Gentles sindrom

      Следующие два дня, Юнги и Чимин жили вместе в доме старшего, так как слушать недовольное ворчание Тэхёна в адрес «ещё одного нахлебника», не хотел абсолютно никто, и в том числе Чонгук, что всячески успокаивал и пресекал агрессию Кима на корню, весьма интересными, даже сказать, сладостными способами.       Почему Тэхён так зол на Юнги? Всё просто. Это был стыд, перетекающий в агрессию, так как сам Ким не сумел сберечь своего братика от этого придурка. Он сам не понимает, как можно злиться такое долгое время, но всё же он заметил, что гнев всё утихает и утихает. Остались лишь легкое раздражение и фырканье.       — Юн~и, — протянул сонный Чим, глядя на своего парня, что натягивал на себя белоснежную рубашку, а поверх красный галстук.       — Да, солнце? — спросил Мин, приглаживая растрепавшиеся волосы расческой, стоя у большого зеркала, что располагалось в углу комнаты, украшенное гравировкой и старинным орнаментом.       — Куда ты? — спросил он, сладко потягиваясь в постельке и жмурясь от приятных ощущений. Он даже не заметил, как старший проснулся ни свет ни заря и начал собираться. Неужели он настолько тих?       — Я в притон. Должен же я хоть когда-нибудь появиться на своей работе, хоть и не законной, — хмыкнув, ответил Мин и, напялив классические брюки, подвел глаза черной краской, после поворачиваясь и нависая над Чимином, что до сих пор лежал в кроватке и рассматривал любимого. — А ты позаботься о своей работе. Целых два дня дома провалялся и ничего не сделал.       — Как это ничего? — хихикнул Пак, проводя пальчиком по крепкой груди Юнги и, облизывая свои розовые губы, от чего они приобрели соблазнительный блеск.       — Айщ, боже, ты меня убиваешь! — притворно взвыл старший, тут же припадая к блядским губам этой похабной плюшки. — Бесстыжий.       — Ещё какой~ — усмехнулся Чим, оттягивая нижнюю губу Мина зубками, принимаясь расстегивать пуговки на его рубашке.       — Мин~и, я спешу, — Юнги сглотнул и поднялся с кровати, чмокая младшего напоследок, слыша его разочарованные вздохи и буквально видя третьим глазом, как он дует свои пухлые губки.       — Я хочу с тобой, — глаза Пака загорелись, и он вмиг вынырнул из теплого кокона одеял, подбегая к шкафу с вещами. К сожалению, он ещё не успел перевести свои вещи в загородный дом Юнги, поэтому выбирать ему приходится лишь из вещей его парня. Он выудил черный свитшот с белым принтом «fuck you pay me» и темные джинсы в большую дырку.       — Эй, совсем с ума сошел? — нахмурился Юнги, наблюдая, как младший раздевается, не видя границ дозволенного, и натягивает на себя все эти прелестные вещи. Мин не решился это сказать, но Чимин сейчас, и правда, выглядел как шлюха, причем очень дорогая: безразмерная футболка скатывалась с хрупкого плечика парня, а джинсы плотно обтягивали талию, съедая заправленную в них футболку. А ещё эта надпись… Ебут тебя, платят мне? Серьезно? Когда Юнги вообще это покупал? — Ты не пойдешь со мной. Да и ещё в таком виде.       Чимин изогнул бровь, поворачиваясь к старшему.       — Чего? В смысле не пойду? Ну Юнги, ну пожалуйста~ — ох, нет… Только не эти глаза. Юнги на всё готов, только бы Чим не строил свои блядские глазки, когда чего-то сильно хочет. Вздохнув, Мин поторопился отвести взгляд и, фыркнув, кивнул. Чимин радостно захлопал в ладоши и как девчонка, подбежал к любимому и звонко чмокнул его в щеку, словно он купил ему сапожки, что он так долго выпрашивал. Ну конечно. Сидеть дома — это скука смертная, а тут Юнги идет в такое увлекательное место. Ну по крайней мере, так думал только Чимин…       — Только посмей отойти от меня хоть на шаг, понял? — пригрозил Юн, скидывая легкое пальто и помогая раздеться своему парню, когда они уже прибыли в царство похоти и разврата, под названием «Sweet road to hell»*.       — Да-да, папочка, — хмыкнул Чимин, осматривать вокруг и присаживаясь на красный кожаный диван. Он оглядел заманчивый интерьер и с неким отвращением взглянул на полуголых девиц, что шастали туда-сюда. Он понимал, что Юнги нет до них дела, но вот уколы ревности у Пака всё же проскальзывали.       — Господин Мин, Вас уже ждут, — позвал парень, приятной наружности, но вот черты лица его явно европейские. На нём белоснежный костюм с дорогими запонками, судя по всему он приближенный Юна. В рассуждениях, Чимин не заметил, как к нему подлетела стая ночных бабочек, что тут же стала ласкать его и пытаться заманить в свои сети разными способами. Чим скривился, отталкивая надоедливых дам легкого поведения, и стал искать глазами любимого, но тот быстро исчез.       — Он ведь сам сказал мне не отходить… — пробубнил Пак, обиженный за такую безответность со стороны Мина, но, вздохнув, он понял, что делать нечего, и он поплелся на верхние этажи, надеясь найти старшего именно там.       Деревянный пол тихонько поскрипывал под ногами, от чего Чимин старался быть тише, хотя из каждой комнаты этого паба раздавались разные биты музыки, на любой вкус: от релаксичной мелодии Баха до польского фолка. Здесь собрались извращенцы со всей Кореи. Каждый день стоны впитываются в стены этого здания, разнося сладостные ароматы греха по всей округе. Это действо противоречит как божьим законам, так и законам страны, именно поэтому у Чимина давно закрались нотки страха, что этот аромат достигнет и полицейского участка.       Из мыслей его вырвал до боли знакомый голосок и, прильнув к той двери, за которой раздавался голос, Чим нахмурился, вслушиваясь.       — Ах, Чан~иии, быстрее, блять! — раздался жалобный скулеж, а после и громкие стоны.       «Хосок?» — пронеслось в голове у Чимина, и он посмотрел в щелку приоткрытой двери, буквально замирая на месте и не дыша. Та картина, что развернулась пред ним, Паку была далека до понимания или же разумного объяснения. Хосок, лежащий на кровати совершенно голый, принимал в себя член парня над ним, кем был никто иной как Пак Чанёль — правая (теперь левая, надеюсь шутку поняли) рука Юнги. Сладостные вскрики, полувсхлипы, полустоны залились в подкорку сознания, выбивая Чимина из реальности. Поняв, что мешать ребятам сейчас не стоит, он аккуратно прикрыл дверь, всё ещё находясь в некой прострации.       Из этого состояния его вывел тихий шепот на ушко, от которого всё тело Чима покрылось мурашками.       — Сколько берешь? — прохрипел мужчина, что стоял сзади и нагло ласкал талию младшего. Пак уже и позабыл про свой внешний вид, который явно кричал о том, что он подрабатывает в подобном заведении. Но ведь это не правда!       — Отьебись, старый извращенец, — пропищал Чимин как можно тише, стараясь не посеять панику в комнатах, где занимаются любовью. — Иди сними себе шлюху, а меня не трогай. Ты знаешь, кто мой парень?       — Папа Римский? — криво усмехнулся мужчина, прерывая попытки парня вырваться из цепкой хватки на его талии.       — Можно и так сказать, — послышался внезапный голос за спиной и, по давно написанному сюжету, этот голос принадлежал никому иному как Юнги. — Только Папа прощает всех, а в нашем деле этого не терпят — нельзя посягать на чужое, — хмыкнул тот и, достав из-за пазухи небольших размеров револьвер, одним спуском курка проделал в башке старика ровненькую дыру. У Чимина онемели конечности от испуга, и он медленно поднял взгляд с тела лежащего на полу на Мина, что убирал пистолет обратно.       — Т-ты что сделал? — прохрипел Пак, за неимением возможности говорить после увиденного. При нём впервые убили человека, и это несомненно шок для нежного и ранимого Чимина. Юнги вновь совершил ошибку.       — Что? Тебя защитил, — спокойно ответил Мин, приближаясь к любимому, перешагивая через труп. Пак попятился назад, но был остановлен стенкой. — Малыш, в моём деле без жмуриков не обойтись. Я не люблю, когда кто-то трогает моё. Этот человек прекрасно знал, что тут кроме женщин-проституток никого не закупают. Прости, если я напугал тебя.       Чим стал судорожно пытаться слиться со стеной, избегая зрительного контакта с Юнги, невольно обращая взгляд на труп, из чьей головы вытекала бордово-алая лужа крови. Он всхлипнул, потому что уже не мог отвести глаз от этого зрелища, чувствуя накатившую с головой истерику и тошнотворного ужаса, что ползал по глотке, после пуская по спине неприятный холодок. Чимин, конечно, понимал, что Юнги способен на такое, но никогда не думал, что сделает это при нём.       — Не смотри на него, — попросил Мин, цепляя подбородок Пака указательным пальцем и поднимая на себя, заставив смотреть прямо в глаза. Чимин потянулся руками к ладони Юна, что удерживала его подбородок и, дрожащими фалангами пальцев мягко убрал её, чувствуя влажные дорожки на щеках.       — Вот как знал, что нельзя было тебя брать с собой, — вздохнул Юнги, потирая переносицу, затем смотря на любимого, вновь пытаясь дотянуться до заплаканного личика, но его прервали крики и вой сирен, накрываемый сплошным мраком.       — Черт, — прошипел Юнги, хватая запястье Чимина и в темноте стараясь отыскать черный выход.       — Ч-что происходит? — испуганно спросил Пак, даже не стараясь обернуться, потому что сзади них слышался лай собак и выстрелы.       — Нас накрыли, — Мин был напуган не меньше младшего, но сейчас его целью было лишь спасти его из лап полиции, да и себя тоже неплохо было бы.       — Но там Хосок и Ча…       — Чанёль специально обучен для этого, не переживай, — отрезал Юнги, даже не дослушав, и лишь ускоряет шаги при виде белой надписи «выход».       За старой железной дверью, на небольшой парковке стоял обшарпанный временем мотоцикл, и Мин, потащив Чимина за собой, всунул в его руки запасной шлем, сам надевая такой же.       — Эти придурки даже не изучили план здания, — хмыкнул Мин, перекидывая ногу через сиденье и зазывающе обращая взгляд на Пака. — Садись и держись крепче. Быстрее!       Чимин поспешно кивнул, чувствуя как зубы начали стучать, а ноги превратились в желе, но всё же он смог нацепить на себя шлем, садясь на мотоцикл и до побеления костяшек сжимая рубашку старшего, прижимаясь к его спине и стараясь не зареветь как при их первой встрече.       Юнги с силой нажал на газ, замечая как из соседнего амбара с визгом вылетает машина, явно принадлежащая Чанёлю, заставив Юнги облегченно выдохнуть. Сейчас ему было не до паба, которому видимо пришел конец. Сейчас он лишь хотел, чтобы его близкие были в порядке.       Уже дома у Чимина Юнги вдоволь обматерил всю эту Землю и Богов, которые подложили эту свинью на его голову. Под свиньей он подразумевал копов, которым приспичило приехать на подписание важного договора, но, слава сатанистам, он подписал его за полчаса до облавы.       — Юнги, выпей зеленый чай, прошу тебя, — тихо сказал Чим, входя в комнату, от которой и живого места не осталось из-за явно рассерженного Мина.       — Да как он мне, блять, поможет?! — вспылил Юнги, отталкивая от себя кружку с чаем, которая тут же упала на пол и разлетелась вдребезги, оставляя некрасивое желтое пятно на белом ковре. Он яростно посмотрел сначала на кружку, а после на Пака, хватая того за талию и притягивая к себе, жадно целуя опешившего Чимина в губы, сразу принимаясь остервенело срывать с него ненужные шмотки.       — Ах, Юнги, прекрати, перестань… — слезно попросил Чим, отрываясь от губ Юна, но не сдерживая сладенький стон, когда язык Мина коснулся его эрогенной точки над челюстью. — Н-нет, продолжай, вот так~       Юнги на эту смену настроя лишь слабо хмыкнул, облизывая языком песочную шею младшего. Сейчас ему нужно снять стресс, и Пак ему с этим, конечно, поможет, подставит, так сказать, руку помощи. Чим знает, что Мин любит жесткий секс, и так же знает, что зачастую он нежен с ним, но вот сейчас он зол и рассержен, поэтому Пак уже понял, что розовых соплей не будет.       Старший рывком повалил парня на кровать, нависая сверху и мазками оставляя на обнаженной груди Чимина, словно художник на холсте, мокрые поцелуи. Оба они старались параллельно избавиться от лишней одежды, в животной страсти и накатившей волне похоти и желания. Чимин неестественно выгнулся в спине, когда в него начал входить горячий и пульсирующий член старшего, стонами взывая всех Богов подарить им обоим небывалое удовольствие от любви.       — Тебе не больно? — внезапно смягчился старший, нежно поглаживая плоский живот Чимина, что содрогался при каждом движении длинных холодных пальцев по нему, вызывая дрожь по всему телу.       — Н-нет… — блаженно прошептал Пак, вновь заходясь в немом стоне, когда Мин возобновил толчки внутри него, начиная ускоряться и с упоением наблюдая за сменой эмоций на лице младшего. Он ведь только вошел, а уже вызвал такую реакцию на свой член. Да, этот парень ещё та неженка. Любимая неженка~       Юнги поднял ноги младшего и уложил стопы на свои плечи, приподнимая его затылок на себя и с нежностью даря поцелуй, делая особенно резкий толчок, вырывая из ротика Чима сладостный стон. Их страсть смешалась в одно целое с любовью и медом, поливая всё это молоком и посыпая особенно мягким зефиром. Именно это и ощущал сейчас Пак, тая как пломбир под июльским солнцем, в руках любимого человека, ловя каждый его рык и тихий полустон, наслаждаясь ощущением полной заполненности и тягучими движениями. Ему нравится такой Юнги. Очень нравится…       Но вот вся эта медлительность вскоре сменилась, начиная перерастать в животный трах, теперь уже доставляя удовольствие старшему из парней. По комнате раздавались звонкие шлепки двух тел друг об друга и громкие крики Чимина, что буквально захлебывался стонами от быстрого и весьма не щадящего темпа любимого, но всё же понимая, что и Юнги имеет право писать свой сюжет в постели.       Изливаясь уже пятый раз, Чим, наконец, почувствовал как внутри него растекается горячее семя старшего, а после и неприятную пустоту, когда тот покинул его нутро. Легкий чмок в губы, и вот, Пака уже на руках несут в ванную, а за стенкой, закрыв уши подушкой, ворчит Тэхён.       — Котик, поднимайся~ — промурлыкал Чимин, лежа на вздымающейся груди Юнги и внимательно наблюдая, как тот нехотя разлепляет глаза, а на его губах проскальзывает добрая улыбка. — ТэТэ приготовил завтрак. Сегодня он, на удивление, добрый и в поднятом настроении.       — Серьезно? Ему так понравился наш ночной концерт? — хмыкнул старший, поднимаясь вместе с Чимином, а младший пожал плечами, тихо посмеиваясь.       На кухне, и правда, во всю готовил Тэхён свои фирменные блинчики и параллельно напевал какую-то популярную песенку под нос.       За столом, по привычной традиции, сидел Чонгук и с любовью смотрел на своего парня. Гук всегда приходит пораньше, если не остается на ночевку, чтобы посмотреть как любимый виртуозно готовит. Завидев вошедших парней, Чон поздоровался и поспешил обрадовать их приятной новостью.       — В смысле Берлин? — удивился Чимин, переводя взгляд на Кима, что квадратного улыбался и стискивал Чонгука в объятиях.       — Ну да, ведь там разрешены однополые браки, и вот мы… Но мы обязательно вернемся и, возможно, купим в Сеуле квартиру. Потому что в моей общаге жить не комильфо, а у вас… — поджал губы Чон.       — Да откуда у вас столько денег? — задал интересующий вопрос Пак.       — Моя бабушка умерла и завещала всё наследство самому послушному и смиренно сыну. Видите ли, я выбрал не богатый дом, а койку в общежитии, поэтому и стал её любимчиком.       Чимин изогнул бровь и хмыкнул, теребя волосы на голове младшего.       — В таком случае мы с Чимином едем с вами. У меня остались кое-какие сбережения, да и знакомые в Берлине у меня тоже имеются, — вставил своё слово Юн, приобнимая Чимина за талию. — Не хочешь жить в Германии, а, малыш?       Пак от такого заявления аж дар речи потерял. Понятное дело, что Юнги сейчас на мушке у полицейских, и он знает, что у него обязательно есть план, но вот…       — Да, очень хочу! — отбросил все «но» Чимин и набросился на шею Мина.       Он действительно обрел своё счастье с этим человеком и благодарен судьбе, за всё, что он прошел. Пак научился любить и быть любимым, сдерживать свои эмоции и слезы. Он научился быть по-особенному нежным.