужчин в свою постель.       Это продолжалось до тех пор, пока в её комнату не заселилась соседка. Весёлая девочка-американка, пышущая жизнью, радостью и оптимизмом, решившая учиться в Лондоне. Она стала спасительным светом в конце туннеля, как-то вытащила Беатрикс из подавленного состояния.       — У вас в Англии, — как-то сказала она, — слишком холодно, слишком серо. У вас так редко увидишь солнце, всё тучи и тучи... У нас, в Калифорнии, всегда тепло, даже зимой.       Следующим утром Беата взяла билет до Лос-Анджелеса и улетела тем же вечером.       Утренняя Америка встретила уставшую после одиннадцатичасового перелёта Беатрикс солнцем, тёплым ветром и весёлыми людьми.       Следующие полгода она жила в Санта-Монике. Она обрезала волосы под каре. Солнце придало им золотистый оттенок. Оно же уничтожило болезненную бледность кожи и украсило больше не измождённое лицо веснушками. Сначала девушка просто жила в маленькой съёмной квартире, ходила по магазинам, на пляж и вела праздный образ жизни. Однако вскоре ей это наскучило, и она устроилась на работу официанткой в кафе. А потом поняла, что ей больше всего хочется. И стала усердно готовиться к поступлению на медицинский.       Америка ей нравилась. Но учиться она всё-таки решила на родине, в Англии. К тому же, шанс ещё раз встретиться с Гарри Хартом был куда выше там, чем в Санта-Монике. И девушка вернулась.       В Англии всё напоминало ей о прошлом. Каждая улочка, каждый дом. В каждом человеке в костюме она видела агента Kingsman. Вдрагивала, когда видела знакомые лица партнёров отца. Но её никто не узнавал. Вскоре она привыкла.       Беатрикс сдала экзамены и поступила в выбранный ею университет. Купила небольшую квартирку неподалёку от учебного заведения. Согласно европейским стандартам, квартира считалась однокомнатной, хотя формально комнат было две — спальня и гостиная. За жильё и учёбу она платила деньгами отца: должен же он был хоть что-то хорошее сделать для дочери. Пусть и только после смерти.       Она окончила университет, ей дали работу в одной из больниц. Девушка проработала там четыре месяца, а потом ушла из-за конфликта с руководством. Ну не нравилось ей, когда руки распускают всякие престарелые извращенцы. Оставшись без работы, девушка не спешила искать другую больницу, решив, что поработать по специальности она всегда успеет.       Она пробовала себя в различных сферах, но больше всего ей понравилось в зоопарке. Там она и работала на данный момент. Кормила волков, ухаживала за лисами, играла с обезъянками, гладила диких кошек и была вполне довольна своей жизнью.

***

      Беатрикс, зевая, направилась в ванную. Рабочий день выдался не из лёгких. Хотелось рухнуть на кровать и забыться спокойным сном, забив на еду и домашние дела. Жалко, сегодня не пятница, а всего лишь понедельник... Рабочая неделя ещё далека от завершения.       Вспыхнул тусклый свет. Девушка скользнула усталым взглядом по комнате. И с оглушающим визгом, переполошившим кошку и заставившим попугая материться, выпрыгнула обратно в коридор, захлопнув дверь.       На кране сидел паук. Большой, размером с пятак (и это без учёта длинных тонких ног!), и жутко страшный. Откуда он такой сбежал — непонятно, но его наличие в ванной комнате было проблемой.       Сердце бешено стучало в груди, явно готовое вырваться наружу. По крови бежал адреналин. Тело била крупная дрожь, по своей силе близкая к эпилептическому припадку. Зато усталость как рукой сняло! Пауков Беата боялась до жути. Да, у неё жил тарантул, но, во-первых, он сидел в аквариуме с плотно закрытой крышкой, а во-вторых, девушка приближалась к нему только раз в день, кидая ему еду и убегая тут же. А тут...       «Что же делать, твою ж мать?..»       Попугай пауков не ел, кошка боялась их так же, как и Беатрикс, а кроме неё и животных в квартире больше никого нет. Соседи по площадке отъехали. Друзья, ради того чтобы выгнать этого монстра из квартиры (а лучше и вовсе из дома!), с другого конца города не попрутся на ночь глядя чёрт знает куда.       Дрожащими руками она взяла телефон, намереваясь поискать в интернете, что делать в такой ситуации. Однако, как только она разблокировала экран, вспомнила, что уже неделю собирается за интернет заплатить, но всё никак не находит времени. Она открыла список контактов, пролистала его от начала и до конца и с сожалением закрыла его. Никто из этих людей ей не подходил... Вот бы был кто-то, кому было бы нетрудно...       На глаза попалась визитка какой-то местной пиццерии, которую она взяла не глядя у промоутера на выходе из подземного пешеходного перехода. Решение созрело мгновенно. Беатрикс набрала номер.       — Здравствуйте, сеть пиццерий «Неаполь». Слушаем вас, — послышался бодрый женский голос.       — З-здравствуйте, — унимая дрожь в голосе, ответила девушка. — Я бы хотела сделать заказ...       — Конечно. У нас есть разнообразные сорта пиццы. Что вас интересует?       Беата, стараясь звучать уверенно, что-то проговорила, не особо задумываясь, что она вообще заказывает, отвечая наугад.       — Хорошо. Ваш заказ принят. Ожидайте доставку в течение часа! — Девушка на другом конце отключилась. Беатрикс нашарила стул и присела. Что же, час в компании этого монстра жуткого монстра она уж как-нибудь вытерпит...       Прошёл час, а никто не приходил. Беата нервно гладила кошку. Та поначалу вырывалась и громко мяукала, требуя прекратить издевательства над бедным животным, но потом смирилась со своей участью и стойко переносила экзекуцию.       Звонок в дверь заставил девушку подпрыгнуть. Кошка с возмущённым мявом шлёпнулась на пол и, пока временной хозяйке не пришло в голову взять её на руки снова, унеслась прочь. Не помня себя, Беатрикс кинулась открывать.       — Здравствуйте, извините за ожида... — начал было молодой парень, но Беатрикс не собиралась ждать, пока он договорит. Она вытащила его внутрь, вырвала горячую коробку с пиццей из рук, поставила её на тумбочку в коридоре и быстро-быстро залепетала:       — Боже, я прошу, помогите мне, — девушка умоляюще взглянула ему в глаза. — Пожалуйста-пожалуйста-пожа-а-алуйста...       — Что случилось? — парень ошарашенно пялился на Беату, на всякий случай успуганно оглядываясь по сторонам.       — Так вы поможете, поможете?       — Ну... — доставщик замялся. — Хорошо...       — Обещаете?       — Да... А что сделать-то надо?       Девушка немного успокоилась, отпустила молодого человека и, набрав в грудь побольше воздуха, деловито поинтересовалась:       — Вы не боитесь пауков?

***

      Паук и не подозревал о готовящейся на него облаве. Он невозмутимо продолжал сидеть на кране и, как заметил Джон, доставщик пиццы, плёл паутину.       — У вас нет, случайно, никакого там... средства с собой? От пауков? — робко спросила девушка.       — Конечно есть, прилагается к каждому заказу, — съязвил Джон, насмешливо глядя на девушку. Женщины! Только им в голову может прийти заказать еду, чтобы им помогли выгнать паука из ванной!       — А как мы его тогда устраним?       Парень ничего не ответил. Он молча взял полотенце, висевшее на крючке, и смело подошёл к раковине. Наглый паук своего занятия не прервал да и вообще не воспринимал нависшего над ним человека как угрозу. Беата вцепилась в дверь так сильно, что пальцы побелели.       Джон сделал неожиданный выпад и накрыл паука полотенцем, а потом аккуратно, чтобы не раздавить, но быстро сжал его в ладони. Беатрикс издала победный клич. Чёрная Вдова, заинтересовавшись, вылезла из укрытия и теперь тоже наблюдала за происходящим.       — А теперь убей его! — кровожадно предложила девушка.       — Ты что, глупая? Пауки счастье приносят... — парень с какой-то пугающей нежностью посмотрел на кулак с заключённым там пауком.       — Убей, кому говорят! Чтобы этой пакости не было у меня в доме!       Джон не ответил, но очень выразительно глянул на Беату. Затем сложил ладони лодочкой и раскрыл кулак. Паук был ещё жив, пусть немного и не в себе. Он беспорядочно шевелил своими длинными лапками, предпринимая попытки побега. К счастью, неудачные. Парень, не отрывая взгляда от восьмилапого чудовища, прошествовал к выходу из ванной комнаты. Беатрикс в ужасе вжалась в стену. Кошка вздыбила шерсть и злобно зашипела.       — Э-эй, ты куда его понёс?..       Джон не отозвался. Он просто покинул квартиру, не забыв закрыть за собой дверь. Беатрикс долго прислушивалась к утихающему звуку шагов.       — Вот и всё, — убито пробормотала девушка. Она ярко представила себе, как пришедший в себя паук прыгает на Джона, впивается ему в горло, высасывает всю кровь... Как бледное юношеское тело опускается на землю, а увеличившийся в несколько раз паук возвращается в квартиру, чтобы расквитаться с женщиной, из-за которой он потерял покой... Она слышала, как он неспешно, нарочито медленно, показывая, что деваться девушке некуда, поднимается по ступеням... Как издевательски спокойно подходит к квартире, берётся за ручку, открывает дверь... Вот сейчас...       Вошедшего в помещение Джона едва не смело звуковой волной.

***

      В Kingsman всё медленно, но верно возвращалось на круги своя после истории с наркотиками. При помощи американских коллег из Statesman и их денег английскому агентству удалось отстроиться заново и начать вербовку людей. Место Артура временно занял Гарри. Спустя некоторое время он понял, что главой агентства, особенно при нынешних условиях, он быть не хочет. Но деваться было некуда.       Эггси решил жениться. Гарри понимал и не препятствовал. Агент Kingsman всё же не робот, а человек. Хотя насчёт себя Гарри сомневался.       Он действительно ничего не видел перед «смертью».       Гарри разделил свою жизнь на два периода. Первый, «старый», — до того, как в него выстрелил Валентайн. И второй, «новый», начавшийся после «пробуждения». И теперь он старался привыкнуть ко второй, вписаться в неё, найти своё место. И вроде бы всё шло хорошо, но ему постоянно казалось, что чего-то не хватает. Что-то не так. Что-то не то.       Тогда в Кентукки Валентайн не убил его, но что-то там всё-таки умерло.       ...А потом он увидел её. Случайно. Когда она перебегала дорогу на красный свет, потому что, видимо, куда-то опаздывала. Он запомнил её длинное тёплое пальто, синий, на ветру развевающийся шарф, сапоги на маленьком каблучке, резво стучащие по мокрому асфальту, спутавшикся короткие волосы. Она явилась ему как огонёк прошлой жизни. Он даже вспомнил, как её зовут.       Беатрикс.       «Ты можешь не любить меня, Гарри Харт, но, прошу, не забывай. И если что-то вдруг случится... я не знаю, что может случиться такого, что тебе потребуется помощь самой обычной девушки... однако, знай, я всегда буду ждать тебя. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, дорогой мой... друг».       Гарри не имел привычки навещать подобного рода знакомых. Сейчас, однако, в нём проснулось что-то, близкое к интересу. В «прошлой» жизни он никогда так не делал, но почему бы не попробовать сейчас. Мир меняется.       Может, пришло время измениться и ему, Гарри Харту.

***

      Заказ Беаты у Джона на сегодня был последним. Она с ним расплатилась да ещё и не пожалела чаевых за паука. Парень ушёл, а Беатрикс посмотрела на позабытую коробку. Каким-то образом девушка умудрилась заказать самую большую пиццу и теперь понятия не имела, как её всю съесть. А ведь «Пепперони», самая любимая, жалко, если пропадёт...       Беата выскочила на лестничную площадку. Доставщик, к счастью, далеко уйти не успел.       — Эй, Джон, — крикнула она, — не хочешь зайти на пиццу?