Зло как естественная сила

— Савада Тсунаёши, — Тсуна поморщился, когда женщина назвала его полным именем. «В этот день все решили понасылать на меня неприятности?» — подумал он угрюмо. Тем не менее, женщина продолжила: — У Вас впечатляющее досье. Тсунаёши хмыкнул. Где ещё она видела такие «впечатляющие» досье? Тсуна больше чем уверен, что досье остальных абитуриентов содержали в себе школьные олимпиады и участие в конкурсах. С пятого класса… Хотя и что-то стоящее там должно было быть. Потому что Академия давала конкретные требования для поступления, в число которых входили диссертации на несколько предложенных тем. — Вы писали диссертацию на тему «Классификация борделей и их влияние на моральный облик человечества», — оповестила она, и Тсунаёши-кун кивнул. — Наши эксперты высоко оценили Ваши труды, диссертация написана просто отлично. В списке литературы Вы указали «Пособие по методичному растлению человечества»? — Ограниченное издание, — нервно усмехнулся Тсунаёши. — Хорошо, — кивнула женщина. — На Вашем счету также бестселлер книжных магазинов нашего города «Новейшие способы борьбы с иллюзиями» в двух томах. Также «О связи шизоидных расстройств и иллюзий, полномерное исследование» в двух частях, из которых первая часть посвящена теории, и только вторая — практике в формате исследовательского дневника. Не хотите ли поступить к нам на факультет изучения иллюзий? — Нет, ни в коем случае, — нервно усмехнулся Тсунаёши. — Моя цель — факультет борьбы с тёмными силами. Я работаю над книгой «Диалоги с демонами клана Аркобалено», основанной на личном опыте. Женщина кивнула. — Ваши достижения поразили коллегию проверяющих. Было решено принять Вас сразу на второй курс обучения в Академии. Будьте добры подписать бумаги, необходимые для поступления. * * * Выходил из стен Академии волшебства Тсунаёши в приподнятом настроении. Все неудачи были позади, и он мог радоваться череде удачных дней. Он обернулся, чтобы посмотреть на здание Академии. Когда он смотрел, ему вспоминалась история этого города. Она началась с богини Лиссы. Богиня жила в одном из мест Светлого мира, там, где проживают боги. Её мать, Нюкта, погрузилась в глубокий сон, и её место главного божества вместе с остальными знатными богами заняли другие боги. Лисса была также старым божеством, и ей не хотелось засыпать, чтобы новые боги чувствовали себя хорошо. Но в той ситуации, когда её поколение отходило в сторону, ей тоже нечем было играть, и она ушла в совершенно другое место — мир Человеческий. Здесь она хорошо вписалась в атмосферу всеобщей магической вакханалии, и в этом мире она могла играть, могла сиять, и никто не мешал ей это делать. Она тесно связана теперь с колдунами и их жизнями, она сама стала частью этой прекрасной жизни, когда однажды позволила этому миру проникнуть в её сердце. Необычайно трогательное сердце отважной богини, своей силой защищающей тех, кто стал ей близок — магическое общество, колдунов, объединённых под грузом общих проблем и испытаний, что не вынести в одного. Тсунаёши нравилась эта история. Он улыбался, когда думал об этом. Её одиночество там, в месте, где живут боги, здесь превратилось в силу, способную собрать воедино непростой народ, помогло свершиться удивительной истории. Истории создания такого невероятного города, как город Королевы Мари. — Почему из всего, что мог попросить, ты попросил именно это? — как сейчас помнил Тсунаёши, спросила она в тот день. — Я ни о чём не жалею, — пожал плечами Тсунаёши. — Мне нравится думать о том, что я узнал только что. — Тебе нравится размышлять? — подняла она аккуратную чёрную бровку. Её брови были не такие, как у Реборна. Они шли полосой ровно лежащих коротких волос и были похожи на стройную изящную линию. Потому, что они так элегантно росли, ей очень шло насмешливо приподымать одну бровку. В то время как Реборну очень шло вскидывать обе сразу, чтобы те полукружиями взметнулись над его глазами. По этой причине он часто разыгрывал издевательский испуг. — Да, — кивнул Тсунаёши. — Я хорошенько подумаю над этим знанием, а затем пойму нечто новое и, может, удивительное для себя. — Ты такой смышлёный, верно ведь? — усмехнулась королева. — Именно поэтому ты совершаешь все эти открытия, как в твоих книгах о способах борьбы с иллюзиями. Тебе так важно подумать над чем-то, открыть нечто новое для себя. Тсуна тогда добродушно засмеялся и сказал: — На самом деле, я хотел бы написать книгу по своей направленности, о тёмных силах и демонах. Самую важную книгу в своей жизни. У кованных ворот Академии его уже ждал Реборн. Всё такой же, как и всегда: в чёрном костюме, в оранжевой рубашке, в шляпе с оранжевой лентой, посматривающий на часы, когда ему неловко. Тсуна улыбнулся ему, вспоминая обо всём, что им вместе пришлось пережить. — Ума не приложу, — говорил Реборн. — Зачем тебе, будущему Сатане, поступать в нелепую Академию фокусников? — Ты бы не распространялся про «будущего Сатану», — со смешком ткнул его в бок Тсунаёши. Тогда, когда они с Реборном разбили все тотемы, они направились прямо в замок к Сатане. Тсуна был готов дать бой, но за время, что они преодолевали путь от Белого города к столице, Сатана успел подумать обо всём. Реборн — сильнейший демон, и возможно, никто никогда не ведал масштабы истинного потенциала совершенного оружия, созданного Самим Дьяволом для Сатаны. Никто не ведал истинных масштабов этой силы потому, что не было Сатаны, которому Реборн хотел бы служить, которому он был предназначен. Все знают эту историю. О том, как Сам Дьявол создал его для одного повелителя. Он завещал ему встречу со своим повелителем. Но до этого он должен был научиться служить и быть полезным, чтобы, когда они с его повелителем встретятся, он был ему достойным помощником. У Реборна не было достаточного рвения использовать всего себя во имя блага чьего-либо, но теперь, когда он заключил договор с Тсунаёши, стало ясно, что долгожданный день настал — Реборн нашёл своего повелителя. Десятки тысяч лет поколения демонов наблюдали за этим, и теперь, когда этот день настал, никто не мог наверняка предсказать, что будет дальше. Сатане нужно было срочно собирать какие-то силы для борьбы с этим, но на стороне Тсунаёши был не только Реборн. Нана-сан, сестрица Сатаны, была на стороне сына. Луче была на его стороне. Мамон и Фонг, у которых Тсуна учился. Богиня Лисса, сидящая на троне города Королевы Мари тоже была на его стороне, а на её стороне - люди. Тсуна учился не только у Мамона с Фонгом, он учился также у таких демонов, как Верде, Череп и Лар. Мальчишка, как и подобает тому, кому было с рождения суждено стать Сатаной, собрал вокруг себя всех сильных и влиятельных демонов. Также на его стороне был подозрительный субъект, уничтоживший Эстранео. Сатана подумал над этим и призвал на помощь «суд». «Суд» — один из адских способов мирного решения конфликта. Собираются представители разного рода правящих групп и в большом зале, устраивается собрание, на котором все адекватно размышляют над тем, кто прав, кто виноват, и что нужно делать. Устраивается это дело редко, только по важным проблемам, и гражданская война в Аду — она из таких важных проблем. На «суд» является Сам Дьявол. Под личиной, в сосуде человекоподобном, который тут же рассыпается после использования, ибо ничто, кроме тела Самого Дьявола, не может выдержать концентрацию той силы и могущества, которой тот являлся. Так как «суд» в последний раз производился несколько поколений царствующих демонов назад, никто даже не знал, каким образом Сам Дьявол должен появиться и правда ли должен. Сатана надеялся, что Самого Дьявола не будет на собрании и он сможет убедить собравшихся в правильности этих мер, как на самом обычном суде. Но это был «суд». Тсунаёши, всячески поддерживаемый Реборном, сжимавшим его плечи в уверенном жесте, держался молодцом, сыпля саркастичными обвинениями, но и Сатана заявил, что дескать не может допустить, чтобы человек занял его место. В один из моментов Тсуна почувствовал что-то, внимательно оглядел трибуны, за которыми восседали властные демоны, и зацепился взглядом за несоответствие. Один из демонов был отчего-то не похож на остальных. Он не знал, по какой конкретно причине тот смотрелся на фоне остальных столь дико, страшно и жутко по-другому, но также он не мог понять, почему остальные не замечают этого. Юноша с чёрными встрёпанными волосами. Не глаза были на его бледном лице, сквозные чёрные дыры в черепе. И так страшно смотрели на него — это зрачки демона затопили радужку, и в этих неживых, фальшивых глазах не отражалось ничего. Белая сильная шея, но весьма худощавое телосложение. На нём была чёрная плотная на вид рубашка, пиджак с тремя чёрными, гладкими пуговицами. Такие костюмы любили Аркобалено, не только Реборн, но и многие из них. При нём была трость, которую тот не вынимал из рук — вцепился в неё белыми пальцами с коротко стриженными чёрными ногтями, но лицо его не было напряжено, на нём гуляло выражение полной, уверенной расслабленности, как будто так и надо. На голове был чёрный котелок. Тсуна какое-то время смотрел на него и чувствовал, что с этим незнакомым ему демоном что-то не так. Он отличался от остальных и их атмосферы. Все были увлечены делом чрезвычайной, как они думали, важности, но этот тип совершенно беззаботно рассматривал всё вокруг. С таким лицом люди гуляют по океанариуму. Эта непосредственность, которая читалась в том, как он смотрел, как он сидел, пугала Тсунаёши. Ему не важно было, что произойдёт, он просто наблюдал за этим, как за каким-то спектаклем, наблюдал с детским любопытством. Тем не менее, ни сидящие рядом с ним демоны, обсуждавшие дело, ни кто-либо другой не заметил ничего странного, как будто один Тсуна видит этого странного демона. Могло, конечно, оказаться и так, что Тсуне действительно просто кажется странным этот демон, а для остальных демонов здесь нет ничего удивительного, но тот, поблуждав какое-то время по пространству своим слабоумно-легкомысленным взглядом, вдруг совершенно неожиданно уставился на него. Он посмотрел на него, прямо на него, своими чёрными глазищами, склонил голову на бок, а затем широко улыбнулся ему. Его взгляд был снисходительным и спокойным. Демон встал и буквально на пролом пошёл вниз по трибунам прямо к Тсунаёши. Только сейчас, когда поведение этого демона стало возмутительным, демоны стали замечать, что с ним что-то не так. Он шёл, едва посмеиваясь, на негнущихся ногах, как умалишённый, наступая на руки и ноги окружающих, но совершенно не обращая на это внимания. Как будто он… давит насекомых. Что-то скрутило в животе у Тсунаёши. И это определённо не то чувство, что он испытывал к Реборну, в которого всё это время был по уши влюблён. Это было жуткое чувство, от которого от живота расползались мурашки, и его пронзала дрожь от тревожного трепета перед этим существом. Он словно не нашёл нужным замечать здесь кого-то ещё, кроме Тсунаёши, и то, как он оставлял позади вскрики и возмущённое роптание обиженных им демонов похоже на то, как одну за другой он выбрасывал бы ненужные вещи. С лёгкостью и пугающим легкомыслием. Наконец, он ступил на круговую площадку в центре, на которой стояли спорящие Сатана и Тсунаёши с Реборном. Он отчеканил несколько шагов, что эхом раздались в мгновенно затихшем зале, подошёл к Тсунаёши и единственное, что он сделал, это пожал ему руку. Ничего не говоря, снял котелок, усмехнулся, пожал его руку, а затем посмотрел на Реборна и кивнул. Тсуна обернулся назад и увидел, что Реборн, как единственный, кто наиболее близко общается с Самим Дьяволом на протяжении тысячелетий, понял его — это понимание отразилось в его глазах. Затем он ушёл, и только потом всем стало ясно, кто это был. Он даже не взглянул на Сатану. Всем стало ясно, что произошло, и теперь обсуждения касались лишь организационных вопросов — было решено, что нынешний Сатана будет занимать соответствующий пост до тех пор, пока Тсуна не будет готов принять правление. Они уже уходили, когда на ступенях, ведущих в этот огромный зал, их не догнал Сатана. — Это… — Это был он, — не дал договорить ему Реборн. — Без всяких сомнений. Тсуна внимательно посмотрел на него, на его серьёзный взгляд. — Ты похож на него, — сказал он, во все глаза глядя на Реборна и действительно отмечая это сходство с его создателем. — Похож, — повторил за ним Сатана. Не ясно, что он делал здесь, зачем нагнал их. Для чего? Для него всё было кончено, все его махинации были разбиты одним движением руки Самого Дьявола. Тсуна никогда не общался с Сатаной, и это был один из редких моментов в его жизни, когда ему было неловко. — Я знаю тебя с детства, Реборн, — с досадой произнёс Сатана. — Я был ребёнком. Меня всегда раздражало, что ты мог общаться с Самим Дьяволом и хранил его секрет так преданно, когда никто другой не мог выйти с ним на связь. Ты всегда был таким жутким засранцем, с патологической ненавистью ко всему живому. И, увидев его, я верю в вашу тесную связь. Это отношение к другим, как к мелким и малозначительным насекомым так похоже на твоё отношение ко двору и остальным демонам. И я никогда не мог тебя понять. Реборн поднял на него взгляд. — Тебе не нужно понимать меня, как и мне не нужно, чтобы кто-либо понимал меня. Моя работа с тобой никогда не требовала взаимопонимания. — Вот поэтому-то я и не могу тебя понять, — усмехнулся демон. — Что тебе на самом деле нужно от окружающих? — Мне ничего ни от кого не нужно, — нахмурил брови Реборн. — Все наши с тобой отношения были построены на приказе Самого Дьявола. Он приказал мне крутиться возле тебя, и я исполнял покорнейше. До этого он стоял вполоборота, но после этой фразы повернулся полностью и сделал решительный шаг в его сторону. — Но всё, что я делал в мире Человеческом, — говорил он решительно, — я делал не потому, что кто-то приказал мне. Путешествовал по их миру, полному того, чего не было и нет здесь, в Аду, встречал различных людей, изучал их культуру, ввязывался в их деловые отношения не потому, что кто-то приказал мне. Это развлекало меня, мне было интересно. Меня всегда тянуло к миру Человеческому, и теперь я знаю, почему. В тот момент он посмотрел на Тсуну, и почему-то колдуну показалось, что он на мгновение стал Никчёмным Тсунаёши, который, допустим, столкнулся неожиданно со своей любимой Киоко-чан. Потому что сейчас в его сердце поднимался этот идиотский трепет, когда просто до дрожи приятно чувствовать на себе взгляд любимого человека, и всё же есть нерешительность в чём-либо. Никчёмный Тсуна не мог подойти к возлюбленной и признаться ей в своих чувствах, а Тсунаёши-колдун не мог до конца поверить в то, что всё сложилось подобным образом. Но он был очень рад. С того дня прошло полгода, Тсуна закончил школу и подал документы на обучение в магической Академии, как и планировал до этого всего. До того, как в его жизни появился Реборн с шокирующей вестью — он демон, это всегда было с ним. Сейчас он более-менее смирился с этим. Признавшись Реборну в своих чувствах, признавшись прежде всего самому себе в том, что у него есть чувства к демону, он стал лучше принимать в себе эту сторону, хоть и до сих пор было нелегко. Нелегко было бы любому человеку, если бы он осознал, что всё это время был в том числе демоном, будь он даже не из клана охотников на демонов. — Я могу поступить в эту Академию и учиться на правах всё ещё наполовину человека, — с гордостью ответил Тсунаёши, беря его руку в свою, на что демон усмехнулся. — Так как я всё-таки могу использовать методы борьбы с тёмными силами людей, я хочу овладеть всем, что смогу охватить! Реборн хихикнул и потрепал его по голове, ещё более встрёпывая его неаккуратную причёску. — Тем более, не думаю, что скоро я стану Сатаной, мне ещё многому нужно научиться. Пошли лучше посмотрим на мои хоромы! — Хоромы? — усмехнулся демон. — Так как я необычайно талантлив, — задрал было нос Тсунаёши, но быстро получил за это подзатыльник, — ай-ай, так вот, мне дали комнату в общежитии на одного. Разумеется, с собственным санузлом, кухонькой небольшой. И я один. Надеюсь, это будет похоже на номер в отеле, а? — В будущем тебя ждёт дворец Сатаны, — не очень радостно и многообещающе заметил Реборн, а затем, посмотрев на также не блещущего энтузиазмом переезжать в подобное место Тсунаёши, добавил: — Он большой. Тсуну передёрнуло от одного только воспоминания об этом дворце. — Наверно, я буду первым Сатаной, который переедет в жилище поуютней. Реборн кивнул. — Удивляюсь, как до тебя никто этого не сделал. Может, поэтому все носители титула Сатаны до тебя такие конченые. Город Сатаны был построен, кто бы знал, как Средневековый город, но там были постройки, совершенно выделяющиеся из городской инфраструктуры. Глядя на некоторые из них, Тсуна не мог наверняка сказать, для чего они были построены и что там должно происходить. Замок Сатаны был одной из таких построек. Он не был похож на готический дворец и даже не был похож на рыцарский форт — оно ощущалось, как нечто, построенное из бетона. И это сочетание массивных бетонных стен и красивых витражных окон было просто диким. Фасад здания был изрезан неким ритмом, которому подчинялись остальные элементы — окна, двери, башни. Несмотря на то, что у замка были и башни, и галереи, в главном фасаде вперёд выступал чёткий кубический объём. Стилистика исполнения замка Сатаны резко отличалась на фоне остальных построек, как и, собственно, положено в Аду. Но внутри замок, конечно, был ещё более жутким, чем снаружи. Доходило до того, что Тсуна не представлял, как можно было жить в таком месте. В этом плане ему нравился дом Реборна — роскошный терем, жуткий, каким и подобает быть дому Тёмного Лорда, но более уютный внутри. Он сказал об этом Реборну, когда они подходили к зданию общежития. — На самом деле, жить в Аду не так уж и удобно, даже если твой дом не такой жуткий изнутри, как замок Сатаны, — говорил он. — Ад дрожит в огне, который достался им в наследство вместо Солнца. Когда же они поднялись на нужный этаж, и Тсуна возился возле дверной скважины с ключом, который он всё не мог вставить в замок, Реборн заметил: — Нам нужно было сначала взять с собой твои вещи. — Успеем, — легкомысленно ответил Тсунаёши, наконец, открывая дверь. Не такую уж и большую комнату заливал яркий солнечный свет. Он согревал, дарил настроение, и это… — Так отличается от того, что было в Аду, да? Он обернулся, чтобы посмотреть на Реборна, шедшего постоянно сзади, думая о том, что в такой хороший день они могли бы прогуляться по городу, и замер. В Аду практически нет естественного освещения, но здесь, в залитой солнцем комнате, демон оказался весь окружён умиротворяющим сиянием. В Тёмном мире его бледное лицо выглядело мрачным, но здесь оно как будто светилось изнутри. Свет солнечный добавлял желтизны его коже, высветляя губы, придавая им более тёплый оттенок. Подсвечивая глаза так, что даже у демона глаза искрились в невозможном сиянии. Он не замечал того, насколько был красив в этот момент, и просто стоял, рассматривал пылинки, мелькающие в лучистом сиянии. Рассматривал в той милой манере, которая обычно присуща ему, в которой он обычно нелепо раскидывал всё вокруг себя, а затем сидел, окружённый уютным беспорядком. Засунул руки в карманы и очень медленно водил глазами по пространству, в то время как Тсуна во все глаза уставился на него. Затем демон, наконец, перевёл взгляд на него и сообщил: — Да. Тсуна улыбнулся, как бы принимая его ответ, затем подошёл, раскачиваясь, к нему, взял любимое лицо в ладони и осторожно коснулся его губ. Они какое-то время просто стояли вот так — Реборн с руками в карманах и Тсуна с губами, еле касающимися губ Реборна — но после демон любопытно лизнул его губы юрким язычком и, наконец, щипнул его губы своими, притягивая колдуна к себе за талию. Они целовались не спеша, млея в тёплом свете солнца. Тсуна стащил с его головы шляпу, и та полетела на пол. Шляпа очень скоро оказалась забыта, но Тсуна теперь имел возможность перебирать пальцами колючие волосы у него на затылке. Демон забрался тёплыми руками под его рубашку, в то время как руки Тсунаёши блуждали по его широкой спине. Когда они на время отстранились, демон прошептал: — Я люблю тебя. Тсуна солнечно улыбнулся ему, и на этот раз в его глазах заискрился белый свет. Реборн в этот момент отметил то, какие красивые глаза на самом деле были у колдуна. Будь он человеком с живыми, человеческими глазами, глаза его, ныне искрящиеся золотом, были бы ещё более красивыми. Но зато, будучи демоном, он может столетия быть рядом с ним, не покидать его, проведя вместе лишь краткий миг. Вот, о чём он думал в тот момент, когда колдун со счастливой улыбкой ответил: — Я тоже люблю тебя.

* * * — Самую важную книгу? — Да. Я и название для неё придумал, так что… — он неловко почесал затылок, — когда-нибудь я обязательно напишу её. — И как она будет называться, — усмехнулась королева. — Скажи мне, чтобы когда-нибудь я смогла прочесть её. Юноша прямо взглянул на неё. — Зло как естественная сила.