Бесконтрольно

Кто все эти люди вокруг меня?

— Ты сама во всем виновата! — резко выкрикнула Лилит, ставя размашистую подпись на бумагах о разводе. Эмма продолжала смотреть в окно, отвернувшись от всех. Лишь побелевшие пальцы, что крепко сжимали подлокотники кресла, выдавали ее внутреннюю ярость. Свон буквально пришла в бешенство, когда бывшая жена обвинила ее во всех бедах. Ей с трудом удалось сохранить на лице маску безучастности и отвернуться к окну, чтобы скрыть огонь в глазах. Она бы с огромным удовольствием высказала Лилит всё, что думает о ней и их разводе, но смолчала, потому что говорить плохо не только об умерших нельзя, но и о своих бывших. В конечном итоге люди сами выбирали себе партнера и несли ответственность за то, что с ними происходит в дальнейшем. Чёрт возьми, как? Как им удалось за три года все просрать? Винить Бегбедера было бессмысленно. Да и какой смысл винить того, кто изначально оказался прав? Думала ли Эмма еще год назад о том, что они с Лилит вот так закончат свои отношения? Нет. Свон оказалась не готова к тому, что вся тщательно замаскированная ранее гниль Пейдж наконец-то прорвет плотину и обрушится неудержимым потоком, хороня под своей скользкой и вонючей жижей то, что Эмма принимала за любовь. — Ты даже сейчас меня не слушаешь! — громкий окрик, больше похожий на истеричный визг, вырвал Свон из задумчивости. — Она все подписала? — обратилась Эмма к своему адвокату. Питер Галлахер утвердительно кивнул седой головой. Он симпатизировал и одновременно сочувствовал своей начальнице. Два с половиной года назад он настаивал на том, чтобы мисс Свон заключила с Лилит брачный контракт, но Эмма, плавающая среди облаков розовой любви, наотрез отказалась. А Питер копчиком чуял насколько омерзительно истинное обличье Пейдж, которую недаром в обществе прозвали «Драконихой». Но мозг блондинки напрочь отключало, стоило ей увидеть темноволосую красавицу с хищным блеском в глазах. — Прекрасно, — Эмма подтянула к себе бумаги, чтобы воочию убедиться, что Лилит теперь бывшая жена. — Прощай, — коротко произнесла она, вставая из-за стола. — Это ты виновата! Только ты! — яростно выплюнула ей в спину Пейдж, швыряя в массивную дверь кабинета своего адвоката подставку для ручек. Свон увернулась и на секунду замедлила шаг. Ярость клокотала, кровь бурлила, а пальцы рук напряженно сжались в кулаки. Питер осторожно коснулся ладонью ее плеча. — Она того не стоит, Эмма, — едва слышно сказал он. — Ты должен был мне об этом сказать еще четыре года назад, когда я ее только впервые встретила на приеме, — горько усмехнулась девушка, покидая адвокатскую контору «Мапс, Голден и партнеры». — Ты бы все равно не послушалась, — ответил Галлахер. Они с Эммой знали, что это так. Свон всегда поступала по-своему и терпеть не могла, когда кто-то пытался дать ей советы по делам сердечным. И решись даже Питер, ее старый и верный друг, хоть как-то прокомментировать выбор Эммы, то тут же получил бы едкое и резкое высказывание в свой адрес. Свон с женщинами, мягко говоря, не везло, впрочем, как и с деловыми партнерами. Почему-то она всегда подбирала только самую грязь, что была упакована в красивую и блестящую обертку. — В офис, босс? — спросил водитель, услужливо распахивая перед ней и адвокатом дверцу автомобиля. — Нет, — мрачно ответила Эмма. — Едем в «Монреаль». — Уверена? — нахмурился недоуменно Галлахер. Клуб «Монреаль» имел не самую достойную репутацию, а точнее, он слыл местом разврата, который одним махом нарушал все десять библейских заповедей. И не то чтобы Питер мог похвастаться нимбом над своей головой, но даже ему становилось несколько дурно при одном лишь упоминании об этом заведении. Он знал, что Свон была далека от сигарет, спиртного, наркотиков, азартных игр и проституток. Поэтому решение девушки в буквальном смысле повергло мужчин в шоковое состояние. — Ты можешь не ехать, — передернула плечами нервно Эмма, которой впервые в жизни захотелось напиться вусмерть и хотя бы на несколько часов забыть о существовании Лилит Пейдж и обо всем том, что с нею связано. Галлахер неопределенно закачал головой, пробормотав что-то невразумительное себе под нос. Конечно же, он поедет. За десять лет их общения Питер никогда не допускал даже мысли о том, чтобы оставить девушку одну тогда, когда она больше всего нуждается в чьем-то плече. Мужчина припомнил, как юная Эмма впервые постучалась в двери его кабинета. Галлахер тогда вел бесплатные приемы для жителей Вашингтона. Он и подумать не мог, что именно эта встреча перевернет его жизнь с ног на голову. И что именно эта восемнадцатилетняя девушка станет для него семьей. Питер за свои сорок пять лет ни разу не был женат, не имел детей, но с огромным удовольствием занимался благотворительностью. Свон была последней посетительницей тем пятничным вечером и потому Галлахер не слишком торопился завершить их встречу, тем более, что Эмма оказалась прекрасной собеседницей. Она четко и ясно излагала суть своей проблемы и задавала уточняющие вопросы к месту, внимательно слушая наставления адвоката. Кажется, тогда они опустошили по шесть или семь чашек кофе, когда рабочий телефон Питера пронзительно звякнул, прерывая их разговор. Мужчина снял трубку и снова положил ее на место, сбрасывая чей-то звонок. Наверное, именно это определило начало их крепкой дружбы и плодотворного сотрудничества. Питер помогал Эмме на первых порах строить бизнес. После заключения первой сделки он понял, что в бизнес-советах Свон не нуждается. Она обладала невероятным чутьем, бульдожьей хваткой и несгибаемой силой воли. Фирма Галлахера начала представлять интересы Эммы, а Питер стал первым советником и помощником. За десять лет бизнес Свон превратился из малого в крупный. Она сумела подмять под себя кучу маленьких компаний и объединить их в одну большую мега-корпорацию. К громкой известности девушка никогда не стремилась, да и, по правде говоря, не особо любила бывать на публике, поэтому старалась не афишировать свое состояние и отношение к бизнесу, скрываясь за спинами своих нанятых директоров и представителей компании. И лишь немногие знали, кто управляет «SAT». Эмма посещала приемы и какие-то вечеринки, как +1 по приглашению, адресованному Питеру, только для того, чтобы лично познакомиться со своими настоящими, потенциальными клиентами и конкурентами. На приеме у Дафны Лоуренс она впервые встретила Лилит, спустя полгода их перепалки и гляделки перешли в иное русло, сделав из них любовниц, а еще через полгода Эмма сделала предложение Пейдж, искренне считая, что их брак будет удачным, а любовь никогда не закончится. Вот только Лилит так не думала, через два с половиной года страсть поутихла, и темноволосая красавица почувствовала себя запертой в клетке. Обручальное кольцо казалось удавкой на шее, а совместный быт с Эммой — как нечто неизбежное и отягощающее. И пока Свон продолжала верить в вечность их лодки любви, Лилит искала пути отступления. Когда Эмма случайно застала ее в неприличной позе с другой на их брачном ложе, Пейдж самоуверенно заявила, что в этом виновата только Свон. Ведь именно их однообразный и скучный секс довел красавицу-жену до измены. Эмма сор из избы выносить не стала и, повинуясь какому-то слепому импульсу, постаралась наладить их давший трещину брак. Наивности девушке было не занимать, она так отчаянно стремилась сохранить отношения, что не заметила жирной точки невозврата. И, конечно же, для нее стало огромным шоком, когда однажды вечером после работы она приехала домой, который встретил её оглушающей и давящей тишиной. Лилит уехала, оставив на тумбочке возле кровати лишь обручальное кольцо и документы на развод. Корабль Эммы не сумел заделать пробоину и мертвым грузом пошел ко дну со своим раненным и одиноким капитаном. Свон почти с месяц смотрела на бумаги и не могла заставить себя их подписать. Она понимала, что Лилит никогда не вернется, как и страсть, которую они ошибочно приняли за любовь. Галлахер сидел рядом с ней томительными вечерами, пока Эмма молча пыталась починить свое разбитое сердце и пережить уход Пейдж. — Собирайся, — раздался приказной тон Питера, которому надоело смотреть на самоистязание девушки. — Давай же! — он буквально выдернул ее из кожаного кресла, заставляя подняться на ноги. — Отпусти, — вяло сказала Свон, не предпринимая более никакой попытки ему воспротивиться. — Нет, — покачал головой мужчина. — Ты больше месяца только и делаешь, что мучаешь себя. Когда ты в последний раз ездила в офис? А нормально ела? Ты спишь урывками и буквально таешь на моих глазах. Чего ты добиваешься, Эмма? Хочешь, чтобы Лилит увидела тебя изможденную, обессиленную и уничтоженную? Хочешь, чтобы она тебя пожалела? Хочешь, чтобы весь мир оплакивал твою потерю? — Ты не понимаешь, — бледными губами прошептала Свон. — Не понимаю? — усмехнулся криво Галлахер. — Может быть, — пожал он плечами. — Но я знаю точно, что это не твоя вина! И пусть тебе не понравится то, что я скажу, но это Пейдж все разрушила. Она причинила тебе боль, она изменяла, это она, а не ты, требует половину твоего состояния! Господи, да очнись же наконец, Эмма! Хватит позволять этому чудовищу измываться над тобой и наслаждаться твоей беспомощностью! — И что ты мне предлагаешь? — внезапно закричала Свон, выбираясь из его хватки. — Просто сделать вид, что ничего не было, что мне не больно? Что меня не раскраивает напополам сутками напролет? Я не могу взять и вычеркнуть три года из своей жизни! Я любила ее, черт побери! — Именно! Любила! — выкрикнул в ответ Питер. — И я не понимаю, почему ты до сих пор позволяешь ей измываться на собой? Я не знаю такую Эмму Свон! Даже десять лет назад ты была куда крепче и тверже, чем сейчас. Что она с тобой сделала? Что ты позволила ей с собой сделать? — опечаленно спросил мужчина. — Уходи, — яростно прошипела ему в лицо девушка. — Оставь меня. И Галлахер ушел, потому что эта Эмма действительно была ему чужой и совсем незнакомой. Может быть именно сейчас Свон не нуждается ни в ком, и, уж тем более, в том, кто станет давать ей советы. Понадобилось около недели для того, чтобы в кабинет Питера вошла Эмма. — Я подписала, — вместо обычного приветствия сказала девушка, кладя перед ним подписанные бумаги на развод. — Отошли ей экземпляры. — Она хочет личной встречи, — адвокат с любопытством смотрел в глаза Эммы. Теперь он узнавал прежнюю сильную и несгибаемую Свон, которая никому и никогда ничего не прощала. — Без этого она не станет подписывать документы. Ты все еще уверена, что не хочешь оспорить ее требования? Я могу составить наш вариант и отправить ее адвокату. Она не получит ни единого цента. — О, нет, пусть она забирает, — глаза Свон недобро вспыхнули. — Кстати, я уже все переделала и подписала свой вариант. Галлахер удивленно вскинул брови и принялся изучать документы. Согласно правкам бывшие супруги имели право претендовать на половину состояния друг друга. Пейдж была богаче Эммы, поэтому данный договор играл на руку Свон. — Неплохо, но что если она захочет публичного разбирательства? — нахмурился Питер. — Тогда ты напомнишь ей о том, что в нашем гараже стоит камера и у меня есть видеозапись, где она трахает свою секретаршу на капоте моей машины, — прорычала рассерженно девушка. — Боже, Питер, я была такой слепой, просто поверить не могу… — опустившись в кресло напротив стола адвоката, закрыла лицо ладонями Эмма. — Она изменяла мне не раз и не дважды, а я наивно верила, что смогу наладить наши отношения. Лилит не любила меня и ей не хватило даже достоинства, чтобы сказать об этом мне лично. Она просто обвинила во всем меня, а после ушла, заявив всем своим друзьям, что это я ей изменяла и даже занималась рукоприкладством. Ты можешь в это поверить, Пит? — горько рассмеялась Свон. — Она смешивает меня с дерьмом, пока я пытаюсь оправиться после удара. К черту ее! — девушка вскочила на ноги. — Пусть говорит, что хочет, плевать. Но я не дам себя растоптать и, уж тем более, не позволю ей забрать половину того, что я заработала за десять лет. — Вот теперь я вижу перед собой прежнюю Свон, — усмехнулся довольно Галлахер. — Я займусь бумагами и сообщу, когда мы с ее адвокатом придем к соглашению. Поужинаем вечером? — Я напросилась к Ведьме, присоединишься? — насмешливо вскинула левую бровь Эмма. Она знала, что Питер недолюбливал ее Кору и старался без острой надобности с ней не контактировать. — С удовольствием, — принял вызов мужчина. — Заедешь за мной? — Будь готов к шести, ужин у нее дома, к нам присоединится ее дочь, — откровенно издеваясь, добавила Свон. Галлахер и в этот раз стойко принял удар. Хотя ужин в окружении семейства Херши для него был почти тем же самым, как если бы самолично согласиться на ужин в аду.