Панацея

      За окном расцветали предрассветные сумерки. В больничной палате царил приятный, успокаивающий полумрак. Спина затекла от продолжительного лежания на койке, но, чтобы поменять позу, нужно было приложить усилия. А Беатрикс слишком устала для подобных подвигов: из тела словно выкачали всю энергию, плечи ныли, а ноги гудели. Да и с проткнутой катетером рукой не особо поворочаешься.       Краем сознания девушка в который раз подумала, что кровати для пациентов могли бы быть и побольше. И поудобнее. И ещё воздух — сухой и душный, словно жгутом стягивает шею. Надо будет озадачить кого-нибудь проверкой вентиляции. Но это потом. А сейчас ей хотелось уснуть, забыться, может быть даже умереть — лишь бы всё скорее закончилось.       …Внезапно вспыхнувший свет был нестерпимо ярким, проникавшим даже сквозь закрытые веки.       — Выключите этот гадкий свет, — сонно пробормотала она, ныряя под простыню с головой. Помогло мало: свет всё ещё пробивался, хоть и не столь интенсивно. — Мой рабочий день ещё даже не начался…       — У меня тяжёлое ранение, — ответил ей голос Гарри. — Мне зайти попозже, или ты сделаешь исключение ради меня?       Она подскочила, словно её окатили ледяной водой. Ради всего святого, куда он уже успел ввязаться? Беатрикс могла поклясться, что он вошёл в штаб-квартиру агентства целый и невредимый — иначе позволила бы она себе расслабиться хоть на секунду? Девушка откинула простыню и, сфокусировав глаза на Гарри, окинула его профессиональным взглядом, но то ли у неё были проблемы со зрением, то ли с головой, но ничего тяжёлого она не заметила — как и чего-либо вообще.       — Где именно? — спросила Беатрикс, на всякий случай протирая глаза. Ничего не изменилось.       — Здесь. — И он торжественно предъявил ей указательный палец левой руки.       Беатрикс внимательно изучила тоненький порез от бумаги, тяжело вздохнула, переводя дух, и снова упала на подушку.       — Гарри, тебе совершенно не обязательно прикидываться больным, чтобы увидеться со мной.       — Что-то значит «прикидываться»? — с истинно оскорблённой невинностью обиделся он. — Это серьёзная рана, я не могу нажимать на спусковой крючок.       Девушка, с трудом разлепив глаза, покосилась на Гарри.       — Ты ведь в курсе, что это левая рука?       — И что?       Беатрикс не нашла, что возразить.       — Ладно, — сдалась девушка, напрягая последние силы, чтобы сесть на кровати. — Давай сюда свою рану. — Она, критически осмотрев порез, мягко подула, приговаривая: — У кошечки боли, у собачки боли, а у Гарри всё пройди. — И, чуть подавшись вперёд, почти невесомо дотронулась до ранки губами.       — А ты точно квалифицированный врач? — подозрительно прищурившись, уточнил Гарри, глядя на народные методы борьбы с порезами от бумаги.       — Нет, и ты это знал, когда принимал меня на работу. — Беатрикс широко и с ноткой провокации улыбнулась. — Пластырь в верхнем ящике стола. В моём кабинете. Справишься?       — Ты жестокая женщина, — посетовал Гарри. — Если бы мы были женаты, я бы подал на развод.       — К счастью, мы не.       — Какое упущение.       Девушка проигнорировала его замечание: она просто не в состоянии даже думать о таких серьёзных вещах сейчас — и вновь улеглась на койке. Только сейчас Гарри заметил капельницу и общий потрёпанный вид Беатрикс — она не смотрелась в зеркало, но прекрасно представляла, как выглядит: лохматая, помятая, со следами бурной бессонной ночи на лице.       — Что-то случилось? — в его голосе проскользнуло напряжение.       — Ну, как тебе сказать… Вот ты посреди вечера срываешься куда-то, уходишь и развлекаешься там со своими террористами. А мне сиди, волнуйся, звони Эггси, спрашивай, где тебя черти носят…       Каждый раз, когда Гарри уходил на очередную миссию, Беатрикс ждала его возвращения. Неважно, сколько времени пройдёт — она не могла уснуть, зная, что он где-то там, один, сражается с кем-то. У него ещё была дурацкая привычка отключать связь, что только добавляло неизвестности и беспокойства.       По возвращении в Британию Гарри и Эггси в очередной раз пришлось восстанавливать агентство. Они предложили Беатрикс работу в качестве штабного врача. Она решила не бегать от судьбы и согласилась. Ей, конечно, предстояло ещё многому научиться. И не только врачебному делу, но и, например, доверять Гарри. Верить в него и знать, что он вернётся живым. Относиться к его работе проще.       Часто приходилось ночевать в штаб-квартире, особенно когда её заселили кандидаты в агенты: кто-то же должен был присматривать за этой оравой молодых людей. Обычно Гарри, Беатрикс и Эггси оставались вместе, но сегодня девушке пришлось дежурить в одиночку, так как Гарри ушёл на задание, а Эггси никак не мог пропустить какое-то архиважное светское мероприятие в Швеции.       — А ещё эти кандидаты… Где вы их только набираете? Я поймала Хорна, когда он воровал колбасу из кладовки. Он клялся и божился, что это часть экзамена, но я как-то ему не очень поверила. Купер и Дормер устроили драку на заднем дворе, а Смит-Джонс умудрился сломать унитаз так, что весь этаж затопило… И это всё за одну ночь!       Искать сантехника в три часа ночи — то ещё удовольствие. По какой-то причине в это время они все спали и в лучшем случае на требовательные экстренные звонки не отвечали, в худшем — девушка узнавала о себе много нового и интересного. Кандидаты в это время пытались остановить потоп собственными силами и смекалкой, но сделали только хуже, поэтому в какой-то момент Беатрикс не выдержала и честно высказала им всё, что думала об их умственных и физических способностях. По-английски она ругалась с присущей языку скромностью, зато по-итальянски — столь виртуозно и выразительно, что не только новобранцы впечатлились, но и вода чудесным образом перестала течь (как выяснилось позже — герой, пожелавший остаться неизвестным, догадался закрутить вентили).       Когда всё закончилось, она, не внимая мольбам, мстительно вычла у всех нарушителей спокойствия несколько баллов из общего зачёта.       Беатрикс работала целый день, осматривая толпу новобранцев после очередной тренировки и проводя им лекции по анатомии и оказанию первой помощи, а потом ещё за всю ночь не присела, совмещая решение проблем с волнением за Гарри. К утру девушка настолько вымоталась, что решила немного схитрить и взбодрить себя несколькими миллилитрами общеукрепляющего раствора, иначе очередной такой же безумный рабочий день она бы не пережила.       — Сварить тебе кофе? — сжалился Гарри, выслушав ей душераздирающий рассказ о событиях минувшей ночи.       Девушка, осознав, что поспать ей уже не дадут, согласно кивнула. Гарри исчез за дверью, а она неохотно слезла с койки. Телефон, лежавший на тумбочке, тихо звякнул. Беатрикс потянулась за ним, разблокировала и глянула на экран. Пришло сообщение от Санни. Всего одна короткая строчка.       Корелли стали единственной семьёй Тосканы.