12 часть. Утопия #2
11 декабря 2019 г., 12:35
Несколькими годами ранее.
— Да, я люблю тебя, но и не отрицаю этого, — я посмотрел в ярко синие глаза серовласки, которая растирала манжет блузки маленькими тонкими пальцами. Она тут же отвела взгляд. Лира стояла поодаль от меня, смотря прямо в глаза. Она не норовилась отвернуться или зажмурить глаза от смущения и нависающей тишины, которая оглушила нас после её недавних слов. Она молча стояла, немного склонив голову набок, убрав волосы за ухо. Тогда она показалась мне ещё красивей, чем была. Раньше, я бы не заметил какое-нибудь новое изменение в ней, но, именно сейчас, мне захотел разглядеть в ней каждую мелочь. Тонкий аромат духов или нового шампуня, который отдавал запахом лимона или даже новая заколка на ней не давала мне покоя. Это порождало какой-то инстинкт, манию завладеть ею, но я сдерживал этот, почти неконтролируемый «голод». — Мне кажется, что из-за тебя, я совсем перестала понимать кто я на самом деле, — она вновь прервала тишину. Класс освещала только яркая луна, которая постепенно становилась всё меньше и меньше с каждым днем. Сегодня, она была ярче обычного, освещая каждый уголок класса. На школьной доске были выведены белые от мела разводы, которые уже не хотели стираться, с каждым годом, будто впитываясь в доску, как паразит. Деревянные парты, стоявшие поодаль друг от друга, уже не казались неудобными, напротив, стали даже хорошей заменой тех, что были в главном корпусе. Вдруг, вспомнив о Рицу, я посмотрел в сторону черного ящика. Питание было отключено. Узнав, что об этом позаботились заранее, я незаметно выдохнул. — Это хорошо или плохо? — я не глупый, знаю, в каком непонимании она сейчас находится. Узнав ее поближе, я начал понимать, насколько я был неправ в своих заранее сделанных выводах. Назвать её про себя «обычной глупой кудере, которая выделывается своими доброжелательными поступками» было не лучшей идеей, когда я впервые познакомился с ней. Расстраиваясь в людях всё больше и больше, я уже не мог доверять им так, как доверял своему учителю когда-то, но она перевернула всё. Я не был этому рад даже когда стал задумываться о настоящих чувствах к ней, мне не нужна была любовь, но когда я понял это, стало уже поздно. Всё внутри меня завелось, поэтому я не мог оттолкнуть ее, я уже не мог сказать ей обидных слов, наорать или просто оставаться друзьями. Лекарство от любви найти невозможно? Это правда. За окном не было слышно ветра. Он стих после полудня, так и не появившись вновь. Звёзд в темном небе не оказалось, лишь маленькие пучки непонятого света. Большие уличные фонари, стоявшие возле входа в школу и у каменных ступенек, уже не горели. Сюда перестали подавать свет, так как это было ни к чему. Листья на деревьях вздрагивали с каждым прилетом на них птиц, а птицы не хотели щебетать, как на зло, не рушив наше молчание. — Без понятия, — выдохнув, заявила синеглазка, погружаясь в некие раздумья. — Я думаю, мне не стоит развивать подобные чувства, — выпалила Лира на одном дыхании. — Но… это уже не остановить, от чего мне становится страшно, — по ее бледному лицу прокатилась маленькая, блестящая слеза, за которой, вскоре, должна была появиться вторая. — Может, нужно просто поговорить? — вдруг спросил я, сев напротив неё. После услышанного, она спокойно выдохнула. Посмотрев на меня настолько серьёзно, насколько можно было это сделать, Лира посмотрела в парту, стараясь скрыть неловкость, затес потерла щеку и ответила: — Возможно, но стоит ли? Иногда я просто боюсь сказать то, что потом может плохо повлиять на отношения с хорошими людьми, — она села на подоконник, терзав себя сомнениями. — Многие до сих пор не понимают, насколько люди могут быть опасны, — вновь немного помолчав, она посмотрела на свои колени, а потом устремилась на доску. — Когда вы приняли меня всем классом, мне казалось, что вы правда ненормальные, но потом поняла, что всей правды вы не знали. — Думаешь, рассказав ты всё с самого начала, мы могли бы переосмыслить всё? — я серьезно на нее посмотрел, стараясь не спугнуть своим взглядом, но она лишь отрицательно покачала головой. — Не в этом дело, — она снова посмотрела на свои ноги, никак не встречаясь со мной взглядом. — Теперь, это уже не имеет никакого значения, причины я называть не буду. — Тогда, зачем весь этот разговор? — мой тон, казалось, был дерзок и настойчив, но Лира старалась не обращать на это внимание. — Я просто не хочу больше держать всё в тайне… — её голос разрывался и становился всё меньше похожим на ее нынешний. Когда ее хриплый голос прервался, я медленно подошел к ней и взял за руку. Она наконец посмотрела на меня. Посмотрела так, как никогда раньше не смотрела. Такого жалобного взгляда она мне ещё не показывала. Готовая уже разревется и забыть о гордости, которую она лелеяла на протяжении всего года… всё это исчезло за такой короткий промежуток времени. В тот момент, я думал, что никогда не выглядел таким озадаченным и одновременно расстроенным. Именно тогда, я корил себя за мою дерзость к ней. Пообещав самому себе, что больше подобного не повториться, я навсегда познал тот прожигающий сердце взгляд Лиры, пытающийся, казалось, вымолить прощения за все свои грехи. — Прости, — лишь выдавил я. Закрыв глаза, я примкнул к ее лбу и мне, казалось, что это все, что мне было нужно в этот самый момент. — Ничего, — она помолчала минуту, а потом, сжав мою руку, продолжила. — Я никогда не готова была жаловаться людям и уж тем более рассказывать им о своих проблемах. Я считала, что близким рассказывать о подобном не стоит, волноваться будут, но… — Говори, — узнав, что я поселил в Лире ещё больше сомнений, меня давила моя же совесть. Теперь, я хотел знать всё. — Когда-то, ещё в детстве, после смерти моей бабушки передо мной начали возникать истинные галлюцинации, — она тяжело выдохнула. — Вскоре, мне сообщили, что всё это из-за стресса, но нечто иногда появляется даже когда у меня его нет. В первый раз я встретила Это, когда шла домой по частному сектору вечером, — я заметил, что ей неприятно об этом говорить, но встрять не мог. Чтобы понять Лиру, мне было необходимо знать о ней всё. Не отпуская её руки, я сел на подоконник поближе к ней. Мне казалось, что с каждым ее словом я становлюсь всё серьезнее и серьезнее. — Идя по темному переулку, где повсюду горели яркие оранжевые фонари, мне становилось не по себе. В один момент, я просто не выдержала звонкой тишины и повернулась. Тогда, я подумала, что лучше бы этого не делала, но знаешь, теперь думаю иначе, — на ее лице появилась фальшивая улыбка. — Я увидела черный силуэт. Такого черного цвета, наверное, никогда не видела и улыбка у него была человеческая, — улыбка исчезла, в глазах был заметен страх, который заставил пройтись по спине морозом по коже. — Больше мне запомнились его глаза. Они были ярко белыми и святились, страх был неимоверным. Когда Лира закончила, она замолчала на несколько минут. Посмотрев назад, она будто немного успокоилась. Убедившись, что никто за нами не следит, ей всё равно казалось, что она кого-то ждала. — В Японии тебе ничего подобного не мерещилось? — достаточно спокойно спросил я. — К счастью пока нет. Я вообще хочу забыть об этом раз и навсегда, если у тебя больше нет вопросов. Мне правда полегчало, — она опустила голову мне на плечо. — Но, рассказав ты об этом раньше… — начал было я, но меня перебили. — Понимаю, но это не тема для милой беседы, сам же понимаешь. К тому же… — она вновь опустила голову и задумалась о своем. — Была ещё одна ситуация, когда он приходил ко мне. Это было в военном лагере и… — Ты была в военном лагере? — я удивленно покосился на неё, а она, пожав плечами, закивала головой в знак согласия. Неожиданно подул легкий ветерок, облака шли быстро, закрывая остатки луны. Сегодняшний день казался мне особенным. Мне казалось, что я всё больше и больше узнаю о Лире, но на самом деле, всё это было только началом. По ней и не скажешь, что у неё было всё так плохо, но зная о том, что ее прошлое вдоль и поперек окутано туманом, теперь можно и не удивляться. — Семидневный военный лагерь был тем ещё адом. Тогда я даже не знала о существовании подобных мест, закрыла бы их к чертям… *Flashback* Конец POV. Карма. POV. Лира. Середина весны всегда радовала меня своим спокойствием, предсказать её погоду было очень просто. В нос бил резкий запах полевых цветов и свежий воздух так и пронизывал все легкие. Почему-то становилось спокойнее воспринимать внешний мир, только завидев какая потрясающая погода на улице. Не холодно, не жарко — идеально. Даже не задумываясь о том, что этот период времени стану ненавидеть больше всего, я села в назначенный мне автобус и поехала туда, где я долдны была прожить семь суровых, но интересных дней. Сев в конец на единственное одноместное сиденье, я набрала в легкие воздуха и судорожно выдохнула. Ехать до лагеря нужно пять часов, которые не казались мне такими уж долгими. Надев наушники, меня начало клонить в сон. Когда машина вовсе завелась и тронулась с места, становилось всё сложнее держать глаза открытыми. Веки опускались, когда по телу проходила приятная дрожь, которая кричала внутри меня «проспись!». Спать мне как-то не хотелось, хотя организм требовал совсем иного. На улице была ещё кромешная темнота. В машине был слышен только гул мотора. Забыв о сне, я осмотрела места. В машине сидела только я и девочка с короткими каштановыми волосами. Она была выше меня, но сказать, что старше даже язык не поворачивался. Не видев ее лица, было ясно, что она моя ровесница. Я явно не привлекала ее внимания, за то ее внимание привлекал журнал, который она читала с неким озорством: вся скрюченная, опустив голову прямо на журнал, вычитывая каждую строчку, водя пальцем по бумаге. Автобус останавливался и вновь трогался с места, даже не наезжая на кочки, а спокойно везя нас в назначенное место. Половину пути я очень крепко спала. Когда мы остановились на середине дороги в придорожном кафе, я выходить не решалась. Погода оказалась влажной, а на небе образовались слоистые облака, от чего выходить на улицу не хотелось, лишь сидеть в теплом пригретом месте и продолжать слушать песенки. Детей, забиравший автобус, с неким любопытством глядели на меня некоторое время. Даже, казалось, что благодаря моему антисоциальному поведению, многие здесь сдружились. Когда я мельком разглядывала людей, которые отвлекались от меня, я кое-что подметила. Конечно, как всегда значение я этому не придала, но это было зря. Меня обсуждали скорее не из-за моего «рвения» общаться, а из-за того, что в этом автобусе оказалось всего три девочки и девять мальчиков. Время пролетело достаточно быстро. Когда мы только подъехали к лагерю, все затихли, улыбки сменились на каменные лица. Мы сидели, полностью окутанные тишиной. Явно не ждав такого, я наблюдала за поникшими сверстниками, стараясь понять что случилось с их хорошим настроением и дружелюбием. Автобус последний раз издал какой-то рявкающий звук и остановился. Все спокойно вышли из машины, а я поплелась вслед за ними, так и ничего не поняв. Выйдя на свежий воздух, я немного успокоилась. Все встали у ворот, дожидаясь нашего сопровождающего. — Здравствуйте, дорогие друзья, — мужской голос неожиданно прозвучал за спиной. Нас встречал сам наставник.***
Тренировки были изнуряюще-адскими. Каждый день мы выполняли новые тренировки, непохожие на другие. Нам повторяли почти каждый день, что мы приехали сюда работать, стать сильнее, поэтому необходимо было выполнять иногда даже опасные вещи, которых не было даже в армии. Мы выполняли за раз в четыре раза больше, чем полагалось нашему организму, но никто даже спорить не стал, все послушно выполняли требования наставника. Покорно подчиняясь ему, даже мне не хотелось ругаться про себя о его отношении к подрастающему поколению. Мы впитывали информацию, подобно губкам, поэтому всю нашу практику и теорию мы изучали до конца и старались уловить и понять каждое слово. Всё должно было идти умеренно и дни пролетать, как стрелы, но затем, боевые искусства и тренировки на полигоне кардинально поменялись. Все, кто находился в лагере, познали ужас и страх перед тренером на четвертый день. На четвертый день мы поели и отправились на полигон, где нас должен был ждать наставник. Он пришел самым первым и был в каком-то предвкушении. Казалось, случилось что-то веселое, и он очень хотел рассказать об этом, но оставаться черствым. Тренер почти никогда с нами не разговаривал, а только командовал и принимал участие в боях, но он казался хорошим и сильным человеком. Даже несмотря на его телосложение, которое подсказывало всем, что переживал он больше нашего в свое время, он всё же был гениальным тактиком и очень сильным духом. С ним никто не хотел переговариваться. Только увидев его грозный, пронзающий саму душу взгляд, можно растечься по полу от страха. В Итоге, построив всех в одну колону, он отправил нас в «домик на холмике» (Лира решила так назвать, потому настоящее его название выговаривать было трудно). Домик на холмике — деревянная постройка, покрытая железными обкладками. Внутри всё было из дерева, а сам домик по размерам был маленьким. Состоял он из общего гардероба и двух отдельных раздевалок. Не знаю почему, но здешние посчитали, что здесь в спец одежду одеваться намного легче, чем заранее в корпусе после подъема. Кадеты не считали подобное каким-то бессмысленным правилом, они просто привыкли к нему. Когда мы были готовы к тренировке, наставник широко улыбнулся и начал проводить тренировку. Естественно, всё шло нормально и многие даже удивлялись таким лёгким силовым упражнениям, но что-то было не так. Мне не хотелось даже думать или спрашивать об изменении нашей практики, пока не почувствовала боль в области стоп. Когда я только почувствовала ее, она стала нарастать и мой страх вместе с ней. Тренировки всегда становились интереснее, когда в них появлялись правила. Наставник знал это, поэтому всегда ставил свои правила, которые мы должны соблюдать в течение всей практики.Правило четвертого дня гласит: Не останавливайся.
Конец *Flashback*Наше время.
Конец POV. Лира. POV. Автор. На Карму так неожиданно наплыли воспоминания, что ему казалось, это что-то должно было значить, но понять он был не в силах. Рассудок был затуманен и он сам понимал, что здраво мыслить сейчас не мог. Наверное, все было потому что он уже находился на месте. Заброшенная швейная фабрика стояла в глухой тишине, а Карма смотрел, как к нему бежит Нагиса. Они посмотрели друг на друга и быстрым шагом направились внутрь. Туда, где жизни их любимых находятся на грани или уже давным давно оборвались.
Примечания:
Жду отзывов с:
