The D(evil) Wears Prada

Когда она вернулась из Парижа, Нил съехал. Записка на их маленьком кухонном столе подсказала, что он в Бостоне. И все его вещи исчезли из квартиры. Видимо, очередное собеседование прошло удачно, и он не счёл нужным сообщить ей о своём внезапном решении уехать. Квартира казалась… пустой, заброшенной. И как ей без работы платить за аренду? Если она не отыщет другую работу, то не сможет позволить себе здесь жить. Через несколько дней Эмма позвонила Нилу, чтобы договориться о встрече в закусочной, потому что они расстались как-то не по-дружески. Ей нужно было поставить точку. — … я хотела сказать, что частично ты был прав. Я отвернулась от друзей, от семьи и всего, во что я верила. И… и ради чего? — Эмма отвела взгляд, зная правду, которую не смогла произнести вслух. Реджина. В конце концов он улыбнулся, и она знала, что прощена. Но когда он предложил начать всё с начала, она ответила решительным отказом. Моё сердце принадлежит другой.

[SQ]

Она чувствует себя странно. Нет, не так. Она чувствует себя виноватой. Эмма знает, что если бы она осталась ассистенткой Реджины, то стала бы такой же жестокой, как они все. В каком-то смысле она такой уже стала. Слова Реджины эхом преследуют её — сложно о них не думать, учитывая, что с «Того Дня», как его назвала Эмма, не придумав ничего лучше, прошло меньше месяца. [Вы уже поступили так с Линой… Вы подумали в первую очередь о себе. И я вижу перед вами блестящую карьеру… Вы просто должны быть готовы её принять. Все хотят быть на нашем месте, Эмма.] Хотя она знает, что поступила правильно, уйдя из «Подиума», ей кажется, что ничего правильного она не сделала. Она лежит без сна в кровати, уставившись в потолок. Мгновение ведёт глазами по узору из трещин, прежде чем прижимает руки к глазам и вздыхает, стараясь выровнять дыхание. Воспоминания прокручиваются в голове снова и снова. Она смеётся, и этот звук кажется оглушающе громким в одинокой квартире. Последние слова Реджины — не единственное, о чём она размышляет по утрам. Последние пару месяцев, хотя и не менее насыщенные, были другими. Их отношения так сильно изменились с того первого дня, когда Реджина окинула Эмму презрительным взглядом до той ночи в Париже, когда они веселились, и Эмма помогала Реджине забыться. Эмма поворачивается на бок, зарывается в подушку и не позволяет себе плакать. Она вспоминает события, которые теперь отзываются болью в сердце: Реджина учит её находить недостатки в Книге; Реджина благодарит её за то, что вытащила её с банкета с такой искренностью в глазах; глаза Реджины смеются, она радостно хохочет, запрокинув голову, когда они гуляют по Елисейским полям. Реджина, Реджина, Реджина. Единственное, о чём она может думать. Она задаётся вопросом, делает ли её плохим человеком то, что она ни на секунду не задумывается о Ниле. И не было ли так эгоистично с её стороны сбежать, не думая о последствиях, о боли, которую она может причинить другим. Независимо от того, что она чувствует, она знает, что её внезапный побег уничтожил всё. Для Реджины она наверняка стала самым большим разочарованием. Эмма должна просто забыть об этом. Она подаст заявление на работу в «Зеркало Нью-Йорка». Она немного побаивается, что Реджина внесла её в чёрный список всех журналов и газет после её поступка. Она больше не увидит Реджину. Правда же? Но почему эти воспоминания кажутся такими важными? Ну, она всегда может заняться самообманом. Но медленно поддаваясь сну, Эмма мысленно признаёт, что знает, отчего воспоминания имеют для неё такую ценность. Она увидела настоящую Реджину. И она так, так прекрасна.

[SQ]

На другом конце Нью-Йорка, ровно в 3:12 утра, Реджина лежит в кровати без сна, а в груди укореняется холод. Парижская Неделя моды стала одним большим разочарованием. Даже по большему количеству причин, чем она в состоянии перечислить. Впереди маячит развод, сулящий ужасные заголовки в колонке сплетен. Ужасные для Генри. А Эмма их увидит? Почему её это волнует? Эмме вот наплевать. Она ушла. Эмма ушла… уехала из Парижа… Во время Недели моды… самой важной недели… ушла от меня. Меня оставили… одну. Опять. В голове блуждают воспоминания о последних нескольких месяцах. Они сладостно-горькие. И как бы она ни пыталась лгать себе, она знает, что уход Эммы был худшим исходом провёрнутой в Париже аферы, который только можно было вообразить. Она снова променяла отношения на карьеру. Возможно, самая большая ложь из всех — та мысль, которую она отталкивала несколько раз за последние недели. У меня нет чувств к ней, повторяет разум. Сердце не согласно. Это не просто увлечение. Реджина больше не верит в эту ложь. Она больше не будет лгать. По крайней мере, самой себе. Нет ничего удивительного в том, что на следующий день визажистам приходится маскировать её мешки под глазами.

[SQ]

От кого: Генри Миллс <henrymills@yahoo.com> Кому: Эмма Свон <emmaswan@usrunway.com> Отправлено: среда, 4 октября 2006, 06:28 PM Тема: СРОЧНО! Эмма! Что происходит? Я тебя уже три дня не видел! Ты же вернулась в воскресенье, да? Я соскучился! И мама изменилась. Она была очень тихой в последнее время — она не упоминала о тебе в последние несколько дней. И поверь мне, она всегда говорила о тебе до Парижа. Что-то случилось, пока вы там были? Поэтому мама всё больше времени торчит у себя в кабинете? Я знаю, что мама разводится, но мама сказала, что она не поэтому такая… грустная. ПОЖАЛУЙСТА ОТВЕТЬ СРОЧНО. Она читает письмо от Генри и хмурится. Она не подумала о чувствах Генри, принимая решение уйти, и теперь поняла, что оно повлияло не только на неё саму, Реджину или, может, даже «Подиум», но и на Генри. Он захочет с ней общаться? Она вздыхает. Пощёлкав костяшками пальцев, она опускает руки на клавиатуру, прежде чем печатать ответ. От кого: Эмма Свон <emmaswan@yahoo.com> Кому: Генри Миллс <henrymills@yahoo.com> Отправлено: среда, 4 октября 2006, 07:10PM Тема: RE: СРОЧНО! Генри, Мне ужасно жаль, что я не написала тебе раньше, я очень устала от поездки и ещё не со всем разобралась. Пацан, дело в том, что… Я вроде как ушла из «Подиума». Прямо перед окончанием Недели моды? Мне жаль, Генри. Но мне пришлось! Это не значит, что я не тоскую по работе. Я тоже очень по тебе соскучилась! М-м-м, я уверена, что твоя мама не грустит из-за меня. Это было бы глупо, так ведь? Я была всего лишь младшей ассистенткой. Но всё равно, обними её крепко. Может, ей нужно напоминание, что её любят! Снова прости. Ты сможешь меня простить? Я пойму, если ты не захочешь больше переписываться. P.s. пишу с другого адреса, потому что больше не работаю в «Подиуме».

[SQ]

— Реджина? — говорит Лина с порога. Реджина отрывает взгляд от статьи. — Только что звонили из «Зеркала Нью-Йорка»… — произносит она с опаской, — им нужна… характеристика Эммы Свон. Нелепость какая, — неловко хихикает она. Все вокруг ходят на цыпочках. Никто не смеет упоминать её имени рядом с Реджиной. Просто услышав это прекрасное имя, она слегка задерживает дыхание. — Я этим займусь. Это всё.

[SQ]

Арчи, Из всех ассистенток Эмма Свон преподнесла мне самое большое разочарование. Если вы её не возьмёте, вы идиот. Реджина Миллс.

[SQ]

Эмма в изумлении покидает редакцию «Зеркала». Она получила работу. Штатный автор «Зеркала Нью-Йорка». Ладно, может это не «Пост» или «Таймс» и даже не журнал, как она хотела, но всё же. Она получила работу, и это даже не самое лучшее. Реджина Миллс дала ей рекомендацию. Несмотря на всё произошедшее, она получила рекомендацию. И какую рекомендацию, думает она, тихонько посмеиваясь и идя по Нью-Йорку куда глаза глядят. Теперь у неё есть работа. У неё наконец что-то получается. Поправляя сумку на плече, она глядит вверх, наконец-то счастливая после стольких жалких дней. Вот тогда она понимает, где оказалась. Ноги сами привели её к зданию «Элиас-Кларк», она стоит прямо через дорогу. 48-я Вест-Стрит никогда не станет для неё прежней. Глядя на изящную высотку, она на мгновение задаётся вопросом, там ли уже Реджина, раздаёт ли поручения, требует ли свой обжигающий кофе? Она мягко вздыхает. Эмма понимает, что застыла на месте, только когда смотрит на вход в здание и видит её. И сердце Эммы делает сальто. Реджина, во всей своей красе, выходит через вращающиеся двери, прижимая телефон к уху. Эмме через дорогу не слышно, что она говорит, но она может представить. Этот тихий хрипловатый голос навсегда останется в её памяти. Вероятно, это что-то типа: «Я не понимаю, неужели так трудно сделать, как я просила». Она увлечена своими мыслями и не сразу замечает, что Реджина смотрит прямо на неё (ну, так кажется: она же в тёмных очках), стоя у открытой двери своего лимузина. Эмма не знает, что заставляет её сделать такую плебейскую (с точки зрения Реджины) вещь. Она машет. Такое чувство, что мир остановился, весь Нью-Йоркский шум, люди, машины, всё перестало иметь значение. В этот момент есть только они. И самое интересное во всём этом то, что Реджина медленно снимает свои фирменные очки, пристально смотрит на неё несколько секунд, а потом улыбается. Это не та ужасающая улыбка ты-сильно-облажался, но и не та редкая, радостная, которую Эмма видела в Париже. Но даже когда только уголки рта Реджины приподнимаются, её глаза… они сверкают. Эмма чуть не лишилась чувств. По её мнению, всё закончилось слишком быстро. Выражение лица Реджины меняется, и она коротко кивает. Похоже, опять вошла в образ. Она садится в автомобиль и исчезает из поля зрения Эммы. Если на этом их пути разойдутся, это гораздо лучшее воспоминание, нежели то, как Реджина искала её среди папарацци в «Тот День». Пружинистым шагом Эмма направляется к ближайшей станции метро.

[SQ]

Вид безобидно стоящей через дорогу Эммы воспламеняет жгучее чувство… гнева? замешательства? да, тихой тоски у неё в груди. Она из окна наблюдает, как Эмма поправляет сумку и начинает растворяться в толпе. Приятно видеть, что пусть Эмма и покинула «Подиум», «Подиум» не покинул Эмму — не до конца. Это она о стиле. И Реджина никогда не потеряет её в толпе… Она с любовью думает о красной кожаной куртке. Жаль, Эмма не знает, что это она подарила куртку… Это что-то бы изменило? Это их последняя встреча? Реджина мысленно признаёт, что у неё не хватает смелости преследовать Эмму. Особенно учитывая, как она ушла. Она наверняка считает Реджину ужасным человеком. Прежде чем её мысли опять завернут не в то русло, она отвлекается от них, понимая, что автомобиль так и стоит на месте. — Сидни. Так сложно двинуться с места? — спрашивает она как на допросе, снова надевая очки. — Вперёд.

[SQ]

Через пару недель после того, как её взяли в «Зеркало», Эмма тащится на кухню, устало зевая. Она легла спать в полночь после того, как написала забавную статью для колонки об образе жизни. После некрологов это шаг вперёд, так что Эмма не жалуется. Она призывает всю оставшуюся энергию, чтобы сделать себе чашку горячего какао. Если она по чему и скучает, так это по готовке Нила. У неё нет времени готовить, поэтому её «фирменные блюда» — это либо еда на вынос, либо разогретая в микроволновке. Не говоря уж о том, как утомительно готовить на одного. Но сегодня её день, так что Эмма балует себя горячим шоколадом со взбитыми сливками и корицей. Я стала такой скучной. Как только она делает первый глоток своего кулинарного шедевра, её недавно купленный смартфон начинает звонить откуда-то из недр дома. — Пожалуйста, хоть бы не по работе, — бормочет Эмма. Сегодня воскресенье, и раз уж она решила никак не отмечать свой день рождения, из дома она выходить тоже не хочет. — Привет, мам, — говорит она, увидев имя абонента. — С днём рождения, Эмма, — она слышит, как мама воркует на другом конце трубки и может представить, как та прослезилась. — Мой подарок уже дошёл? Я знаю, ничего особенного, милая, но… — Да, спасибо, я получила твой подарок, — говорит Эмма в прижатый к уху телефон, беря в руки кардиган с цветочками. — Тебе нравится? — счастливо спрашивает мама. — Очень… мило, — её ответ звучит почти вопросительно, она не знает, как охарактеризовать этот предмет одежды. Её поражает, что это не имело бы для неё никакого значения каких-то девять месяцев назад. Улыбка, которая появляется сама по себе, когда она слушает Мэри Маргарет, быстро исчезает, как только она вспоминает о «Подиуме». Мэри Маргарет совершенно не обращает внимания на то, что Эмма не излучает восторга по поводу подарка, так что Эмма решает оставить её в блаженном неведении. — Передаю трубку папе, пока он у меня её не отобрал. Мы ждём тебя домой на праздники, дорогая! Мы ужасно по тебе скучаем. Люблю тебя! — Я тоже тебя люблю, мама, — нежно улыбается она. Её мама может и самый раздражающе счастливый человек в мире, но вообще она лучшая. — Привет, солнышко. С днём рождения! — произносит папа, и Эмма чувствует, как глаза начинает пощипывать. — Привет, пап. Спасибо! — Я знаю, что она хотела как лучше, но даже я понял, что этот кардиган ужасен. Увы, ты же знаешь свою мать, — шепчет он, и Эмма смеётся, потому что вот такая у неё семья. Может у них и не самый лучший вкус в одежде, но они любят друг друга.

[SQ]

— Вау, вот это праздник, — бормочет она, ставя на барную стойку кекс с одной свечкой. — С днём рождения меня. Она скрещивает руки и кладёт их на стойку. Зажигая свечу, Эмма решает, что можно и что-нибудь загадать. Желаю не быть одной. Пламя гаснет, и дверной звонок оповещает её о чьём-то приходе. Ла-а-адно, совпадение жутковатое… Кто бы это мог быть в такое время? Уже семь вечера, и она никого не ждёт. — Генри?! — восклицает она, распахивая дверь. — Привет, Эмма. С днём рождения! — ребёнок сияет, держа в руках подарок. — Что ты здесь делаешь? Подожди, ты один? Боже мой, — она заводит его внутрь, закрывая дверь. Что он здесь делает? Он ранен? — За тобой следят? — взволнованно спрашивает она. — Нет, Эмма! — он качает головой, а его большие глаза успокаивающе глядят на неё. — Я не хотел, чтобы ты в свой день рождения была одна… Я подумал… Ты сердишься? — спрашивает он, опустив голову вниз и потирая ботинком пол. Эмма вздыхает. — Нет, конечно я не сержусь… — она проводит рукой по волосам, — но теперь мы должны отвезти тебя к матери. Она должно быть очень волнуется. — О, — он хмурится и наконец снова смотрит на неё. Внезапно его глаза загораются. — Подожди, я сделал для тебя кое-что! — Генри… — она слегка наклоняется, чтобы быть на одном уровне с этим замечательным ребёнком, — не стоило… Но спасибо тебе. За всё. — Пожалуйста, Эмма, — широко улыбнувшись, он вручает ей подарок. — Не обязательно открывать его сейчас, — застенчиво произносит он. С благоговением держа украшенный конверт, Эмма обещает: — Я открою его, как только вернусь домой, хорошо? Но сейчас мы должны отвезти тебя обратно. — Даже если Реджина, возможно, не желает меня видеть.

[SQ]

— Генри? — зовёт отчаявшийся голос, и у Эммы захватывает дух. Это Реджина, сбегающая по лестнице и несущаяся к ним на каблуках. «Как у неё это получается?» — единственный вопрос, который мозг Эммы способен сформулировать в данный момент. Эмма ощущает чудесный парфюм Реджины, когда женщина обнимает Генри, и не может отрицать, что испытывает невероятное удовольствие. Я скучала по тебе. — Всё в порядке? Где ты был? — вопрошает Реджина. Эмма наблюдает, как она на мгновение взволнованно кладёт руки ему на плечи, прежде чем снова выпрямиться. — Что случилось? — она бросает взгляд на Эмму, которая чувствует себя оленем в свете фар (и, вероятно, выглядит соответственно).

[SQ]

— Эмма? — шепчет Реджина, когда они встречаются взглядами. Словно повторяется их первая встреча, Эмма выдыхает: «Здрасьте», и время замирает. В голове всплывают воспоминания. День их первой встречи. День, когда Эмма начала интересоваться работой. То, как они становились ближе. Как появились чувства, всё начало меняться, и она влюбилась в Эмму. Самое яркое воспоминание: она стояла на лестнице музея Гальера и пыталась отыскать Эмму в толпе. И Эммы там не было. Глядя на Эмму сейчас, Реджина знает, что не может упустить эту возможность. Генри вернул её обратно. Это должно что-то значить. — Здравствуй, Эмма, — голос слегка дрожит, но она надеется, что лицо её пока не выдаёт. — Не желаешь составить нам компанию за ужином?