Очаровательный Человек

Телега раскачивалась на неровной лесной дороге, заставляя Джона каждый раз хвататься за грубую деревянную поверхность, чтобы и вовсе не слететь в вязкую осеннюю грязь. Отец рядом с ним в который раз рассказывал о предстоящем приёме у Мэннингов, куда они обязаны пойти. Младшему Лоуренсу было всё равно, и слова Генри он пропускал мимо ушей. Джон с тоской озирался по сторонам, пытаясь найти среди серого пейзажа хоть что-то яркое. Но безуспешно. Вот-вот должен был пойти дождь. Холодный ветер срывал с деревьев последнюю листву и ломал тонкие ветви. Даже листья, которые ещё пару недель назад окрашивали землю в жёлтые и красные краски, успели потемнеть и слиться с бурой землёй. Джон думал лишь о том, чтобы всё побыстрее закончилось. Закончился этот глупый разговор, и отец дал ему минуту тишины. Закончилась эта скучная поездка, и они оказались дома. Закончилась эта мрачная осень, и наступила благоухающая весна. Но ничего из этого, как назло, не заканчивалось, а лишь мучительно тянулось.  — Джон! — Лоуренс почувствовал руку отца на своём плече. — Неужели ты меня совсем не слушаешь?!  — Слушаю, отец, — вздохнул Джон. — Ты говорил, что мне стоит обратить внимание на Марту Мэннинг. Генри отпустил плечо сына, и выражение его, кажется, смягчилось.  — Хорошо, — спокойно произнёс Лоуренс-старший. — Надеюсь, ты понимаешь, что это в твоих же интересах. Насколько я знаю, Марта очаровательная юная леди, которая весьма благоразумна для своего возраста. Не стоит упускать такую удачную партию, особенно когда имеется возможность объединить дела наших семей… Джон лишь вздохнул и отчаянно опустил плечи, надеясь, что данное действие осталось незамеченным. Лоуренс продолжил осматриваться по сторонам, хоть как-то себя развлекая по пути домой. Серое небо, коричневая земля, коричневые листья, коричневый кафтан, рыжая копна волос… Джон резко остановил лошадь. Генри чуть не вылетел из повозки, придерживая рукой шляпу, чтобы та не упала в грязь.  — Что такое, Джон?! — вскрикнул старший Лоуренс.  — Там человек! Джон спрыгнул с телеги и побежал к дереву, рядом с которым неподвижно лежал мужчина. Приблизившись, Лоуренс наклонился к нему и развернул к себе лицом. Это был молодой человек, примерно одного возраста с Джоном, лицо его было в грязи, а на правой щеке виднелся свежий порез, из которого сочилась алая кровь. Он был жив — грудь вздымалась от дыхания — но находился без сознания. Рядом с мужчиной не было никаких вещей. Джон проверил внутренние карманы кафтана. Там тоже пусто.  — Ради Бога, оставь этого бродягу! — услышал Джон сзади голос отца. — Садись обратно в телегу, и поехали быстрее. Не хватало нам ещё пьяниц у дороги подбирать!  — Он не бродяга, посмотри на его одежду, — ответил Джон, указывая на расшитый кафтан с серебряными пуговицами. — И он не пьян. Должно быть, на него напали. Ещё с минуту Генри сидел, поджав губы, размышляя, а затем, видимо, приняв решение, крикнул:  — Хорошо! Отвезём его к себе, а как очнётся — решим, что делать. Джон кивнул в знак согласия и положил руки под ноги и голову мужчины, чтобы поднять его. Тот оказался на удивление лёгким, и Лоуренс не прилагал почти никаких усилий, чтобы донести его до телеги и уложить на неё. Мужчина не издал ни звука, лишь брови его нахмурились, и на лбу проступила морщинка. Убедившись, что тот не свалится с воза во время езды, Джон вернулся на свое место и, взяв вожжи в руки, велел лошади ехать дальше. Генри как ни в чём не бывало продолжил разговор о семейных делах, а мысли Джона ушли совсем в другое русло. На смену печальным размышлениям о погоде пришли мысли о рыжеволосом незнакомце. Кто он? Как он тут оказался? Что с ним случилось? Любопытство охватило Лоуренса, ведь это было единственной нескучной вещью, о которой ему осталось размышлять. Удивительным оказалось внезапное милосердие отца. Однако Джон почему-то был уверен, что и тут проявился прагматизм Генри: состоятельный мужчина в красивом кафтане наверняка мог прилично заплатить за оказанную помощь.

***

 —Отнеси его в гостевые покои и уложи на кровать, — приказал Генри. — Я поручу Рэйчел присмотреть за ним.  — Я думаю, что сам займусь им, — возразил Джон. Старший Лоуренс нахмурился и, сложив руки на груди, с подозрением взглянул на сына.  — И к чему тебе эта морока? У нас в доме хватает прислуги, которая обязана выполнять такого рода работу. Лучше иди, отдохни от поездки и готовься к приёму у Мэннингов.  — Отец, напомню, что сегодня только среда. А вечеринка у Мэннингов в субботу. У меня полно времени. И к тому же мне любопытно познакомиться с этим джентльменом. Наверняка он из богатой семьи, судя по костюму.  — Твоё дело, — фыркнул Генри и зашёл внутрь поместья. Джон самодовольно улыбнулся. Хоть ненадолго отец отстанет от него с этой Мэннинг и другими потенциальными невестами. Отговорка, конечно, сомнительная, но ничего другого не оставалось. Джон осторожно взял мужчину, пребывавшего в бессознательном состоянии, на руки. Тот так и не пришёл в себя, лишь недовольно морщился и время от времени кашлял. В выражении его проглядывалась некая тревожность. Рассматривая пару минут его феминное лицо, Джон наконец направился в сторону дома, осторожно поднимаясь по ступенькам. Ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы открыть дверь с человеком на руках. Однако справился Лоуренс быстрее, чем сам мог подумать. Опять же, облегчал задачу тот факт, что бессознательный мужчина почти ничего не весил. Уже внутри, на пороге, Джона встретила Рэйчел. Темнокожая женщина выглядела озадаченной столь внезапной ситуацией и нежданным гостем. Она нервно сжимала кулачки, что всегда выдавало её беспокойство. Лоуренс, слегка улыбнувшись, попросил её принести в комнату для гостей таз с водой и кусок ткани. Служанка кивнула и сразу же помчалась за нужными атрибутами. Джон, в свою очередь, поднялся на второй этаж и вскоре отыскал нужную комнату. Во второй раз открытие двери с «ношей» на руках далось ещё проще. Он опустил мужчину на аккуратно застеленную кровать. Застеленную пару месяцев назад, отметил про себя Джон. Уж сложилось так, что гости — нечастое явление в поместье Лоуренсов. В углу помещения нашлось покрытое пылью кресло, которое Джон поспешил придвинуть к кровати. В то же мгновение Рэйчел принесла хлопковое полотно с водой и почти сразу же удалилась. Лоуренс вздохнул, сожалея на мгновение о том, во что ввязался. Но в голове что-то щёлкнуло, и он тут же убедил себя, что совершает благое дело — помогает раненому. Джон снял с себя кафтан и шляпу, отложив их на ближайшую поверхность. Закатав рукава рубашки, он взял ткань, окунул её в горячую воду, отжал и стал протирать ею лицо мужчины. Одного касания ко лбу хватило, чтобы почувствовать у несчастного жар. Возможно, из-за этого мужчина был без сознания. Стерев с его лица всю грязь, Лоуренс обнаружил, что у спасённого незнакомца довольно приятная внешность. Лицо его имело местами резкие и при этом напоминающие женские черты лица: широкий лоб, острый подбородок, но мягкая линия челюсти. Нос прямой, кожа вокруг покрыта россыпью веснушек. Губы тонкие, сомкнутые в прямую линию. Пряди вьющихся рыжих волос небрежно спадали на лоб. Джон внезапно осознал, что если бы не этот рыжий цвет, он и не заметил бы этого мужчину среди тёмной листвы. Цвет был красивый. Не просто рыжий, а приближающийся к каштановому оттенок. Лоуренс мог сравнить его с до блеска начищенной медной монетой. Медно-рыжий, вероятно, был самым точным описанием, которое он мог дать. Рана на щеке стала понемногу затягиваться. Джон тщательно её промыл. Он подумал, что раз на лице мужчины есть следы борьбы, то, возможно, порезы и ушибы могут быть и на остальных частях тела. Тяжело вздыхая, Лоуренс нехотя стал снимать с него одежду. Сначала он снял кафтан, затем развязал шейный платок, расстегнул и стянул белый камзол. Всё это он старался делать как можно аккуратнее и осторожнее, однако мужчина всё равно то и дело жмурился от лишних телодвижений, что и самому Джону делалось неприятно. Лоуренс снял с него сапоги, кюлоты и решил, что кальсоны с чулками он оставит нетронутыми. Джон снял последнюю часть гардероба, рубашку, и, сложив все вещи в стопку, отнёс их Рэйчел, чтобы она их отстирала от грязи и пыли. Также он взял у женщины ещё один кусок ткани и таз, теперь с холодной водой, чтобы хоть немного снять жар больного. Вернувшись в комнату, Лоуренс обнаружил мужчину в том же положении, в котором оставил его. Джон решил поскорее закончить дело, пока вода в обоих тазах была подходящей температуры. Тряпку, смоченную в холодной воде, он приложил ко лбу мужчины, а другой стал протирать его чрезмерно худое тело. Джон быстро окинул взглядом раненого. На бледной коже ярко выделялись красные следы от ударов, оставленные совсем недавно, которые вскоре потемнеют и приобретут синий цвет. Внешних признаков переломов Лоуренс не обнаружил, но всё равно решил убедиться в целости всех костей. Он поочерёдно сгибал руки мужчины, осторожно надавил на его грудную клетку, но эти действия не вызвали особой реакции. Джон облегчённо вздохнул. На остальных частях тела мужчины не было порезов, как на лице. Были лишь гематомы. Без всяких сомнений, на мужчину напали, как и предполагалось. Помимо ушибов на теле, на шее его виднелись небольшие багряные пятна, которые были оставлены гораздо раньше, нежели те, что на теле. Да и происхождение они имеют совершенно другое. Если красные следы на теле оставлены разбойником, то следы на шее, очевидно, оставлены губами какой-нибудь девицы. Джон встряхнул головой. Это абсолютно не его дело. Закончив протирать тело больного, Лоуренс достал из шкафа свою старую ночную рубашку и надел её на мужчину. Она была слишком велика и свободно висела на нём, оголяя плечи. Джон накрыл мужчину одеялом и сменил тряпку на лбу, так как та уже успела стать тёплой. Больной весь пылал и становилось ему только хуже. Лицо мужчины скривилось от боли. Он тяжело дышал и ёрзал на кровати, не находя себе места. Лоуренс растерянно смотрел на это, не зная, чем может помочь. Он вдруг вспомнил, что бороться с лихорадкой хорошо помогают травяные отвары. Джон сразу помчался к Рэйчел, чтобы она приготовила данное лекарство. Не медля, служанка принесла чашку с ароматным напитком, от которого исходили клубы пара.  — Джон, может тебе стоит пойти по своим делам, а нашим гостем займусь я? — осторожно поинтересовалась Рэйчел. — Когда он проснётся, я позову тебя.  — Я думаю, что останусь здесь. День у меня полностью свободен, а у тебя, наверняка полно дел по дому, — улыбнулся Джон. — Иди, Рейчел, я сам справлюсь. На лице служанки появилась ответная улыбка, она сделала небольшой реверанс и покинула комнату. Лоуренс вновь остался наедине с мужчиной. Надо было каким-то образом напоить спящего больного отваром, хотя тревожить его сон совсем не хотелось. Осторожно, боясь испугать его, Джон стал хлопать мужчину по лицу. Тот недовольно сморщился, но глаза не открывал. Тогда Лоуренс ударил его сильнее по щекам. Мужчина распахнул глаза резко подскочил на кровати, болезненно сморщившись. Он стал судорожно озираться по сторонам.  — Где я? — испуганным, хриплым от долгого молчания голосом произнёс мужчина. Он ещё толком не проснулся.  — Вы в безопасности, Вам ничего не угрожает, — Джон положил ладонь ему на плечо, заставив смотреть прямо на себя. — Как Вас зовут? Мужчина перевёл взгляд своих больших синих глаз на Лоуренса. Он молчал некоторое время, но всё же тихо произнёс:  — Александр… Александр Гамильтон.  — Александр… — повторил Джон. — А я Джон Лоуренс. Приятно познакомиться. Мужчины пожали руки друг другу. Джон подметил, что рукопожатие со стороны Александра было едва ощутимым.  — А сейчас, — продолжил Лоуренс, потянувшись за чашей, стоящей на прикроватном столике, — выпейте это. Гамильтон взял напиток, но Джон продолжал держать сосуд, опасаясь, что Александру может не хватить сил, и он прольёт горячий отвар на себя.  — Что это? — спросил мужчина, не отводя взгляд от Джона. В его голосе не было опаски или подозрения. Это, скорее, было любопытство. Лоуренса охватило приятное осознание— ему доверяют.  — Это травяной отвар, он поможет ослабить лихорадку. Александр понимающе кивнул. Он перевёл взгляд с Джона на чашу и, немного помедлив, всё же принялся пить. Лоуренс при этом продолжал придерживать сосуд. Гамильтон пил маленькими глотками, стараясь не обжечься. Глаза его при этом были закрыты, а на лице отчётливо проявлялись слабость и усталость. Лоуренс решил, что остальные расспросы оставит на следующий раз, когда Александр будет чувствовать себя лучше. Спустя пару минут Гамильтон опустошил чашу, и Джон, забирая сосуд из его рук, спокойно произнёс:  — Думаю, Вам стоит поспать. Болезнь всегда быстрее проходит во сне. Александр ничего не ответил, а лишь удобнее устроился в постели, укрылся одеялом и закрыл глаза. Джон поставил пустую чашу на стол в другом конце комнаты и присел обратно в кресло у кровати. Он вновь взял кусок ткани, смочил её в холодной воде и приложил ко лбу мужчины. Гамильтон дёрнулся и удивлённо взглянул на Лоуренса.  — Всё хорошо, — успокоил его Джон. — Я лишь хочу помочь поскорее снять жар. Гамильтон кивнул и закрыл глаза. Видимо, ему было трудно произнести и пару слов. Лоуренс бросил на него быстрый взгляд. Мужчина выглядел так невинно, лёжа в постели под толстым пуховым одеялом, словно ребёнок. Если бы не чёрные круги под глазами и болезненная бледность, то его можно было и вовсе принять за юношу. В мягких чертах лица едва проглядывалась маскулинность. На удивление, нежность его облика не казалась нелепой. Она завораживала. Джона удивляло то, как быстро Александр доверился ему и не возразил ни единому слову и действию. Хотя, если подумать, даже если бы он попытался сопротивляться, то потерпел бы неудачу: он был совершенно обессилен. На месте Александра Джон начал бы сильно волноваться — на него совершили нападение, он болен, оказался в незнакомом доме с незнакомыми людьми, не знает, когда сможет покинуть это место. Но Гамильтон был совершенно спокоен. Или же не был способен вести себя иначе. Джона так и раздирало любопытство, что было совершенно ему несвойственно. Ему хотелось расспросить мужчину буквально обо всём. Кто он? Откуда? Как оказался в лесу? Но все эти нескромные вопросы пришлось отложить, ведь даже если бы Лоуренс сейчас стал его расспрашивать, то вряд ли добился каких-то ответов, состоящих из более чем двух слов. В дверь постучались. Не дожидаясь разрешения, в комнату вошёл Генри. Он подошёл к сыну:  — Как наш гость себя чувствует?  — Спит, — пожал плечами Джон.  — И не просыпался?  — Сказал, что его зовут Александр Гамильтон, — полушёпотом говорил он, боясь разбудить мужчину.  — Гамильтон… — задумчиво протянул Генри. — Шотландец?  — Вряд ли, — покачал головой Джон. — Он говорил без акцента. Генри кивнул, обдумывая что-то в своей голове. Наверняка он раздумывает о том, какое щедрое вознаграждение может получить за спасение жизни человека, носящего одну фамилию с шотландскими аристократами. Спустя некоторое время он произнёс:  — Как он очнётся и сможет говорить — позови меня. Хочу познакомится с нашим спасённым джентльменом, — ухмыльнулся Генри, медленно направляясь к выходу из комнаты. Джон кивнул, и дверь за отцом захлопнулась. Лоуренс взял книгу с ближайшей полки и принялся читать, чтобы скоротать время. Сидеть здесь ему предстояло ещё долго.

***

За окном стемнело. Джон спал в кресле с книгой на груди, так и не дождавшись пробуждения Гамильтона. Свеча на прикроватном столике, зажжённая им, давно потухла. Ветви деревьев слабо били по стеклу из-за гуляющего ветра. Возможно, это должно было звучать устрашающе, но на самом деле их размеренный стук даже убаюкивал. Вечерняя идиллия не могла длиться долго. Лоуренс испуганно подскочил от громкого кашля Александра, который и сам проснулся от внезапного приступа. Кашель был сухой, раздирающий горло мужчины, и продолжался уже пару минут. Джон растерялся. Он только проснулся, и его сознание с трудом могло изложить план того, как помочь больному. Лоуренс наконец потянулся за стаканом с водой, который до этого принёс.  — Выпей, — сказал Джон, придерживая Александра за спину и протягивая ему сосуд. Мужчина послушно всё выпил. Кашель прекратился. Гамильтон находился в сидячем положении, пытаясь отдышаться после приступа. У самого Джона сердце бешено билось после преждевременного пробуждения. Он зажёг свечу, и приглушённый мягкий свет заполнил комнату. Когда дыхание Александра относительно выровнялось, Лоуренс спросил у него:  — Вам надо что-нибудь принести?  — Нет, не стоит, — хрипло ответил он. Гамильтон лёг обратно в кровать, но даже не стал закрывать глаза. Джон поставил пустой стакан на стол и сел в кресло. Он наблюдал за тем, как высоко вздымается грудь Александра и как судорожно бегают его глаза по тёмной комнате. Мужчина тяжело вздохнул, а губы его тихо произнесли:  — Джон? Лоуренс встрепенулся, услышав свое имя из уст Александра.  — Да? — отозвался он.  — Как я оказался здесь? Это Ваш дом?  — Да, это мой дом, — начал Джон. — Мы с отцом ездили в Блэксмит к знакомому фермеру, чтобы купить у него продукты. Когда мы ехали обратно, я заметил Вас у лесной дороги. Вы были без сознания. Я сразу же решил привезти Вас в наше поместье и оказать всю помощь, которую только смогу. Александр кивнул, глядя куда-то в пол. Лоуренс, полный любопытства, спросил:  — Вы можете рассказать, что с Вами случилось? Если Вы чувствуете себя слишком плохо, то мы можем отложить это до следующего раза, когда…  — Нет, — перебил его Гамильтон. — У меня достаточно сил, чтобы говорить. Уверяю Вас, — на лице его появилась улыбка. Он прочистил горло и тихо начал рассказывать, — Я гостил у своего студенческого друга, в Лестере, это буквально в миле от Блэксмита. Мы веселились, ходили по тавернам, пили, гуляли, вспоминали времена колледжа, — Джон невольно опустил взгляд, отчётливо вспомнив багровые пятна на шее Александра. — Мы чудесно проводили время, я планировал остаться там ещё на пару дней, но внезапно подхватил простуду. Я решил, что надо немедленно возвращаться, пока я окончательно не слёг с болезнью. Но по пути на меня напали. Разбойники сбросили меня с лошади и накинулись на меня. Я пытался отбиваться, но их было намного больше, да и здоровье их не хромало, в отличие от моего, — ухмыльнулся Александр. — Последнее, что я помню — это сильный удар по голове. Дальше я помню только, как очнулся в Вашем доме, — он на мгновение замолчал, а потом спохватился, — Джон, какие при мне были вещи, когда Вы меня нашли?  — Да почти никаких, — пожал плечами Лоуренс.  — А сумка? При мне была дорожная сумка? — явное волнение проступило на спокойном до этого лице Александра.  — Нет, ничего не было, — осторожно ответил мужчина, боясь сильно расстроить этим фактом Гамильтона.  — О, чёрт, — тяжело вздохнул он, взявшись рукой за лоб.  — Там было что-то важное?  — Там были деньги и несколько моих черновиков.  — Вы писатель?  — Нет, — ухмыльнулся Александр. — Просто подрабатываю редактором в одной газете. Иногда пишу для неё статьи. Джон сжал губы, думая над тем, как может подбодрить Гамильтона, чтобы тот не переживал насчёт украденных вещей. Он тихо, но уверенно произнёс:  — Не беспокойтесь насчёт этого. Я могу дать Вам деньги, сколько Вам понадобиться. А бумаги всегда можно переписать. Александр поднял взгляд прямо на Джона. Лицо его сейчас не выражало совершенно никаких эмоций. Нельзя было прочитать его чувства и мысли. Александр смотрел прямо в серые глаза Джона и произнёс:  — Спасибо. Выражение его приобрело благодарность и какую-то долю нежности.  — Это меньшее, что я могу сделать…  — Нет, — не дал договорить ему Александр. — Я говорю Вам спасибо не за деньги, а за то, что спасли мою жизнь. Денег я не приму, но я безгранично благодарен Вам за всё, что Вы сделали. Если бы не Вы, я мог уже быть на том свете. Лицо Джона залилось краской, что, к его счастью, было едва заметно при слабом свете свечи.  — Я делал лишь то, что должен был, — отрезал Лоуренс. — На моём месте так поступил бы каждый уважающий себя джентльмен. Александр улыбнулся и отрицательно покачал головой:  — Вы ошибаетесь, Джон, — он сделал небольшую паузу. — В моём окружении на такой поступок вряд ли кто-нибудь отважился бы. Минута тишины наступила между ними. Каждый думал о своём. Джон решил нарушить это молчание и спросил:  — Вы упомянули, что гостили у студенческого друга. Где Вы учились?  — Королевский*, юриспруденция, — коротко ответил Гамильтон. — А Вы?  — Принстон*, тоже юриспруденция. Вы сейчас работаете где-нибудь? Помимо газеты?  — Да, юристом в одной Нью-Йоркской конторе. Гиблое место, скажу я Вам, — рассмеялся Александр.  — Почему же Вы так критичны?  — Нью-Йорк — город большой. Там полно народу, улицы всегда кипят жизнью. А раз уж есть большое скопление людей, то большое количество происшествий неотъемлемо. Нет ни одной свободной минуты! Только закрою очередное дело, как ко мне сразу прибегает новый человечек со своей проблемой. Что интересно, делами этими чаще всего являются убийства. С ними, между прочим, приходят исключительно небогатые люди. У них подобные преступления случаются в разы чаще, чем у состоятельных людей. А если богачи и травят друг друга, то бегут нанимать себе самого дорогого адвоката, как будто он защитит их дело лучше, чем кто-то вроде меня, — Александр остановился на мгновение, чтобы откашляться и прочистить горло. — А раз уж и для Вас юриспруденция приходится хлебом насущным, то если размеренная жизнь однажды наскучит, Вам надоест спать по ночам, и душа будет молить о безграничном объёме работы и полном отсутствии личной жизни, милости просим к нам, в обманчиво-прекрасный Нью-Йорк. Гамильтон глухо рассмеялся, и Лоуренс вместе с ним.  — Что ж, — начал Джон. — А у меня проблема совершенно противоположная Вашей. Видите ли, Пьермонт, где мы с Вами сейчас находимся, город тихий и спокойный. Тут живут обеспеченные люди в поместьях, желающие отдалиться от городской суеты, и фермеры, которые зарабатывают приличные деньги, обеспечивая этот высший свет продуктами. На моей памяти тут не было ни одного крупного дела. А если что-то и случается, вроде мелкой кражи, то все идут к моему отцу, который также практикует право. Дела у меня не было уже месяца четыре. Думаю, можете представить, как я здесь умираю от скуки.  — Даже не могу вообразить, как Вы коротаете свободное время. Я бы уже в петлю полез от безделья, — усмехнулся Гамильтон.  — Такие мысли посещали меня, — рассмеялся Джон. — Но я продолжаю надеяться на чудо, — Лоуренс сделал театрально-серьёзный голос. Александр рассмеялся, но смех его был прерван внезапным приступом кашля. Джон нахмурился, но продолжил говорить, — Честно говоря, время я провёл за чтением книг по той же юриспруденции, а когда я знал их от корки до корки, то читал всё остальное, что под руку попадётся. Это хоть как-то скрасило мои будни.  — А супруги у Вас нет, чтобы было с кем побороть скуку?  — Боюсь, что супруга усилит эту скуку стократно, — покачал головой Джон. — Нет, супруги у меня нет.  — А дама сердца? Неужели у такого очаровательного джентльмена нет верной, прекрасной, как он сам, леди? Джон покачал головой:  — И возлюбленной у меня нет. Да и вряд ли когда-либо будет. Джон внезапно понял, что взболтнул лишнего. Появилось непреодолимое желание прикусить развязавшийся язык.  — Отчего же Вы так настроены? Неужели какая-то девушка разбила Вам сердце?  — Нет, — произнёс мужчина. — Вероятно, я имею слишком высокие требования к женщине, с которой собираюсь провести остаток своей и без того короткой жизни.  — Что весьма правильно, Джон. Человек, как Вы, обладает полным правом иметь определённые ожидания по отношению к будущей супруге. Печально будет закопать очередную прелестную душу в рутине несчастного брака. Лоуренс почувствовал, как вспыхнули щёки.  — Но, — продолжил Александр, — отдаляясь от женщин, Вы упускаете множество удовольствий, которые можно извлечь из непринуждённого общения с противоположным полом. С ними редко можно вести интересные беседы, но зато можно получать наслаждение от другого рода деятельности. Гамильтон ухмыльнулся и Джон тоже натянул улыбку на своё лицо. Взгляд Лоуренса оказался прикован к трепещущему пламени свечи.  — А Вы, Александр, — прочистив горло, тихо произнёс он, — у Вас есть супруга?  — Неужели я похож на женатого человека? — поднял брови мужчина. — Да и любимой у меня нет. У меня слишком много работы, чтобы находится в постоянных отношениях с дамой. Моё общение с ними быстротечно, всего на одну ночь. Это не усложняет жизнь ни мне, ни им, а лишь даёт удовольствие обоим, — его лицо омрачилось в один момент. Голос зазвучал твёрдо, приняв позицию обороны, — Вы, конечно, можете меня осуждать, как хотите. Но это то, как я живу, и я…  — Я не осуждаю Вас, — отрезал Джон. — Это Ваш выбор, и я не имею никакого права судить и раздавать ненужные советы.  — Я ценю это, — он замолчал. Вглядываясь в глаза Джона, Гамильтон чётко произнёс, — И всё же, о браке я размышлял, как и каждый из нас. Думаю, жениться меня заставит либо большая любовь, либо большие деньги. Джон сухо произнёс:  — А меня, вероятно, жениться заставит отец, — Александр посмотрел на Лоуренса с долей сочувствия. — Вот, к примеру, в эту субботу состоится приём у наших богатых знакомых, — Джон сделал акцент на слове «богатых», — и у них есть дочь, которой недавно исполнилось девятнадцать. Отец только и делает, что говорит о ней, что уже заочно вызывает во мне неприязнь к этой молодой особе.  — Джон, отец же не потащит Вас с этой девушкой к алтарю насильно! Вы всегда можете отказаться и продолжить ждать свою настоящую любовь.  — Боюсь, что с моим отцом всё не так просто, как Вы думаете. Он строгий человек. Но давайте не будем говорить об этом, — решил перевести тему разговора Лоуренс. — Лучше расскажите мне о своём колледже. Я слышал много хвалебных отзывов о нём. У Александра сразу же загорелись глаза от предложенной Джоном темы. Он улыбнулся и начал рассказывать сначала о своём обучении, а потом о своих похождениях в студенческие годы, о друзьях, о девушках, об открытых ссорах с преподавателями, где Александр являлся инициатором. Мужчина рассказывал буквально обо всём и в мельчайших подробностях, будто его студенческая жизнь закончилась не два года назад, а только вчера. Джон сразу понял по увлечённому рассказом выражению лица Гамильтона, что колледж является его самым ярким впечатлением в жизни. И Лоуренс мог его понять, ведь сам являлся таким же человеком. Ничто не могло сравниться с долгими вечерними прогулками, долгими часами, проведёнными в таверне за кружкой жгучего напитка, и бесконечными ночными разговорами о предстоящих событиях и воодушевляющих планах на жизнь, которые, как все прекрасно понимали, были лишь недосягаемыми мечтами. Джон бы всё отдал, чтобы променять его скучную, печальную реальность на эти весёлые, беззаботные годы. Лоуренс, вслед за Александром, тоже делился историями своей студенческой жизни. Гамильтон внимательно слушал, кашляя время от времени и в сотый раз извиняясь за своё состояние. Джон видел, что у его собеседника едва хватает сил, чтобы держать глаза открытыми, ведь вся энергия ушла на долгие разговоры. Александр усиленно сопротивлялся тому, чтобы не заснуть: это было бы очень невежливо по отношению к Лоуренсу. Но Джон всё понимал. Понимал, что Гамильтону нужен отдых и сон. Поэтому он стал говорить тише, а истории его переросли из динамичных и бодрых в размеренные и примитивные. Александр больше не мог выдержать, глаза его в итоге закрылись и длинные чёрные ресницы нежно трепетали в полудрёме. Джон самодовольно улыбнулся и задул свечу. У них будет ещё много времени, чтобы поговорить.