Воссоединение.

Однажды Даксбурским утром произошло одно неожиданное событие. Возможно, оно, перевернёт жизнь семейства Крякшелл в лучшую сторону, а может и нет.

***

Всё началось с того, что Фентон решил убраться на полке, где валялось полно ненужных бумаг, и прочей ненужной, так сказать мишуры. Матери некогда было убираться, так как она работала офицером в полиции, а в свободное от работы время, смотрела сериалы. Селезень на это не злился, так как уже привык к этому. Хорошо ещё хоть, что еду готовить не перестала. Убираясь, как обычно, и выбрасывая ненужное в мусорное ведро, Фентон вдруг замер, собираясь выбросить очередную бумагу. Его внимание привлёк текст на бумаге: оказывается, что у него есть сестра, а у миссис Крякшелл следовательно дочь. Но родная ли она им? И где она сейчас? Почему он её никогда не видел? Столько вопросов, а ответов на них нет. Остаётся лишь одно. Фентон взял остальной мусор в охапку и выбросил в ведро. Решил, что вынесет всё на свалку позже, надо решить этот вопрос, раз секрет о сестре уже всплыл наружу. — Мам? — селезень позвал утку, переступая порог гостиной. Искать долго не пришлось — миссис Крякшелл сидела, как обычно на диване, и смотрела очередную мыльную оперу по телевизору. Она, как будто и не слышала, что сын её позвал. Поняв это, пусть и не сразу, Фентон окликнул её ещё раз, чтобы уж наверняка: — Мама, ты меня слышишь, или нет? Утка вздрогнула, всё же заслышав знакомый голос, поэтому выключила телевизор. Лучше уж узнать, чего он хочет, иначе просто не отстанет, пока они не поговорят друг с другом. Миссис Крякшелл обернулась к сыну, смотря на того с непониманием. Отвлекли от просмотра любимого фильма. Ну как так можно? — Я здесь, Фентон. Зачем звал-то? — спросила она, сведя брови вниз, хмурясь. — Я сериал между прочим смотрела. Убрался на полке? Парень опешил, не зная, как и ответить. Хотел поговорить о находке, а она начинает злиться, да ещё и вопросами засыпать. — Мама!... — заскулил Фентон, неуверенно приближаясь к матери, и садясь рядом с ней на диване. — Твои сериалы будут повторять ещё миллион раз. Да, убрался, но вынесу мусорное ведро на свалку позже. Я должен поговорить с тобой. Уверяю тебя, это очень важно. Важно для нас обоих. Женщина удивлённо посмотрела на сына. Она не могла понять, что он хочет ей сказать, да ещё и важное в придачу. Вдобавок, она заметила в руке Фентона измятый, и пожелтевший уже от времени лист бумаги. — Что это? — спросила миссис Крякшелл, показывая дрожащей рукой на лист, словно она и так понимала, что это что-то знакомое. — Это то, о чём я и собираюсь поговорить. Для начала, возьми его, и скажи потом, видела ли ты этот документ раньше. Фентон протянул матери документ, та неуверенно взяла его в руки, и стала внимательно изучать содержимое. На удивление утки, текст был ещё вполне годен для чтения, лишь бумага пожелтела. В нём была прописана вся семья Крякшеллов, но кроме отца Фентона. В молодости миссис Крякшелл поставила в графе отца прочерк... Поэтому, ни Фентон, ни даже пропавшая девочка, не знали, кто их отец. Женщина один раз упоминала Фентону об отце, но тот даже не спросил про него, так как был в панике, что мать одним нажатием кнопки от телевизора, освободила того из костюма Утки-робота. Миссис Крякшелл долго молчала, смотря в одну точку, то есть в документ. Но вдруг, она сморгнула, и две слезы капнули на лист, а сама утка опустила стыдливый взгляд, чтобы не смотреть в глаза сыну. Фентон, в свою очередь, наблюдал за той с неким удивлением. Неужели она знала про дочь? Но где она? Почему раньше не говорила про неё? Зачем прятала документ среди других бумаг? Знала же, что рано или поздно, тайна раскроется во время какой-нибудь уборки. Он не злился на мать, но понять всё равно ничего не мог. — Фентон, я... — она с трудом подняла на него заплаканные глаза, селезня это поразило. Ему редко удавалось видеть её плачущую. — Мам, ничего пока не говори. Я скажу сам, если что подтвердится, просто кивни. — Собравшись с мыслями, и убедившись, что мать не собирается его перебивать, начал: — Я так, понимаю, тебе знаком этот документ. В нём, кроме меня и тебя, ещё прописана девочка по имени Шейни. Я никогда не видел её, и не слышал этого имени раньше, но по этому документу стало понятно, что она одна из нас.. — Миссис Крякшелл то и делала, что только кивала, когда считала это нужным. — Тогда скажи мне лишь одно, почему ты молчала о ней?.. Я не злюсь, просто я не могу этого понять. Я даже не пойму, чего ты хотела добиться, спрятав этот документ среди остальных ненужных бумаг. Всё равно бы это раскрылось. Странно, что я не нашёл его раньше. Я уж про отца не говорю, потому что ничего о нём не знаю, да и мне этого уже не нужно. Но о сестре хоть расскажи уже... Фентон как-то странно тяжело задышал. После этой находки столько накипело, а мать, слушая его речь, пребывала в шоке. Он прав. Молчать уже нет смысла. В этом горе была виновата не она, а врачи, хотя утка считала, что вина лежит и на ней самой, раз не решилась вернуться за девочкой в приют. — Прости, но я не хотела, чтобы ты считал меня предательницей... — она всхлипнула. Фентона это шокировало. О чём она? — О чём ты говоришь? По-твоему, было бы лучше, чтобы я о ней не знал, или что?!.. — Нет-нет... — миссис Крякшелл развела руками, и мотнула отрицательно головой. — Просто, когда она родилась, мне её потом даже не вернули после того, как было якобы покончено с её запеленанием. Я спрашивала у врачей о дочери, но они только руками разводили. А после выписки, выяснилось, что она в доме малютки. Не спрашивай, почему я её не забрала. Я не знала причины такого поступка врачей, но когда я заявилась в роддом со скандалом, они заявили мне, что Шейни будет лучше там, чем со мной. Фентон молчал, мысленно переваривая услышанное. Похоже ему стала понятна причина: уже во время подросткового возраста Фентона, мать начала питать пристрастие к сериалам. Да, он был уже самостоятельным на то время, но ему всё равно не хватало материнского внимания. Видно его и не забрали лишь по той причине, потому что после его рождения и до, всё было иначе. Врачи, наверное, решили, что малышка умрёт от голода, если останется с матерью. Самого Фентона тогда не было, потому что был в армии. Но если она так любила дочь, почему всё же не забрала её тогда? — Это не врачи, а какие-то... Не знаю, как их и назвать теперь. Хотя, где-то они были правы. — Ну да... Ведь я почти уделяла время только сериалам, да что там почти, всегда! Поэтому я и не решилась её забрать. И даже, когда я случайно увидела её мельком, проходя мимо сиротского приюта, я не смогла её позвать и поговорить с ней. Я испугалась. Я чувствовала себя предательницей. Думала, что она злится на меня, да и есть за что: за то, что я тогда не вернулась за ней... Женщина опустила голову, не желая больше говорить об этом. Надо лучше что-то придумать, какой-то выход из положения, но Фентон додумался гораздо быстрее, чем его мама. — Так! — вдруг серьёзным тоном заговорил он, подрываясь с места, будто того ошпарили кипятком. — Я всё понимаю — прошлое не исправить, но можно вернуть Шейни к нам. Миссис Крякшелл вдруг подняла на сына растерянный взгляд. — Я рада, что ты понимаешь, но... — она запнулась, — но хочешь ли ты действительно этого всего? Вдруг она не простит меня. — Мам, отставь панику. — Фентон любя похлопал мать по плечу. — Я этого хочу больше всего на свете. Мы вместе пойдём в приют и заберём её к нам. И не бойся, уверен, что она простит тебя. — Да, ты прав, — утка слегка улыбнулась, поднимаясь с дивана. — Надеюсь, что врачи не рассказали в приюте обо мне, иначе работники приюта могут не отдать её нам. — Отдадут, куда они денутся. К тому же, у тебя есть я. Я буду помогать, но с условием — ты тоже хоть иногда принимай участие в воспитании, намёк ясен? Миссис Крякшелл опешила. Она будет рада забрать Шейни к себе, но выбирать между сериалами и заботой, для неё это новое ощущение. Но, всё же, чувство вины взяло над ней вверх. — Да, я поняла... — с трудом подавив пристрастие, ответила она. — Вот и хорошо, — селезень улыбнулся на её решение. Они хотели уже было покинуть дом, но тут... Продолжение следует...