Butterfly's death

Ничто из этого мне не подходит. Ни частный жилой сектор, ни этот шикарный дом, ни это небо над головой, что вдруг выглядит так искусственно. Это не мое место. Мне здесь не место. Я закрываю глаза, заставляя себя дышать. Успокойся. Все нормально. Попытайся. Разговоры с самим собой я не люблю. Потому что моя рациональная часть дает хорошие советы, которым я сам не в силах следовать. И это заканчивается очередным конфликтом внутри моей головы. Но не сейчас. Сейчас я цельно осознаю все. Точнее пытаюсь. Проверяю адрес еще раз. Ошибки нет. Отговорок тоже. И я делаю шаг. Шаг навстречу чем-то большему. Надеюсь, что так. На посту охраны я сказал, что иду к Чон Юно и пригласил меня Ким Чону. До момента, пока мне не указали на лифт, объяснив, как найти нужную квартиру, я сомневался, что все это сработает. Вот так просто? На словах и без пропуска? А вдруг я вру? Вдруг я покажусь ему подозрительной личностью, и меня вышвырнут в два счета? Но все обошлось. И даже не знаю, какой исход устроил бы меня больше. Что делать? Что сказать? Как объяснить, как я нашел его? Сказать про Чону? Глупости, конечно же, надо сказать. А то он решит, что я сталкер. Или что похуже. Или… Не знаю даже, если честно. Такой сумбур в голове. Лифт едет слишком медленно, и в то же время слишком быстро. Я схожу с ума, не иначе. *** Пентхаус. Чувствую себя максимально странно. Дорогущий район, частный сектор, шикарный дом, а теперь еще и это. Хорошо хоть не отдельная вилла с индивидуальным ограждением, шикарным садом и кучей охраны. От этого моя крыша точно поехала бы. Хотя и сейчас не сильно легче. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я нажал на звонок и замер. В ответ ничего. То есть абсолютно ничего. Ни единого шороха. Выждав пару минут, я позвонил еще раз. Результат все тот же. В состоянии некой безысходности, я дернул за ручку. И к моему удивлению, дверь была открыта. И что же сделал я? Правильно, зашел. Просто зашел в дорогущую квартиру к незнакомому человеку. - Эй? – что я творю вообще? – Здесь кто-нибудь есть? Внутри еще хуже, чем снаружи. Как в тех журналах для людей, что не могут сосчитать все нули на своем счете. Слишком много и они не заморачиваются. Одно могу сказать точно – дыхание от таких видов перехватывает. Я прошел в одну из комнат и в ту же секунду замер на месте. Я никогда не видел Сеул с такой высоты и с такого ракурса. Будто впервые в жизни вообще видел. Огромный панорамные окна с выходом на террасу. Какого это, интересно, просыпаться с таким видом? Одна единственная комната по размеру была больше, чем Gallery вместе с помещением для персонала. И это не преувеличение. Здесь было все. Огромный книжные стеллажи метра на три в количестве пяти штук занимали весь правый угол. В этом же секторе стоял журнальный столик и невероятно комфортное на вид кресло. К противоположному углу все с той же стороны стоял мольберт, а рядом на полу лежала палитра и стояли банки с кисточками и карандашами, краски, к стене прислонены несколько пустых холстов. Шикарный рояль стоял почти по центру перед окном. Левая половина комнаты разделена на два этажа. Пытаясь разглядеть, что наверху, я заметил что-то похожее на бильярдный стол и что-то похожее на барную стойку. Внизу же «классика»: плазма, стереосистема и комфортный диван с креслами. Взглянув на диван, я нашел, что искал. Он спал. Ноги закинуты на подлокотник, одна рука за головой, другая на груди. Белая рубашка, классические брюки. Волосы в беспорядке, безмятежное выражение лица. Я обошел диван и остановился перед ним. Наклонился к его лицу. Рука, не слушаясь меня совершенно, потянулась к его щеке, легко касаясь кожи. Нежная, теплая. Пальцы сами очерчивают контур от виска, по скуле, к подбородку. Большой палец ложится на его нижнюю губу. Что я делаю? Я не знаю. Я не понимаю, зачем я это делаю. И вдруг он открывает глаза. Медленно, ресницы дрожат, он в полудреме и не понимает, что происходит. А в следующую секунду не понимаю уже я. Потому что он тянет меня за руку к себе так, что я падаю на его грудь, наполовину свисая на пол. Никакой опоры, никакого равновесия. Лишь руки, не позволяющие мне упасть. А я не смею пошевелиться. - Опять этот сон, - его губы на уровне моего уха, и напрягаюсь всем телом. – Почему, хен? Прекрати мне сниться, я не могу так больше. Я неуверенно зову его по имени. Он приподнимается, и я чудом не падаю с дивана. А потом каким-то образом он перекидывает меня так, что я оказываюсь прижатым к дивану под ним. Он делает это так легко, будто я вешу килограмм сорок. Нависает надо мной. Его взгляд затуманен. Я зову его еще раз. - Не снись мне больше. Не снись, - произносит он прежде, чем склоняется к моему лицу. У поцелуев бывает разный вкус. Зависит от эмоций. От вложенных чувств. Никогда я не думал, что поцелуй может быть таким. Горьким, отчаянным. Нуждающимся. Будто мой сон стал явью. Губы Джехена на моих губах. Кусает, сминает, требует большего. И я почему-то чувствую, что готов дать ему это. Большее. Сколько нужно. Лишь эти губы были только моими. Всегда. Дышать все тяжелее. Его руки забираются под мою майку, прижимая ближе, поднимаясь выше. Все это так правильно и неправильно. Я хочу, чтобы он понимал, что целует меня. По-настоящему хотел поцеловать, а не в бессознательном состоянии. Я зову его снова, когда он дает мне возможность вдохнуть. Не слышит. Все ближе и ближе. Он прокусил мне губу, чувствую привкус металла во рту. Мягко давлю руками на его грудь. "Джехен." Не слышит. Зову опять, громче. Нет. Обхватываю его лицо руками. - Джехен, открой глаза, - произношу настойчиво и довольно громко. Открывает. Дышит тяжело и не понимает, что происходит. И вдруг будто впервые меня видит. - Что ты…- он не договаривает, отстраняется и садится на диван. Я пытаюсь отдышаться. Сажусь тоже, получается довольно близко. Он замечает это и отсаживается на край. - Что ты здесь делаешь? - никогда не слышал голоса холоднее. Человек, только что меня целовавший, исчез. Испарился, а на его месте появился тот, кто сбежал тогда из моей квартиры, не дав возможности объясниться. Но я не собираюсь просто так сдаваться. - Я пришел поговорить, - делаю паузу, разглядывая свои пальцы. - Объяснить тебе все. - А есть что объяснять? Он груб нарочно, я знаю. Я слышу. Почему-то я отчетливо это понимаю, хоть в другой ситуации ушел бы давно. Может, так действует связь. - Да. Есть. Скажи почему ты ушел тогда, и я объясню, что ты видел. Джехен усмехается, выплевывая эту насмешку в пустоту. Спасибо, что не мне в лицо. - Ты, смотрящий влюбленными глазами на другого человека. Кто он? Вы вместе, да? - Нет, он мой бывший. Мы расстались. - Дай, угадаю. Вы расстались после нашей с тобой встречи? Не знаю почему, но мне стало жутко смешно. Сначала с губ сорвалась усмешка, а потом я уже не мог остановиться. Меня трясло так, что заболел пресс, и странное щекочущее чувство поселилось в груди. Он молчал. Я чувствовал его взгляд и непонимание, но не мог избавиться от приступа смеха. И только немного успокоившись, начав снова нормально дышать, смог ответить. - Все не так очевидно, как ты думаешь. Мы расстались больше полугода назад. И, знаешь, если бы мы не расстались тогда, я бы в жизни больше ни к одному человеку не прикоснулся, лишь бы всегда быть с ним, - я улыбаюсь всякий раз, когда говорю о Доене. И Джехен смотрит непонимающе. - Но это в прошлом. Он решил, что так будет лучше. И сейчас он мой близкий человек, всегда им будет. Но между нами давно ничего нет. - Ты так тепло говоришь о бывшем, - улыбается грустно. Горько даже. - Будто ничто не в прошлом. Будто любишь, как раньше. Мне понадобилось время, чтобы понять, что он имел в виду. Осознать, что его беспокоит. До меня долго доходит. Я встаю со своего места и подхожу к нему, останавливаясь напротив. Он поднимает голову и смотрит на меня. Мои руки вновь не слушаются меня. Почему он так красив? Почему так печален? Почему он так боится? Мои пальцы касаются его кожи. Чувствую его дрожь, она отдается электрическими разрядами в мои руки. Я не могу. Я не имею права потерять его. И я говорю то, что говорю. - Да, люблю. Потому что первая любовь не забывается, - он прикрывает глаза. Его лицо искажает боль, и я так хочу стереть ее, навсегда стереть. - Но это не имеет значение. Потому что я чувствую, что полюблю тебя так, как никого в жизни больше не буду. Мои чувства к тебе не похожи ни на что. Да, мы мало знаем друг о друге, - я отпускаю его лицо и сажусь на корточки. Беру его за руки. Джехен открывает глаза и смотрит на меня. В его глазах стоят слезы. - Так позволь мне узнать больше. Позволь мне любить тебя, Джехен-а. Позволишь, и я никогда не отпущу тебя. Он молчал. Молчал, переплетая наши руки. Холодные капли стекали по его лицу, капая на мою кожу. - Обещаешь? - вопрос задан шепотом. Вопрос моему сердцу. Я прижимаюсь лбом к его лбу. - Посмотри на меня, - прошу, почти умоляю. Джехен смотрит, а я понимаю, что никогда не видел глаз прекраснее. - Сегодня и всегда. Обещаю. Он усмехается и улыбается тепло. С надеждой и верой, хочется думать мне. - Хорошо. - он больше не плачет. - Хорошо, хен. Пожалуйста, полюби меня. И я полюблю обязательно. Слеза стекает по щеке, прежде, чем я успеваю понять. Моя собственная.