Аристократия

Ранним свежим утром, стоя перед распахнутым настежь окном, ТэХён играет на скрипке что-то из Мендельсона. Его идеальные пальцы грациозно бегают по струнам, а смычок энергично ходит вверх и вниз; плавные движения сопровождаются мелодичным звучанием инструмента и лёгким колебанием тёмных волос. Каждое утро начинается по расписанию, поэтому, хоть композиция и приятная, ТэХёну не холодно-не жарко. Его будоражит лишь правильность действий и ровное звучание выученных наизусть нот. Это он считает достойным. — Ваше Королевское Высочество, — негромкий ровный голос дворецкого заставляет Тэ прекратить игру. — Завтрак готов. — Спасибо, Джером, я сейчас спущусь. ТэХён аккуратно складывает инструменты в чехол, закрывает нотную тетрадь, в которую он уже даже не смотрит, а просто механически открывает её каждый раз перед исполнением, и поправляет запонки на рукавах белой рубашки. Он знает, что за трапезой будет обсуждение предстоящих мероприятий и последних новостей, а после завтрака его на оригинальном немецком ждут труды Гегеля, пропитанные абсолютным идеализмом. Знает, что он потратит на это ровно два часа, а затем приступит к практике французского языка. После обеда будет практиковаться в верховой езде, а вечером выйдет в огромный полусухой ноябрьский сад и присядет на дубовую скамью под деревом. Это любимая часть его дня. И дальше снова деловые встречи… Для ТэХёна время будто замерло в восемнадцатом веке. Классика, титулы, манеры — ещё рыцарских боёв не хватает. Хотя, отчасти и это есть в виде занятий конным спортом и фехтованием. Ему всего двадцать три, а со своими знаниями дискутировать он может практически с любым учёным в области философии, литературы, музыки, искусства, а также некоторых наук вроде алгебры, физики, химии и геометрии, может даже замахнуться на экономику. Без преувеличения. Да, действительно приятно ощущать своё превосходство над всеми. ТэХён хоть и обучен манерам, и с вежливостью проблем не имеет, только вот нет-нет, да и проскакивает в его взгляде или выражении лица лёгкое пренебрежение и надменность. Особенно когда он общается с родственниками или деловыми партнёрами. Он чувствует себя идеальным человеком — и не ошибается. Ему все говорят о том, что он идеален: все СМИ, все близкие, все вокруг, но самое главное то, что ТэХён и сам прекрасно ощущает свою исключительность. Во дворце семьсот пятьдесят пять комнат, и Тэ знает их все без исключения, даже чуланы и подвалы, что уж говорить о потайных комнатах. У него фотографическая память. Педантично разложенные в его комнате вещи не претерпевали изменений с того момента, как он научился читать. Минимализм интерьера и вместе с тем огромная захламлённость, собранная в порядок, заставляла любого входящего ощутить, что «всё на своих местах». Где-то на подсознании. И сейчас это чувство сохраняется у любого входящего человека. Да, ТэХён бесспорно самый идеальный человек как минимум в Англии. В ста двадцати километрах к северу от Лондона, где в Букингемском дворце обитает идеальный ТэХён, находится грязный Питерборо. На берегу реки Нин сидит двадцатилетний растрёпанный парень в испачканных потёртых джинсах и огромном сером свитере крупной вязки. Он ошарашенно слушает старого отца, который представляет из себя жалкое зрелище: сгорбленный комок печали и сожалений. — ЧонГукки, только не надо её искать, хорошо? Она не узнает тебя и выгонит. — Не смейся надо мной. Она — моя мать. — Эта женщина оставила нас, бросила на произвол судьбы, сынок. Что ты ей скажешь, даже если найдёшь? — А это уж я сам решу, — жёсткий, ультимативный тон. — Если она такая плохая и бросила нас, зачем же тогда ты хранишь её фото? — Послушай, ты… — Не хочу! Я отправляюсь в Лондон, ясно? — Но работа, как… — Это займёт не больше недели, а потом я вернусь с любым исходом, так что развози газеты без меня. Это лишь на какое-то время. Ты рассказал мне достаточно, чтобы я знал, откуда начать и с чего. ЧонГук подскакивает с промёрзлой земли, на всех парах несётся в их маленькую с отцом обшарпанную однушку и принимается кидать в небольшую сумку только самое необходимое, а потом в том, в чём был, отправляется на главную трассу в надежде поймать попутку. Адель Маккарти — так зовут женщину на старой, замызганной, местами порванной фотографии. Гук нашёл её совершенно случайно, когда она выпала из наволочки отца. Затем ряд вопросов и настойчивость сделали своё дело — он раскололся. Ладно, пусть и бросила, ЧонГуку просто хочется взглянуть ей в лицо, в глаза, и понять, почему? Почему отцу в одиночку пришлось воспитывать его, ставить на ноги, учить? Почему они живут в таком злачном грязном месте с животным страхом выйти на улицу ночью, где полно мерзости? Суровость условий сделала из милого мальчика агрессивного, грубого парня, который очень не любит, когда кто-то ставит себя выше него самого. Он не сломался, он выжил — значит, он достоин уважения и отношения к себе как к равному. Почти вся жизнь ЧонГука прошла на улице в нескончаемых драках и разбое. Кто-то скажет — задира, хулиган, но Гуку плевать, потому что всё это он делал не для удовольствия, а для того, чтобы просто прожить хотя бы ещё один день. Можно пойти на многие вещи, чтобы не умереть, но пока каждый не окажется на его месте, будут люди, которые осуждают такое аморальное поведение. И не все знают, как мало получает старый почтальон, как у него болят ноги и спина и как сыну приходится помогать ему хоть чем-то. Да уж, жизнь добра не ко всем, но выкручиваться приходится. Так что ЧонГук найдёт свою мать и посмотрит ей в глаза. Тогда он всё поймёт. Всё. Ноябрьским вечером следующего дня ТэХён сидит в своём сером пальто, накинутом на чёрную водолазку, и созерцает, как смеркается. Уже холодает, поэтому чёрные кожаные перчатки на его руках как нельзя кстати и сидят, к слову, просто отлично. В голове философские мысли о неизбежном течении времени, а на губах блаженная улыбка от осознания того, что, хоть он сам не вечен, его новая композиция на скрипке оставит бесследный отпечаток на этом самом времени и пронесётся на века и после его смерти. Кусты шевелятся от порыва ветра, и ТэХён едва прикрывает глаза, чтобы почувствовать дыхание природы на своём лице. Тем временем ЧонГук, сосредоточенно нахмурившись, пробирается вдоль зелёной ограды. Поиски идут со вчерашнего дня, но усталости никакой. Он беззвучно присвистывает, видя перед собой Букингемский дворец во всём своём величии и замечает, что спереди здания тьма охраны. Так дело не пойдёт. Парень пятится обратно и думает, как бы пробраться внутрь. Да, там определённо есть открытые окна, но они на втором этаже, и как быть? ЧонГук решает спрятаться в листве и обдумать план действий, поэтому пробирается на территорию сада, но напряжённо останавливается. Парень замечает силуэт человека на скамье, он сидит к нему спиной, но одно неосторожное движение, и Гука раскроют. Он решает подобраться ближе и понять, можно ли его использовать. Ведь не каждому разрешается так преспокойно сидеть в королевском саду. Может, это один из приближённых? ЧонГук подходит бесшумно, почти невидимкой возникая за спиной человека, и резким движением одной руки зажимает ему рот, а другой приставляет острие ножа к горлу. — Проведи меня во дворец, тогда останешься в живых, — шипит, хищно озираясь по сторонам. Человек медленно поднимает руки вверх в жесте «сдаюсь» и осторожно кивает. Гук обходит скамью, не отпуская своего заложника, и только когда оказывается впритык к его спине, позволяет себе немного ослабить хват. Заложник не сопротивляется и не смотрит на своего «почти убийцу», а только лишь размеренно дышит. ЧонГука такое поведение настораживает, поэтому он разворачивает парня за подбородок, чтобы увидеть хотя бы в профиль. На секунду сердце гонгом стукается о рёбра, потому что Гук понимает, что перед ним принц. До этого он видел это лицо лишь на обложках газет, которые развозил, но теперь уже поздно отступать. К тому же, этот ТэХён один из тех, кому всё досталось сразу и без каких-либо усилий. У него есть всё, а у ЧонГука ничего. Это несправедливо, чёрт побери! — Проведи меня внутрь и отведи к Адель Маккарти. Требования понятны? — Понятны, — спокойный голос без нотки паники. — К служанке, верно? — Да, — ЧонГук перемещает нож в район чужой поясницы и прячет его в длинном рукаве своей серой кофты, — шевелись. Но только они делают пару шагов в сторону здания, ТэХён широким жестом перехватывает чужую руку с оружием, разворачиваясь так быстро, что даже ЧонГук, видавший виды, приходит в секундное замешательство. И вторым резким движением обезоруживает парня, чем вводит его в ступор и раздражение. Но третье движение в свою сторону Гук блокирует, потому что он здесь главный и всё должно быть так, как задумал он. — Не сопротивляйся, — предупреждает ЧонГук, хватая невозмутимого наглеца за горло, — иначе Англия потеряет своего принца. — Вы, кажется, не понимаете своего положения, — бровь ТэХёна надменно выгибается, а в голосе чувствуется сдержанность. — Кем бы Вы ни были, это последние Ваши часы жизни, поскольку, как только охрана узнает о том, что Вы находитесь на территории Букингемского дворца и угрожаете жизни принца, с Вами расправятся на месте. — Они не узнают, если ты не ляпнешь лишнего, — скалится парень, сильнее сдавливая нежную гладкую шею. — Мне ты и дворец твой не сдались. Отведи меня к Адель — это всё, что нужно для сохранения твоей жизни. Не усложняй. Я уйду сегодня же. — Нет. Не Вам мне указывать, — высокомерно изрекает Тэ, и уголок его губ самодовольно ползёт вверх, а ЧонГук приходит в ярость от такого раздутого самомнения. Он со всей силы опрокидывает принца на холодную траву, прижимая его щекой к земле, и со всей силы надавливает коленом на его поясницу, заламывая руки за спину. — Не мне указывать? — шипит Гук и поднимает выпавший нож. — Я для тебя не авторитет, да, белоручка? — он вдавливает колено сильнее и подносит лезвие к усмехающемуся лицу. — Всю жизнь к тебе и пальцем не прикасались, а теперь пора что-то менять в жизни, — и медленно проводит ножом неглубокую полосу рядом с шейными позвонками. ЧонГуку хочется помучить этого неженку, показать, что жизнь не убивает сразу, а предпочитает, чтобы ты долго и монотонно страдал. — Как жаль, что ты не сможешь теперь на людях носить вещи без горла, — ухмыляется и делает второй порез совсем рядом с первым. Снизу слышится шипящий стон, и Гук любуется: глаза ТэХёна зажмурены, зубы болезненно стиснуты, а руки то сжимаются, то разжимаются в его захвате. Да уж, этот парень — точно живое произведение искусства. А ЧонГуку всегда нравилось их портить. — Раз ты меня не проведёшь внутрь, так уж и быть, я сам проберусь, — он склоняется к чужому уху и горячо шепчет, — без тебя, ТэХён-и. Гук огибает сталью линию подбородка, обводит за ухом, получая вздрагивание под собой, и заинтересованно повторяет это снова, чтобы убедиться, что принц вздрагивает именно от этого. — Это тебе так страшно? — саркастично улыбается, склоняясь над парнем. — Или хорошо? ТэХён упорно молчит, смотря прямо перед собой, но Гук замечает, что чужая надменность трещит по швам и через неё пробивается что-то похожее на страх…раскрытия? Он втыкает нож в землю куда подальше, проводит освободившейся рукой по шёлковым волосам и захватывает их на загривке, с силой сжимая и заставляя Тэ зашипеть. Наклоняется к ушной раковине, горячо выдыхая, и издаёт победоносный тихий смешок, замечая ощутимое крупное вздрагивание. Ему нравится чувство превосходства, да ещё и над принцем! Кому рассказать — не поверят. ЧонГук прикусывает нежную кожу рядом со свежими порезами, а ТэХён судорожно выдыхает и чуть дрожащим голосом говорит: — Я проведу Вас, хорошо. Вы выиграли. — Ну уж нет, — хмыкает парень, — я не смогу так просто это оставить. — Ваше требование усвоено, я Вас проведу, прекратите, — Тэ старается возобновить свою холодность, но укусы и влажные поцелуи не позволяют вернуть прежнее самообладание. ЧонГуку нравится прикасаться холодными губами к горячей шее, кусать больно, почти вплотную смыкая зубы на тонкой коже. Так сильно, что ТэХён ахает и тут же рычит от того, насколько ему хорошо и больно одновременно. Вот они, потаённые желания недоступных и холодных. Гук поиздевался бы ещё, но его игру прерывают шаги нескольких ног где-то издалека. Скорее всего охрана пошла искать принца из-за того, что по расписанию он должен был уже вернуться с прогулки. ЧонГук тут же быстрым движением вынимает нож из земли, прячет его и, напоследок резко вдавливая колено в тэхёнову поясницу, отталкивается и сбегает в сторону деревьев. Уже стемнело, поэтому пока до них дойдёт, что для поисков нужно будет включить фонари, он уже сто раз будет во дворце. ТэХён, едва скуля, поднимается с земли, отряхивается и натягивает на своё лицо маску равнодушия, хотя собраться с мыслями безумно сложно. К тому моменту, как к нему подходят, он успевает поднять стойку пальто и закрыть тем самым полученные раны. Конечно же он ничего не скажет об инциденте — не хватало ещё слухов и проблем. Главное больше не сталкиваться с этим парнем, а если столкнётся — сразу вызвать охрану. Уму непостижимо: какой-то оборванец так запросто ведёт себя с принцем. Мерзавец! Найти открытые окна ноябрьским вечером — дело трудное, но у ЧонГука зоркий глаз. Он видит на втором этаже одно открытое окно — ещё недавно было больше — в котором не горит свет, а, значит, можно попробовать рискнуть. Он уже оседлал принца, так что забраться на какой-то несчастный второй этаж будет как раз плюнуть. Интересно, как скоро поднимут тревогу? Охота в горах оказывается очень полезной, потому что Гуку не составляет особого труда подняться вверх по стене и ухватиться за карниз. Он резким рывком приподнимается на руках и коленями оказывается на подоконнике. В комнате тихо, пусто — радует. Так много шкафов и всякой всячины, но парадоксально — тут идеальный порядок, просто немыслимо было уместить такое количество вещей в эту комнату. ЧонГук поражается тому, какая она огромная — это как две их с отцом однушки. А таких здесь…сколько? Судя по габаритам дворца не меньше семисот. Такое парню даже не снилось и чёрт, здесь будет сложно найти Адель, особенно вечером. Да и к тому же он не знает, какой персонал здесь живёт, а какой уезжает на ночь. Это чертовски сложно. Но главное, что его мать точно здесь работает, потому что ТэХён знал, о ком речь. Парень выучил эту фотографию наизусть, и имя уже отскакивает от зубов, осталось только найти ту, которой это всё принадлежит. Длинные лабиринты коридоров не на шутку пугают, но Гук намерен покончить с этим сегодня, поэтому он решает спуститься на первый этаж и начать оттуда. Беда только в том, что туда-сюда то и дело снуют какие-то люди. Он бы без проблем слился со здешней толпой, но не в этой одежде. Нужно принять решение: раздобыть где-то наряд получше и спокойно ходить по комнатам или перебежками, стараясь не попасться, продолжить путь так? Конечно же ответ очевиден. Осталось только найти одежду. Кажется, в той комнате была какая-то дверь, может, одежда там? ЧонГук обожает свою сообразительность, потому что, действительно, за этой дверью оказывается гардероб, и не просто гардероб, а целое ателье, как ему кажется. Наскоро переодеваясь в классическую рубашку и брюки, бросает взгляд на ещё одну дверь и точно, обувь там. Очень много обуви. Никто даже не заметит отсутствия трёх вещей. Парень пальцами зачёсывает волосы, комкает свои вещи и кладёт в потрёпанную сумку. На самом деле она будет очень сильно мешать, поэтому Гук целится в темноту под окнами и сбрасывает её туда. Главное — не забыть. Он переводит дыхание и, выпрямляя спину, выходит в коридор с самым деловым видом, на какой способен. Только вороватый прищур глаз выдаёт его дикую натуру. Несколько часов ЧонГук абсолютно спокойно ходит вдоль коридоров, обшаривает комнату за комнатой и, в принципе, остаётся незамеченным до того момента, пока в одном из огромных залов среди толпы не замечает ТэХёна в серой водолазке под горло. Он бесстрастно обсуждает какие-то бумаги, которые держит на уровне бёдер в чёрных выглаженных брюках, и совсем не смотрит в сторону парня. Он и не должен его заметить, потому что маскировка у ЧонГука неплохая — он надеется. Но как только парень думает об этом, тут же ловит на себе чуть изумлённый взгляд принца, который всего-то на секунду отвёл глаза от собеседника после прощального рукопожатия. Самозванец ненадолго теряется, но не находит ничего лучше, кроме как дерзко и непринуждённо подмигнуть ТэХёну и поспешно скрыться с места преступления за ближайшим углом. Через минуту в стенах дворца слышится топот множества ног в специализированной обуви, а ЧонГук удирает что есть мощи вдоль коридора и резко тормозит на одном из поворотов, чтобы выйти из поля зрения охраны и дать себе пару секунд на раздумья о спасении. Он мчится семимильными прыжками и на ходу вваливается в одну из тёмных комнат. На ощупь натыкается на гору каких-то тряпок и вешалок, старается отодвинуть их и спрятаться с обратной стороны, зарывшись, но в какой-то момент опора в виде стены начинает исчезать под рукой. Парень спиной проваливается в неизвестность и грохается на пол уже в другом отдельном помещении. Что-то вроде потайной комнаты? Он наскоро закрывает… — стену? — с обратной стороны и переводит дыхание. По ощущениям почти так же, как убегать от стаи диких собак. Здесь темно, но стоит ли включать свет? Вроде всё тихо и эта комната изолирована от остальных, так что можно попробовать. Но на ощупь найти выключатель не удаётся. Так что же, тут не предусмотрен свет? Хлопнув по стене дважды в поиске выключателя, Гуку удаётся его зажечь, но странно то, что выключателя по-прежнему нет. Раньше с подобными технологиями парень не сталкивался, поэтому пробует хлопнуть дважды снова — света нет. Это очень неплохая вещь, отнюдь. Но… Стоп! Два быстрых хлопка, и комната озаряется приглушённым светом, освещая то, что ЧонГук совсем не ожидал увидеть во дворце. Значит, в первый раз не показалось. Чёрные плети, куча секс-игрушек, разные — железные! — инструменты, даже есть кожаная кушетка. Да уж, а королевская семья знает толк в извращениях. Заинтересованный взгляд скользит дальше, но, когда натыкается на прозрачное стекло, за которым ходят важные люди, обескураженно останавливается. ЧонГук вглядывается, демонстративно щёлкает пальцами и понимает, что его и эту комнату с той стороны не видно и…как это работает?! Каким же надо быть конченым извращугой, чтобы вытворять такое, зная, что прямо за стеной снуют гости! И это даже хлеще, чем в любом самом изощрённом борделе, в котором ему довелось побывать. На самом деле тут представлены очень интересные экспонаты, и у парня есть время их изучить. Хотя бы до того момента, пока паника не уляжется, и тогда он сможет выбраться отсюда. Спустя около получаса — навскидку — парень слышит, как в замочной скважине поворачивается ключ, поэтому спешит дважды хлопнуть в ладоши и погрузиться во мрак, встав за стеллажом. Странно, но дверь открывается не с той стороны, где провалился ЧонГук, а с абсолютно противоположной. Значит ли это, что в комнату попасть можно двумя способами? Слышно, как дверь запирается изнутри и как раздаётся двойной хлопок. Негромкие шаги по паркету, звяканье ключей на тумбе, шуршание одежды, чуть учащённое дыхание — Гуку это по душе, только вот кто там? Он едва заметно, по-кошачьи хитро выглядывает и не без удовольствия замечает, что перед ним сам ТэХён уже без своей серой водолазки — да, переоделся в неё после прогулки, но ненадолго. Ох, ненадолго. Принц садится на кушетку к парню спиной, берёт под ней чёрный вибратор, плавно проезжается большим пальцем по кнопке и, даже не расстёгивая брюк, прикасается круглой стороной к ширинке, проводя вдоль. Несдержанное «ах» срывается с идеальных губ, а свободная рука хватается за бок кушетки и впивается в неё. Парень чуть откидывает голову назад, водит вибрирующим концом по длине, а потом останавливается в одном месте и держит, не двигаясь; лишь слегка постанывает. Его ноги подрагивают, и, чуть подмахивая бёдрами, Тэ ещё сильнее вдавливает вибратор, прижимая к головке через оттопыренные брюки. ЧонГуку безумно хочется разрушить этот идеальный силуэт, увидеть вместо аристократичного холодного принца обычного сломленного человечишку. Чтобы доказать, что даже если в тебе течёт «голубая» кровь, она всё равно человеческая. Что животные инстинкты не скрыть даже под маской высокомерия, и уж тем более не притупить сотнями умных книг. Он заставит ТэХёна признать свою обычность и ничтожность в этом мире. Чёрт, да этот парень даже не боролся за своё существование! Гук осторожно берёт плеть с длиннющими кожаными хвостами. По полузадушенным всхлипам он понимает, что Тэ на грани, поэтому с садистским удовольствием обходит его и перекручивает плеть в руках, формируя что-то наподобие верёвки. Когда глаза ТэХёна едва приоткрываются, на его многострадальную шею будто бы накладывают жгут и пригвождают к кушетке. Парень давится воздухом, вскрикивает и широко распахивает глаза. Вибрирующая игрушка звонко падает на пол, ЧонГук нависает над юношей и любуется тем, как длинные ухоженные пальцы смыкаются на импровизированной петле и безуспешно пытаются ослабить давление. Все эти вещи чёрного цвета: преобладает кожа, латекс — не комната, а эстетика. Всё переливается, светится и выглядит так стильно и дорого, что невольно возникает вопрос: «сколько на это потрачено денег?». Что ж, главное, что Гук сейчас воспользуется всем, чем захочет. Он немного сбавляет напор. — Мне сказали, что ты сбежал с территории, — ТэХён брыкается и сопротивляется под парнем. — Я уже не «Вы»? Это успех, — парирует ЧонГук. Принц округляет глаза — впервые он забыл обратиться в уважительной форме. Его неподдельный страх зажигает в Гуке желание сделать это выражение лица естественным. Пусть этот парень начнёт сомневаться в своей идеальности, пусть спустится на Землю. — Адель уже уехала отсюда, она уволилась и сегодня лишь на пару часов приехала за оставшимися вещами. Уходите и ищите её теперь в другом месте, а я здесь больше не фигурирую, — парень собирает крупицы самообладания, но тут же теряет их от того, что кислород резко перекрывают. — Если ты больше не нужен, так даже интереснее, — скалится ЧонГук и убирает плеть с чужой шеи, оставляя после лишь красноватые полосы. — Вставай. Он хватает дёргающегося Тэ за волосы и ведёт к прозрачному стеклу, грубо облокачивает его и делает резкий выброс рукой; концы флоггера проезжаются по голой спине. Раздаётся шипение; ТэХён упирается руками перед собой и прогибается в спине, но не успевает он прийти в себя, как с другой стороны следует очередной удар. — Как не стыдно королевскому сыну, принцу Англии, Его Королевскому Высочеству, в конце концов, иметь такую неправильную комнату, а? — ЧонГук подходит ближе, проводит холодными пальцами по горящей спине и играет бровями, когда замечает мурашки. — Что бы сказали СМИ? А королевская семья? Отреклась бы от такого негодного мальчишки или наказала бы? Гук делает серию хлёстких, быстрых ударов и снова ведёт ладонью вдоль жгучих полос, но Тэ лишь тяжело дышит, опустив голову, не в силах посмотреть через прозрачное стекло. Ему до ужаса стыдно и ощущение беззащитности выбивает из привычной колеи. Принц не привык к тому, что кто-то доминирует над ним. И это так странно… — Даже не сопротивляешься, — замечает вкрадчиво ЧонГук, — а знаешь, почему? — на этих словах Тэ вздрагивает. — Потому что тебе нравится, — слышится у его уха совсем рядом, затем следует укус, а по спине от шеи к пояснице спускаются чужие пальцы, оставляя красные дорожки от ногтей. ТэХён судорожно выдыхает, потом вбирает воздух, но тут же резко и испуганно выдыхает, чувствуя, как его ремень расстёгивают, а брюки спускают к лодыжкам. Плеть наотмашь проезжается по ягодицам и сопровождается тихим стоном, потом ещё и ещё. Ещё. И ещё. — Хватит, — в голосе слышатся нотки просьбы, но это всего лишь нотки. — Попробуй убежать, — усмехается ЧонГук и особо сильно опускает удар да так, что у парня подкашиваются и без того дрожащие ноги. Гук решает, что мучения через ткань нижнего белья — это слишком мягко, поэтому стаскивает и его, оставляя лишь исполосованную кожу, которая беззащитна перед ним как и сам ТэХён. — Где же былая надменность, Ваше Высочество? — звонкий шлепок по голой коже греет уши, а задушенный низкий стон ещё больше. — Где же невозмутимость? — после очередного удара на левой ягодице проступает ярко-красная мокрая нить, а Тэ, совершенно не привыкший к каким-либо побоям, пытается просто устоять и учащённо дышит. ЧонГук видит, что, несмотря на страдальческое выражение лица и полуобморочное состояние, у ТэХёна стоит. Причём, давно. Бедный молодой принц так и не успел кончить. Какая жалость. — Вся эта правильность — лишь попытка создать иллюзию идеального мира вокруг себя, — парень оглаживает ладонью красные узоры и тут же шлёпает, — но такого не бывает. Его пальцы едва касаются головки, а Тэ уже перетряхивает; он безвольно размыкает губы, но, видя это, ЧонГук тут же отстраняется. Он слышит неудовлетворённое сипение, только вот не спешит всё так быстро заканчивать. Парень начинает играться; лёгкие короткие прикосновения только раззадоривают и изводят принца, но он не смеет возразить, потому что понимает… — Тебе нравится подчиняться, — очень метко со стороны Гука, — находиться во власти, я прав? Только ты не можешь этого признать, — рука смыкается у основания и медленно ведёт вверх, затем плавно вниз и снова вверх, но вдруг с силой сжимается у головки, вызывая короткий вскрик. ТэХён вскидывает голову и вжимается в стекло всем телом, содрогаясь. Люди с той стороны невозмутимы и заняты своими делами, решают королевские вопросы прямо напротив комнаты, в которой происходят непотребства, которые им и не снились. Выпирающие от прогиба лопатки так и манят впиться в них зубами, но Гук сдерживает себя. Ему хочется заставить принца сделать что-то унизительное, непристойное, что-то, что заставит его гордость биться в конвульсиях. — На колени, — тон словно сталь, поэтому Тэ хоть и пугается, но делает. ЧонГук отходит от парня и начинает выискивать что-то: ходит и собирает игрушку за игрушкой, а потом просто вываливает всё перед ТэХёном на пол и садится на край кушетки к принцу лицом. — Для начала в тебе должны быть две вибропули и фаллос, вперёд, — и закидывает ногу на ногу. Парень заинтересованно укладывает подбородок на руку и облокачивается локтем на колено, предоставляя Тэ самому себе. Чужое замешательство в смеси с диким стыдом пробивает Гука на ехидный смех. — Пока ты будешь выполнять мою команду, я буду предполагать интересные вещи. Например, даю 99% из 100% — ты выходил из этого помещения с анальной пробкой или вибропулей в своей прекрасной попке, верно? Я думаю, ты много экспериментировал. Кажется, подобное застаёт принца врасплох, потому что политая смазкой чёрная вибропуля выскальзывает из его рук, а сам парень загнанно поднимает глаза на «преступника». — Как ты… Вы… — Отбрось формальности, ТэХён-и, тут же все свои, — улыбается игриво и качает головой. — Не отвлекайся… И да, давай-ка лицом к публике, а я, так уж и быть, обойдусь видом сзади. Тэ сглатывает вязкую слюну, а вместе с тем и ком страха в горле, и медленно разворачивается на коленях к стеклу, почти упираясь в него лбом. Возбуждённо дышит, заводит руку с игрушкой за спину и плавно вталкивает её внутрь, подрагивая. — О, входит свободно, — посмеивается Гук, — так ты регулярно шалишь? Неплохой досуг, согласен… Не жди, включай. Тэхёнов смазанный палец робко крутит колёсико на пульте управления, и по комнате проносится томный протяжный стон удовольствия. Парень в нетерпении добавляет в себя вторую вибропулю, заходясь в новом стоне и выгибаясь, чем приносит ЧонГуку зрительный оргазм. Такой профессиональный прогиб удивляет. — Что ещё ожидалось от принца? Думается мне, ты делал с собой много всяких непристойных вещей, только вот за неимением помощи со стороны приходилось выкручиваться самому. Хвалю за гибкость. Тэ не может терпеть, поэтому тянется рукой к стояку, но в мгновение ока оказывается прижат лицом к стеклу, а руку его зажимают за спиной сильным рывком до хруста. Парень вскрикивает и горячо дышит, оставляя испарину на стекле, затравленно глядя боковым зрением на своего мучителя. — Разве я говорил, что можно? — Гук властно рычит и увеличивает мощность обоих вибраторов до максимума, сдерживая извивающегося от прилива адреналина и возбуждения принца. Он крепко прижимает ТэХёна, не давая шевелиться так, как ему заблагорассудится. Наслаждается дрожью и лёгкими конвульсиями– словно паук поймал бабочку в свои сети. Звонкий скулёж приятно проникает в барабанные перепонки и распространяется ниже в виде жара. Такие мучения Гуку по душе, это точно. — Прекрати, — всхлипывая, умоляет Тэ и без конца содрогается. — Не всё в этой жизни происходит по желанию избалованного аристократика, Ваше Высочество, — нарочито язвительно тянет ЧонГук. — Третью игрушку никто не отменял, — и разворачивает парня к себе лицом. Гук отходит на несколько шагов и смотрит сверху вниз на возбуждённого до предела ТэХёна, который трясущимися руками пытается взять фаллос, но ему это даётся с большим трудом. Даже забавно… Насколько сильно можно его довести? Каков вообще предел этого произведения искусства? Очень медленно покрасневший Тэ натягивает себя до упора и давится, когда вновь чувствует у основания уже такой ненавистный пережим пальцами. В висках стучит так, что отдаётся в глазах непонятной навязчивой рябью. Хочется уже, наконец, просто закончить эту пытку и упасть на пол полностью выжатым, но вот ЧонГук так не считает. Он кусает чужую нижнюю губу до крови, впиваясь в такую привлекательную мякоть, и сдавливает плоть внизу сильнее. Вибрация от чужого стона мгновенно передаётся ему как от поверхности отражаются звуковые волны камертона. — Двигайся, — шепчет и вновь отстраняется. ТэХён выстанывает несвязные звуки словно в бреду, приподнимая таз на содрогающихся ногах, но сил подняться выше не хватает, поэтому он опускается обратно, и тихий писк срывается с его закушенных губ. — Кажется, мне пора подключиться, — удовлетворённо хмыкает Гук, расстёгивая ширинку. — Открывай рот. Глаза Тэ широко распахиваются, и он поверить не может, что в таком положении и состоянии от него ещё что-то смеют требовать. Парень демонстративно отводит голову в сторону и судорожно дышит, показывая своё несогласие, но ещё не понимает — его никто не спрашивает. ЧонГука веселит эта попытка что-то контролировать, находясь в таком компрометирующем и даже унизительном положении, однако, подыгрывать нет никакого желания, поэтому парень хватает ТэХёна за подбородок и возвращает его лицо в исходное положение. Но раскрасневшийся принц упорно не смотрит Гуку в глаза, на что тот издаёт снисходительный смешок. — Смотрите на меня, Ваше Высочество, — говорит вкрадчиво, немного надавливая подошвой лакированной туфли на каменный стояк. ТэХён ахает и дёргается, но чонгуковы пальцы крепко держат лицо, которое пытается вывернуться. Эту палитру сменяющихся эмоций можно созерцать так же вечно, как течение воды и горение огня. Принц впивается руками в запястья Гука в попытке остановить и настойчиво сопротивляется, но это не помогает. Парень лишь перехватывает чужие руки, стискивая их в одной своей, и ступнёй прижимает пульсирующий член к низу живота, отчего ТэХён вскрикивает и бессильно дрожит, на остаточных рефлексах стараясь отстраниться. — Рот, — шипит ЧонГук. — Н…Н-н… — несогласие теряется во всхлипах, когда нога с новой силой вдавливает плоть, а на затылке в агрессивном нетерпении сжимаются пальцы. Одёргивание за волосы и кивание на свой пах: ЧонГук больше не собирается повторять, об этом говорит его животный взгляд. — Терпеть не могу, когда пытаются казаться идеальными и хватаются за этот образ даже находясь на грани. Не раздражай меня, ТэХён. Ты ведь уже прокололся, так какой смысл продолжать неуместную игру в святошу? Взгляд принца затуманен, полон сомнений и похоти — ни намёка на холодное высокомерие. Может, эти настоящие эмоции и есть тот самый идеал. Гук держит волосы на загривке и, подумав, дёргает на себя, заставляя ТэХёна уткнуться лицом в расстёгнутую ширинку классических брюк. К слову, своих же брюк. Принц чувствует непрекращающуюся вибрацию внутри и, чтобы, наконец, потерять оставшийся здравый смысл в пучине наслаждения, всё же насаживается на резиновую игрушку, двигаясь почти на грани своих сил. Влажные губы невольно раскрываются, вбирая чужое возбуждение; ЧонГук выдыхает носом, глухо стонет и, постепенно ускоряясь, натягивает горячий, ставший податливым рот принца на себя. — Идеальность не доставляет такого же удовольствия, — сбито ухмыляется парень, засаживая особо глубоко. ТэХён давится, но продолжает двигать головой, одновременно скользя ягодицами вверх-вниз по искусственному члену, то и дело перемещая вибропули в себе под разными углами. Жарко, неистово, совершенно неописуемо — такого в его жизни не было никогда. Он тонет в ощущениях и мир вокруг просто перестаёт существовать; даже не притронувшись к себе, принц кончает — экстаз разливается по телу, и оно постепенно расслабляется. ЧонГук чувствует, что ТэХён готов вот-вот упасть, поэтому встряхивает его за волосы и безмолвно приказывает закончить начатое. Тэ смотрит на него будто сквозь толщу воды, но продолжает усиленно двигать влажным языком, доводя Гука до оргазма. Парень содрогается и удовлетворённо выдыхает, когда кончает прямо внутрь, и тонкая белесая струйка, стекающая с уголков тэхёновых губ, становится своеобразной точкой в их сегодняшней встрече. Принц соскальзывает на пол, еле дыша вытаскивает из себя всё, что заставило его почувствовать свою порочность и неправильность, и бессильно опускает тяжёлую голову на прохладный ламинат. ЧонГук ухмыляется и ликует: он сделал, что хотел — вытащил всю дикую тэхёнову сущность наружу и растоптал его гордость до состояния пыли. — Надеюсь, ты усмирил свою манию величия, белоручка, — парень подмигивает, — ах да, эту одежду я оставлю себе, выглядит неплохо, — и уходит, оставляя обмякшее истощённое тело на полу. ТэХён смотрит мутным взглядом вслед, глубоко дышит и не находит сил даже встать — его скоро начнут искать, но этот факт совсем не помогает подняться. Принц одновременно ненавидит и обожает сегодняшний вечер, поэтому в голове проклёвываются мысли о том, что он, действительно, сумасшедший. Его унизил какой-то неизвестный человек: ворвался в его жизнь без приветствий и ушёл без прощаний, втоптал его гордость в грязь, сломал и растворился. Но…почему же тогда так хочется это повторить? ЧонГук выбирается из дворца, находит свою потрёпанную сумку и думает о том, что теперь Адель предстоит искать не здесь. Для начала нужно выяснить, куда она уехала и почему, но зацепок нет. Отец ждёт парня в Питерборо, а в запасе ещё несколько дней, поэтому Гук решает пойти по горячим следам, а если не получится, он снова наведается во дворец и выбьет из Его Высочества увольнительные бумаги. И ему кажется, что наведаться придётся довольно скоро. В конце концов, толк в извращениях знает не только ТэХён.