Начать с начала

Ненавижу этот мир, ненавижу себя, свои слабости, ненавижу эльфа, Гофмейстера, Хранителя, Ангела Смерти, Совет. Злость бурлит в моей крови, постоянно подпитывая организм адреналином. Как я могла допустить все произошедшее? Очень просто - потому что себялюбивая дура. Думающая не головой, а совершенно другим местом. Вернуть эльфа к жизни, чтобы избавиться от некоторых особенностей и так пошатнувшейся психики - глупо? "Да, ты совершенно права" - отвечает моё второе "Я". "Сама виновата, нужно было все взвесить, просчитать, получить больше информации о принцессе, а не очертя голову поступать наобум. Жизнь - рулетка, выстрел не оказался холостым". Сколько времени я разговариваю сама с собой, идя по королевской дороге назад в Нью-Йорк? Не знаю. Человек - существо общественное, ему речь дана, чтобы говорить. За неимением собеседника я "болтаю" с воображаемой подружкой. Она всегда права, холодна, беспристрастна, неподкупна, независима и правдива. Подружка следует тенью, не отходя ни на шаг, не спит, не ест, её имя - гребаная совесть. Именно эта, буквально, божественная дрянь сводит мой разум с ума, заставляя жалеть о случившимся, раскаяться в совершенных промахах и думать. Думать постоянно... Думать, как изловчиться и выкрутиться снова из сложившейся перипетии. И самое главное - не совершить новых промахов, ошибок и всего, что им сопутствует. Я сама во всем виновата: влезла в решение богов, вернула того, чьё место было во тьме. Я пошла наперекор собственной судьбе приняв предложение Гофмейстера, теперь иду наперекор "великому колесу" жизни, приняв решение касаемо Принца. "Ты вернула монстра", - эхом преследует честолюбивая подружка. Вопрос нужно поставить иным способом: кто из нас двоих теперь монстр? Я или он? Часы, проведенные в пути, перестаю считать. Зачем? Под землей, в её недрах, где скрыты несчетные богатства и великие тайны, время течет по другому. Дни и время суток не играют практически никакой роли. В мире подгорных карликов, который радостно открыл объятья "сказочным" созданиям, появляются совсем другие приоритеты. Уже не обращаю внимание на брошенные поселения гномов, на красоту драгоценных жил, которые так поражали меня ранее. До разговора с Ангелом Смерти я была другой. Я была не я, а лишь глупая девица, возомнившая себя перстом судьбы. Девица, которая в угоду собственным желаниям изменила ход событий. Для мира, в котором сейчас пребываю, - Нуала безобидна. Принцесса-надежда. Для оставшихся в живых существ найдется частичка любви и понимания в королевском сердце. Она - связующее звено между разрозненными кланами эльфов, троллей и всех тех, кого не смогла хоть как-то классифицировать. Из неё получится отличная королева, потому что эльфийка рождена для трона. Править независимо от собственных желаний и интересов, править так, как любящая мать воспитывает своих малых детей. В этом вся суть наследницы Балора, и об этом поступке я совершенно не жалею. Возможно, он единственный за всю сознательную жизнь достойный... за который можно и жизнь отдать. Да! Этот поступок - моя гордость, венец всего, что совершила. Но у этого венца есть колючки! Они словно занозы, проникли глубоко в плоть и заставляют раны кровоточить. Острые шипы - это желания и стремления Нуады в отношении людей. Я знаю... Принц не изменился, и при удобном случае начнет "кровавую жатву". "Переубедить его не смогу, значит... - холодное остриё копья жжет руку, - значит, я взвалю еще одно бревно к кресту покаяния". Приму на душу непростительный грех, уподоблюсь проклятому предку и отниму жизнь. И с чего я взяла, что смогу все исправить? Что буду мудрее, буду сильнее тех родственников, которые ушли в мир иной, будучи позорным пятном на фамильной чести? С ЧЕГО Я РЕШИЛА, ЧТО БУДУ ЛУЧШЕ ИХ? Гордость. Всеми моими действиями руководила гордость: за себя, за своих родителей, за весь свой род. Она незаметно переродилась в гордыню, которая разожралась на амбициях, желаниях, мыслях. Грош цена данным Совету обетам. Я не способна противостоять их решениям. Я не могу сказать "НЕТ", а лишь бегу от проблем. Торговалась с ними за родительское состояние, торговалась за собственную свободу, торговалась за право самостоятельно принимать решения. Доторговалась! Продолжая двигаться по направлению к "Городу Ангелов", иду до тех пор, пока силы не покидают тело, и оно жалобно просит привала. Единственное, что может отвлечь от грустных мыслей - усталость. От долгих переходов ноги часто сводит судорогой, я намеренно причиняю себе физический дискомфорт. Запыхавшись, падаю на камни и, совершенно не заботясь об удобстве, забываюсь во сне. Усталость - то лекарство, которое не дает мне отчаяться. Не дает разреветься в очередной раз, как слабовольной и истеричной девке. Теперь я хорошо понимаю, почему монахи в эпоху средневековья истязали собственные тела, дабы укрепить веру. Но что укреплять таким образом мне? Большая часть пути была пройдена в короткие сроки. Правду говорят, что путь назад занимает меньше времени. Останавливаюсь возле полюбившегося озера с экзотическими светлячками. Здесь спокойно; ровное блюдце водоема, ставшее бирюзовым от люминесцентных насекомых, очаровывает. Это удивительное место, нереальное, место обитания фей из детских фантазий. Место, где нет ничего невозможного. Мои мысли заняты только озером, прохладной влагой, кристально чистой и сладковатой на вкус. Тело, повинуясь древним инстинктам, само решает, как двигаться в тяжелой толще воды. Грести руками и ногами тяжело, словно плотность воды стала расплавленным свинцом. Но это приятная тяжесть, доставляющая удовольствие. Здесь нельзя плыть брасом, брать расстояние силой и нахрапом. Только плавные движения, совершаемые сдавленным в водной массе телом, дают возможность оказаться где-то на середине водоема. Вода формирует его изгибы, оттачивая и синхронизируя их в причудливый русалочий стиль плаванья. Кожа на плечах покрывается мурашками всякий раз, когда волна становится больше при гребках. Но мне не холодно, с первыми шагами по каменистому дну ноги перестали чувствовать разницу в градусах. Или мой разум играет плохую шутку, или же действительно озеро вокруг меня приобретает температуру человеческого тела. Наверное, все же мозги: потому что только под землей я начала разговаривать сама с собой, придумала правдолюбку-подружку. Чего дальше ждать? По идее, следующими должны быть зрительные галлюцинации. Но их пока не было. Перевернувшись на спину и раскинув руки в стороны, я ищу дыханием нужный ритм, чтобы при выдохе или же вдохе с головой не уходить под воду. Надо мной кружатся тысячи насекомых, мерцая с разной интенсивностью. Может, им просто нравится своеобразно "порхать" или же они таким образом общаются между собой? Неважно, главное, что свод пещеры превратился в живую разнооттеночную мозаику зеленого цвета, которая отсвечивается успокоившейся гладью воды. Надо мной зелень, бирюза и малахит, а под низом - абсент, начисто лишенный алкогольной составляющей. Выдохнув, мое тело словно засасывает внутрь этого напитка, плавно и нежно. Несколько маленьких пузырьков воздуха, медленно кружась, срываются с губ и поднимаются вверх. Я вижу их отчетливо, так как сияние светлячков достаточно сильное, чтобы не напрягать глаза и не щуриться. Я здесь не одна: озеро, которое так легко окутало гостью, живет собственной размеренной жизнью. Оно либо принимает тебя, создавая вокруг теплый "кокон", или же отторгая - выталкивает. Если злится - безжалостно топит, навсегда укрывая в своих таинственных подводных гротах. Задержанное дыхание позволяет опуститься немного глубже, всего полтора-два метра разделяет меня от воздушной прослойки каменно-водного "пирога". Наверное, если озеро и свод пещеры условно назвать коржами, то я и светлячки выполняем роль начинки и изюминки. "Да, вот и бредовые ассоциации начались", - говорю сама себе. Глубина водоёма небольшая, всего четыре-пять метров с окутанным темной дымкой дном, которая скрывает возможные сокровища или же нечто ужасное, которое притаилось внизу, высматривая добычу. Странно, но возможное наличие такого рода опасности не вызывает тревогу. "Пофигу" здесь уместнее сказать, чем "совершенно безразлично". Печаль, вина, разочарование постепенно "смываются", и в душе остается пустота. Та пустота, при которой не чувствуешь, не слышишь, не ощущаешь ничего, кроме биения собственного сердца. И от этого хорошо, приятно, нет воспоминаний, нет тех поступков, за которые стыдно, ничего нет... Кроме желания дышать. Это острая физическая потребность бьет по голове, заставляя болезненно пульсировать кровь в висках, а легкие лопаться и выворачиваться наизнанку. Моментально приняв в воде вертикальное положение и отталкиваясь ногами, помогаю руками подняться к поверхности. Вынырнув и жадно глотая воздух ртом, я вдруг поняла, каким подарком одарило озеро. Оно дало мне почувствовать умиротворение от вечного покоя, которое застыло в глубине. Сняв напряжение, накопленное в течение стольких дней, у меня появилось ощущение свободы. Уже подплывая к берегу, где были разбросаны снятые в спешке вещи, замечаю практически черную по цвету муть, разошедшуюся клубами в разные стороны береговой линии водоема. От неожиданности оступаюсь на острых камнях дна и с головой ухожу под воду. Да что здесь происходит? Кое-как поднявшись на ноги и балансируя между черными пятнами, которые медленно растворяются и исчезают, с трудом выхожу из озера до середины бедер. Рядом с рюкзаком, так неосмотрительно брошенным возле самой кромки воды, сидела старуха. Длинные, всклоченные и опутанные сединой волосы были рассыпаны по плечам, и некоторые пряди намокли. Сморщенное, покрывшееся глубокой сетью морщин, лицо имело правильные черты. "Красавицей была в молодости", - шепнула воображаемая подружка. Не обращая внимания на меня, старуха что-то стирала. В электронно-зеленом свете, излучаемым насекомыми, трудно было понять, что именно усердно терла и полоскала невесть откуда взявшаяся древняя обитательница пещер. Но своими крючковатыми пальцами явно теребила женскую одежду. Возможно, она стирала грязную сорочку или же рубаху, потому что иссушенное и костлявое тело прикрывала только клочьями рваная юбка. Сидя на корточках и напевая едва слышную мелодию, аборигенка подземелья несколько раз сполоснула вещь, высоко поднимая руки над головой. Остановившись совсем рядом со старухой, я узнаю в покрытой грязными пятнами собственную рубашку, которую выбросила в урну вместе с остальной одеждой перед путешествием в Бетмору. Это она, потому что вещь дизайнерская, дорогая и сшитая на заказ в единственном экземпляре. Не сомневаюсь, что какой-нибудь бомж, перебирая мусор, нашел вещи. Но каким образом батистовая сорочка оказалась здесь? Подняв на меня голову и сфокусировав взгляд, подземная жительница злобно рассмеялась. Голос полный смеси веселья, презрения, надменности и ехидства скрипуче крякал, нагоняя ужас. Отжав рубашку и поднявшись в полный рост, старуха резко швырнула мне её в лицо. Не успев перехватить одежду руками, я стягиваю прилипшую к груди мокрую ткань. Вещь безнадёжно испорчена пятнами, похожими на чернильные. Гадкий запах, идущий от сорочки, заставляет меня скривиться. Так обычно пахнут вещи пропитанные кровью и гноем, и моя рубашка воняет этим смрадом. Отбросив её в воду, с брезгливостью отмываю руки. Все мою и мою, под смех старухи, которая к тому же еще и пляшет от радости. Тыча узловатым длинным пальцем в мою сторону, старая ведьма убегает во тьму, скрываясь в очередном из пещерных проёмов. Только сейчас понимаю, что так и не успела послать каргу куда подальше, потом перевела взгляд на руки. Ничего! Кожа ладоней и груди абсолютно чистая, нет также рубашки, которая затонула рядом со мной. Закрыв глаза и сделав пару глубоких вдохов, выхожу на берег. Мокрая коса плетью бьет по икрам ног. Легкий озноб усиливается и, уже натягивая лосины, с трудом удерживаю дрожь в ногах, так как ступни все еще не обуты в ботинки, а камни безжалостно вытягивают тепло. В костюме тело защищено от перепадов температуры и переохлаждения. Но на мокрой коже, лишенной поддержки термодинамической ткани, холод быстро вступает в свои права. Да еще волосы намокли, вода ручейками стекала с кончика хвоста, оставляя дорожку из капелек на камнях. Не дожидаясь пока обсохну, натягиваю оставшиеся вещи на мокрое тело. Тепло, мягкое и нежное чувство, словно пушинка, приятно расходится по ногам в разные стороны. Выявив наиболее холодные участки тела, ткань перераспределяет тепловой поток, выравнивая общую температуру под одеждой. Кайф. Наспех застегиваю молнию куртки и принимаюсь за ботинки. Пальцы на ногах закоченели, и, оказавшись в обуви, начинают покалывать сотнями иголочек. Выжав несколько раз косу, быстро натягиваю капюшон, забросив волосы за спину, и сворачиваюсь калачиком на наиболее ровном участки дороги. Подложенный под голову рюкзак служит своеобразной подушкой. Засунув руки в рукава куртки и сжав ладони в кулачки, стараюсь согреться. За столько суток, проведенных в пути, и не искупаться - значит лишить себя не только удовольствия. Жаль, что рядом нет термального источника, волосы просохли бы быстрее. Сон берет свое, и, почти находясь в царстве Морфея, вижу идущего навстречу эльфа. Как всегда сосредоточен, холоден, надменен. Ему проще, за столько лет существования этой расы природа сделала из них "чистую линию". Это значит все, баста! Дальше эволюционировать как виду ушастым некуда. Глаза Нуады имеют большую радужку и зрачок по сравнению с человеческим, что дает преимущества в зрении: соколиный взгляд и способность видеть в темноте вовсе не дар магии, а простая биология. Положительная реакция организма на способность адаптироваться к различным экстремальным условия. И темнота одна из них. Поэтому эльфу не нужны ни фонари, ни факелы, он и так хорошо видит дорогу в отличие от меня: очки и фонарь всегда в работе. Как зануда справляется с пещерным холодом - да понятия не имею, но использовать связь в подобных целях дело глупое. Точно знаю, что принц идет навстречу тем же путем, что и я. Значит, разминуться шансов мало... Борясь с желанием тяжелых век закрыться, озадачиваюсь тем, где же все-таки произойдет встреча. Нуада двигается быстро, используя знание о геомагнитных зонах, потому что, даже приложив все силы, двигаться со скоростью супермена ему не дано. По выражению лица понимаю, что для себя эльф уже решил исход поединка. Но легкое напряжение выдает ушастого: по его расчетам голова человека должна была лишиться опоры примерно сутки назад. А я все еще жива! Вот незадача-то какая, не рассчитал малость. Прикинув скорости, которыми мы идем навстречу, понимаю, что лучше дождаться Принца возле брошенного поселения гномов, там устроить засаду проще. Есть где спрятаться. Физически эльф сильнее, его боевые навыки не идут ни в никакое сравнение с моими. Значит остается нападать со спины. Мерзко... Сон слетел, как будто его и не было вовсе. Достав упаковку с таблетками, запиваю одну водой. Вроде ни вкуса, ни запаха, но глотаешь, потому что нужно. Дурное предчувствие медленно разрастается в груди, комом подкатив к горлу. Хватаю рюкзак, быстро закидываю за плечи и со всех ног мчусь к каменному уступу, выпирающему из стены пещерного свода. На ходу натягиваю перчатки, блокирующие замки сами затягиваются на запястьях. Резво подпрыгиваю и цепляюсь правой рукой за уступ, подтягиваясь и перекидывая ногу через выступ. Уже стою под потолком свода пещеры. Поднявшись еще на пару метров вверх, сливаюсь с темнотой подземелья. Нашарив рукой боковой карман рюкзака, вытаскиваю наружу наконечник копья, врученный Ангелом Смерти. Стальное остриё за секунды становится неподъёмным, оттягивая руку вниз. Не знаю, то ли от страха, то ли от возбуждения, но кисти пробил сильный тремор, и ладони вспотели. Заметив вдалеке приближающуюся фигуру эльфа, замираю. Бравада моментально исчезает, оставляя место страху. Я боюсь, сильно, очень, сердце замирает и начитает биться в груди со скоростью 220 ударов в минуту. Какого хрена я решила, что убить его будет просто? Воображаемые идеи рассыпались в пух и прах, оставив место нерешительности. Другими словами я, черт возьми, обделалась в собственные штаны. Ушастый чувствует мое присутствие, сколько следов оставлено у озера, на дороге... Но каким образом Принц умудрился оказаться здесь так быстро? Я думала, что в запасе есть чуть больше суток. Нуада остановился возле водоема, почти у самого края берега. Опустившись на колено и проведя кончиками пальцев по бирюзовой глади, Принц поднес руку к лицу и принюхивался к запаху. Злобно рыкнув и поднявшись в полный рост, эльф внимательно осматривался вокруг. Он шел ровно по моим следам, повторяя шаг за шагом, словно прикидывая действия противника. Вот здесь подняла что-то, здесь обулась, там прошла к дороге и улеглась на землю. Даже влажные следы на плотном слое пыли с легкостью выдавали мое присутствие. А принц помимо того что был воином, являлся еще отличным следопытом, определяя дичь по запаху. От меня воняло, разило страхом и желанием провалиться еще глубже под землю, чем есть на самом деле. Зажав острие в зубах, руками хватаюсь за каменный потолок и начинаю аккуратно продвигаться к середине дороги, стараясь оказаться над Его Величеством. Эльф кружит, бесшумно переступая с ноги на ногу, протаптывая на пыльном полу причудливый узор. Медленным, плавным движением руки копье приобретает свою изначальную форму, необходимую для боя. О нет, бой - слишком громко сказано, упертый псих просто свернет мне шею, как цыпленку, а копье так, для устрашения. Принц нагло использует связь, чтобы узнать, где я спряталась. Блоки не помогают, и он чувствует первобытный страх загнанной жертвы, её трепет перед охотником, и презрительно ухмыляется. - Человек! Ну чего же ты ждешь? Так легко бросившая вызов на смертельный поединок, ты прячешься, забившись в угол... Трясешься от ужаса! Где же достоинство и честь? - принц, раскинув руки в стороны, ждал. Ждал ответа и хоть каких-нибудь действий. Что ж, пусть ждет, а я и повисеть могу, долго. Примерно до тех пор, пока феромоны страха не развеются. Единственное важное для меня преимущество заключалось в том, что стоявший внизу эльф вряд ли разглядит противника сейчас. И не потому что тьма скрывающей завесой прячет тело, а потому что он уверен: мерзкий человечек, осмелившийся дерзить, спрятался внизу, прямо перед его носом. Так пусть ищет там. Стараюсь сосредоточиться, у меня всего лишь один шанс из тысячи, и облажаться я не имею права. Во всяком случае, на кону собственная жизнь. Стараюсь абстрагироваться от переполнивших эмоций, пытаясь взять страх под контроль. Вдох, глубокий, бесшумный выдох, опять вдох... спокойно, спокойно. Здесь высоко, но не достаточно, чтобы разбиться насмерть. Эльф замер, чувствуя эмоциональные колебания другого существа. Воин, следопыт, теперь охотник. Сколько же ипостасей сменил Принц за всю свою долгую жизнь? Страшно, как ни стараюсь, но обуздать это чувство не могу. Я не убийца, я не знаю как это сделать! Язык порезался об заточенное лезвие клинка, вкус крови медленно заполняет рот. Солоноватая с железным привкусом капелька стекла на подбородок и зависла, вот-вот готовясь сорваться вниз. Единственное, что приходит на ум, так это то, что удар нужно нанести в маленькую ложбинку, образовавшуюся при сочленение головы с первым спинным позвонком. Верная смерть: безболезненная, мгновенная и как же мне от всего происходящего становится тошно. Я создана для другого, банально, наверное. Но нанести удар рукой, которая не дрогнет, сложно, к тому же попасть в выбранное место сродни ювелирной работе. А эльф и так уже довольно посчитался со своей гордостью, сделав скидку на пол. Сам пришел, стоял и ждал ответных действий. Нуада прислушивался. Представитель древнего народа снизошел до разговора с мерзкой тварью, но не видел во мне достойного противника. На губах застыла ироничная улыбка и, обернувшись по своей оси, мужчина сложил копье, уставившись в противоположную сторону от озера. Я знаю, что он там высматривает: пара узких расщелин углубляются вниз на несколько километров, связываясь с еще одним глубоким провалом. Протиснуться туда можно только если снять со спины рюкзак, хотя эльф вряд ли поместится, комплекция не позволит. "Какие же вы мелкие, трусливые и жалкие потомки приматов! И ты ничем не отличаешься от своего племени", - мысли Принца сверлят сознание с остервенением. Так значит я потомок обезьяны? "Дарвина, что ли, начитался?" - бросаю в ответ. Сейчас эльф повернулся ко мне спиной, стоял спокойно и не двигался. Копьё в собранном виде было зажато в руке, спокойный и непоколебимый, полностью уверенный в себе, он продолжал ждать. Снова убеждаясь в том, что люди - это низшие существа, не достойные существования. Эльф был наиболее уязвим, развернувшись спиной к предполагаемому месту моего приземления. Отцепившись правой рукой от выступа, зажимаю наконечник копья в ладони. Сильно, настолько, что чувствую как острая заточка лезвия при надавливании рассекает кожу, оставляя довольно глубокий порез. Кровь тонкой струйкой стекла до запястья и капает вниз. Мне плохо, все чувства обострены до предела. И я не хочу делать то, что делаю. Не хочу! Это противоестественно, это нарушает мои принципы и убеждения, но если сейчас я готова отступиться, то остроухий - нет. Ему известно то, о чем говорил Ангел Смерти, он знал, что не умрет даже тогда, когда впервые метнул нож в мою сторону в темных переулках троллевого рынка. И, не попав, эльф не промахнулся вовсе, он просто дал знать. А я по глупости приняла промах за случайность. Поэтому и сейчас вряд ли он остановится. В этом мире нам двоим не место. Кап, кап, кап. Три капельки упали со звоном на валун поверх груды камней, которые перегораживали дорожное полотно поперек. Острый слух не подвел эльфа, и он протягивает к ним руку. Еще пара капелек приземляется на лишенную пигмента кожу кисти. Нуада растирает кровь пальцами и поднимает голову вверх. Время замерло, словно в замедленной съемке мозг реагирует на происходящие. Одновременно встретившись взглядом с наследником, я отпускаю хватку руки и камнем падаю вниз. За доли секунд до приземления касаюсь плеча эльфа. Второй рукой с зажатым наконечником упираюсь в основания шеи противника. "Его вернули", - отчаянно, раненой птицей, прорывается сквозь затуманенный разум послание. Не осознавая дальше свои действия, тело кренится в сторону и, падая на землю, совершает кувырок. Всего пара миллиметров разделило мою голову от копья, который со звоном рассек воздух. Не раздумывая, я бегу к боковой расщелине, которая располагается ближе всего. Почти добежав до узкого проёма, быстро падаю на спину и ногами проскальзываю в отверстие. Полностью протиснуться внутрь мешает рюкзак, поэтому я поднимаю вверх руки, выскальзывая из ремней, и, упершись в стенки ногами, с силой тяну ношу на себя. Шустро ползу вниз, совершенно не замечая, что под ногами пустота. Не успев ни за что зацепиться, падаю вниз и, больно приземлившись на спину, качусь под наклоном к центру небольшой пещеры. Очки сползли с носа так и норовя потеряться. Пытаюсь затормозить ногами, но выходит плохо, да еще и рюкзак тянется сзади, создавая за собой небольшой камнепад. Пару раз перевернувшись, я наконец-то остановилась. Боль от ушибленной спины перекликается с содранной в кровь щекой. Попытавшись подняться на ноги, я отхожу в сторону и усаживаюсь в безопасный угол, между камнями. Переведя дыхание, я стараюсь расслабиться, вытянув вперед ноги. "Это все, на что ты способна? Позорно удрать и забиться в угол!" - эльфа трясло от ярости, и, припав к расщелине, он пытался разглядеть меня в темноте. - Лучше бы спросил, откуда я смелости набралась, оставив тебя в живых! - парирую в ответ и с облегчением выдыхаю. Активировав карту и сверив свое местонахождение с данными, подымаюсь на ноги. Все еще не до конца осознавая, что произошло, радостно смеюсь. Ха, живая! Закинув на одно плечо изрядно потрепанную ношу, оставляю на одном из больших валунов наконечник. Он, словно камень на шее утопленника, не давал мне освободиться от вины за последние действия. Как я вообще могла даже представить себе, что совершу убийство? Прогнав наваждение, еле перебираю ногами. Об ушастом не беспокоюсь. Для того чтобы спуститься на этот уровень пещерных галерей, ему потребуется немало времени. К тому моменту я буду далеко от него. До троллевого рынка Принц не догонит, а что будет потом - я даже думать не хочу. Вполне возможно, что покину Нью-Йорк, переехав жить в какую-нибудь экономически отстающую страну, затеряюсь среди населения. Но это все потом, а сейчас нужно просто идти вперед. Идти до тех пор, пока снова не выбьюсь из сил. * * * За происходящей схваткой свысока наблюдало две фигуры, чьи очертания было невозможно разглядеть ни человеческому, ни эльфийскому глазу. Они сосредоточенно замерли в ожидании того, кто из двоих существ погибнет. Но вопреки надеждам Ангела Смерти, девушка не нанесла поражающего удара и, внезапно передумав, спряталась среди множества расщелин. Под громогласный хохот спутника, Смерть с оглушительным ревом исчезла, заставив стоящего в одиночестве Принца вздрогнуть. Он не мог видеть наблюдателей, но интуитивно ощущал, что кроме человека рядом находится еще кто-то. Морок же наоборот, слетев вниз, тенью оказался за спиной эльфа и с наслаждением вдыхал запах наследника Балора. Всего несколько секунд показались вечностью Нуаде, пока он поворачивался лицом к тому, что стояло за спиной. Но не увидев ничего кроме пустого пространства и взяв эмоции под контроль, эльф направился наперерез человеческой женщине. Оставленная на камне часть копья притягивала наместника Ломана, словно магнитом. Внимательно разглядывая филигранную заточку оружия, Морок "лицом" оказался рядом со сталью. Подув на острие, темный лорд наблюдал за тем, как серебристо-лунное лезвие рассыпается песчинками в воздухе. Словно пылинки кружащиеся в лучах солнечного света, так и серебристая вуаль клубилась во тьме, вызывая "улыбку" у Морока. Разметав песчинки взмахом руки, наместник навсегда покинул подземелье.